Барон - Крабов Вадим - Страница 71

— Непременно почитаю. Помолиться с ними… в голове не укладывается. С детства "шествием" как самой страшной карой пугали…

— Правильно, потому что ты принцесса. Чем еще тебя в детстве пугали, расскажи-ка…

Принцесса завтракала как обычно, поздно. Привычно покапризничала, сменив несколько блюд, и с удовольствие выпила привычного утреннего горфа. Приказала открыть балкон, и собралась было выйти "на прогулку", как она это называла, но ей стало дурно. Принцесса развернулась и направилась в спальню, ей вдруг чудовищно захотелось спать. "Отравили?", мелькнула удивленная мысль и все пропало. Асмильда ухнула в глубокую воронку. Страх быстро сменился восторгом, и принцесса забыла обо всем на свете, а когда "приземлилась" почувствовала себя совершенно счастливой. Счастьем хотелось поделиться хоть с кем, вот, хотя бы с этим человеком. Да это же папочка!

— Папочка, я так по тебе соскучилась! Почему ты такой грустный? Где ты так долго был? Я так скучала! Скучала, скучала. Почему ты грустный, ведь как хорошо кругом! — тараторила Асмильда, повиснув на отцовской шее.

— Доченька, ты огорчила отца.

— Чем!? Прости, папуля, я виновата, я дрянная, виновата, прости, — говорила принцесса как заведенная и медленно опускалась на ковер. По щекам текли слезы. Отец подхватил её возле самого пола.

— Ты хочешь выйти замуж?

— Замуж? Конечно! Неужели ты разрешаешь? Я знала, папочка, ты самый лучший! Я всегда это знала! Замуж, хочу, хочу, хочу, и ты не обидишься? Я так люблю тебя, папочка и мне так не хочется тебя огорчать!

— Полно, доченька! Ты ни капли меня не огорчаешь, наоборот, я буду безмерно счастлив, если ты выйдешь вот за этого молодого человека.

— За этого? — на лице принцессы мелькнуло удивление и пропало, сразу сменившись безудержным счастьем, — конечно, папа, лишь бы ты стал счастлив! Как я. Я никогда — никогда тебя не огорчу!

— Вот и прекрасно. Переодевайся и спускайся в дворцовый храм. Там все готово. Смотри, не огорчай папу!

— Что ты, ни за что! Я мигом! Эй, где мое свадебное платье? Быстрее, а то папа огорчится!

Служанки и фрейлины забегали туда — сюда. Началась обычная предсвадебная суета. Нет, не обычная: в углах будуара стояли четверо охранников. Других, не привычных телохранителей, и они не собирались никуда уходить и даже отворачиваться. Женщины боялись на них глаза поднять, не то, что сказать хоть слово. Им строго настрого запретили разговаривать с принцессой, под страхом смерти. А принцесса была счастлива и не замечала ничего вокруг. "Только бы папа не огорчился!", единственно лишь эта мысль немного портила настроение.

— Терпение, граф, терпение, — говорил герцог Гровс ведомому им под руку графу Фомису нор'Титосу, владетелю графства Грандан что на юго-западном побережье Западного океана и на прибрежном архипелаге, противоположный край имперских земель, — она выпила любовный эликсир, самый лучший, Ангурский. Знакомы с его действием? Девушка безумно влюбляется в первого, кого видит после начала действия эликсира и становится счастливой. Ненадолго. Нашего зелья на сутки должно хватить.

— Тогда почему вы не позволили мне встать перед ней? — спросил граф с явным подозрением. Он был среднего возраста, невысокого роста, жилистый, смуглый и черноволосый. Типичный южанин. И по-иверски говорил с заметным южным акцентом.

— Видите ли, действие зелья недолгое и… она будет помнить все. Вы хотите начать семейную жизнь с обмана?

— Да я через несколько минут собираюсь это сделать! В чем проблема, раздери вас демоны! — объяснение герцога ни капли не убедило графа, — сутки влюбленность и несколько дней возвращения памяти. У нас этот напиток не такая уж редкость.

— Вот даже как! У нас он строго запрещен церковью.

— Церковь у нас одна. Ваше высочество, не увиливайте, я должен знать какую проблему мне предстоит решать.

— Хорошо, хорошо. Асмильда влюблена в мага жизни и, похоже, взаимно. Недавно она с ним встречалась и я опасаюсь, что эликсир подействует не совсем правильно. Понятно? Меня она и так любит, как отца. Я решил не рисковать. Как в детство впала, надо же!

Граф размышлял не меньше минуты и лишь когда они подходили к богато украшенному храму произнес:

— Вы коварный человек, герцог. Не хотел бы я быть вашим врагом, — а про себя добавил: "и другом".

Опоясывание прошло, по придворным масштабам, скромно. Благодати пожилой епископ Барматский не почувствовал, но тем не мене брак освидетельствовал. Не впервой. На странное поведение принцессы закрыл глаза, и это не впервой.

После храма состоялось небольшое застолье с речами и подарками. Отец на этом банкете всегда находился рядом с невестой, вернее уже женой, и та, даже танцуя первый танец с мужем, не сводила глаз с папы. Немногочисленные гости делали вид, что странное поведение Асмильды — очередной каприз сумасбродной девицы.

После застолья, ближе к вечеру состоялся "свадебный выезд" к телепорту. И снова герцог ехал с молодыми в одной карете.

— Иди дочь смелее, не расстраивай папу и жди меня там и не тревожься, я завтра приду. Так надо, дочь! Ты уже взрослая, не огорчай папочку.

Асмильда счастливо с ним соглашалась:

— Я буду ждать тебя с нетерпеньем, столько, сколько необходимо. Я взрослая, я замуж вышла! Но не задерживайся, пожалуйста! — закончила чуть огорченно.

— Не капризничай и слушайся мужа.

— Разумеется! Я знаю, так надо, так положено и ты не расстроишься, правда?

— Правда, Асмильда.

И уже графу:

— Надеюсь на вас, я доверил вам самое ценное — свою дочь.

— Одну из трех, — усмехнулся Фомис и продолжил серьезно, — я помню все наши договоренности, они в силе. В свою очередь я надеюсь на вас. Пойдем, Асмильда, мы уже попрощались, не бойся, ты ненадолго расстаешься с папой, — повернулся к герцогу и добавил, — жду в гости, ваше высочество.

Как только новобрачные с двумя телохранителями скрылись в портале, Гровс довольно улыбнулся. Обратно возвращался в той же свадебной карете с десятком охраны. Ехать было всего ничего, около километра. Настроение было превосходное.

Витар вошел ко мне в кабинет встревоженным до нельзя. Как некстати! Я только что вернулся с инспекции казарм и конюшен. Недочетов масса, что-то Семус в последнее время расслабился. По-хорошему, так на покой надо старику, шалит сердечко, несмотря на все Лизины старания. Или к опытному целителю на прием идти. Надо отправить. Так заупрямится!

— Егор, тревога.

— Поясни, — друг плюхнулся на стул, и было видно, что тревога не очень то и срочная.

— Понимаешь, на сердце тревожно, с самого полдня и не проходит. Схватило и держит вот здесь, — он положил руку на грудь, — Асмильда. Я чувствую, с ней случилось что-то очень страшное и она в беде. Жива, но разговорник у неё отобран. Или утерян. Я не могу сидеть просто так и ничего не делать! — выдержка покинула Витара и он вскочил. И заходил по комнате.

— Не мельтеши, что говорит мать? — я остался сидеть в любимом кресле.

— Успокойся, говорит, жива твоя ненаглядная. Ничего с ней не случилось, у родных мамы с папой живет, плохого они ей не сделают. Замуж, поди, собирается, вот и сняла безделушку, — сказал он после паузы, — подначила меня так, — горько ухмыльнулся и добавил, — мне что, от этого легче, если это правда?

— Ты сам ответил, своим поведением, — пожал я плечами, — легче. Это значит она жива и вполне здорова, а это для тебя самое главное. Молодец у тебя мама, не подначка это вовсе. А с замужеством, — я махнул рукой, — одним разом больше, одним меньше. Разведешь, сделаешь вдовой или сотворишь и то и другое, и женишься. Делов то!

— Не смей так говорить! — Витар подлетел ко мне, его буквально распирало от возмущения, — Ты… ты… — немного успокоился, — неужели никогда не любил!? И не любишь? А если Лиза…

— Порву любого, — ответил я машинально и задумался. А любил ли? Люблю?.. Мне стало неудобно перед другом.