Белый воин - Осадчук Алексей - Страница 42

— Нам нужно уходить отсюда. Скоро здесь начнут появляться любители падали. Только женщины устали, и далеко они уйти не смогут.

— А далеко и не нужно, — ответила Нарима. — Здесь недалеко, в скалах, есть охотничья стоянка наших мужчин — туда и пойдем. К вечеру будем там.

Спящего белого воя женщины потащили за собой, положив на длинные широкие ветви деревьев. О том, чтобы бросить своего спасителя среди леса, никто из них даже и не подумал. Постоянно цепляющуюся за деревья и кусты волокушу со спящим тянули поочередно. Молча, теряя последние силы, Аная и еще несколько женщин, постоянно падая в подмерзающий на вечернем морозе снег, тянули свою драгоценную ношу вслед за показывающей дорогу Наримой.

Темные силуэты скал появились из-за леса, когда усталые путницы уже не чаяли дойти до долгожданного отдыха. Каменные громады, будто гребни невиданных животных, росли из земли, заслоняя своими телами вечернее темнеющее небо. Они своей величественностью несли покой и умиротворение всему вокруг.

Последние несколько сотен шагов по безлесному пространству путницы прошли на одном дыхании — казалось, могучие скалы одарили своей бездонной силой женщин, таких маленьких и незначительных на фоне каменных исполинов.

Нарима, ведомая только ей известным знанием, шла вдоль грозно нависающих скал. Иногда останавливаясь, будто вспоминая что-то, она оглядывала скальные уступы и трещины. Пройдя еще несколько шагов, ведунья остановилась и, повернувшись к глядевшим на нее с надеждой женщинам, произнесла с облегчением:

— Пришли, слава Творцу! Там, за валуном, — тайная тропа. Зверю по ней не пробраться, а нам в самый раз будет. Только воя придется оставить с кем-то здесь, мы его потом на веревках поднимем на скалу.

— Я останусь с ним, — быстро сказала Аная.

Нарима, уже давно заметившая, как глядит молодая девушка на юношу, незаметно улыбнулась и повела женщин по открывшейся за валуном узкой, уходящей вверх расщелине.

С Анаей осталась Лора, мать ребенка, спасенного воином. Всю дорогу, ни на миг не расставаясь с малышкой, она шла рядом с волокушей и старалась помочь, чем могла, тянущим. И теперь, передав на время малышку Нариме, Лора решила остаться, чтобы помочь Анае закрепить веревки на теле спящего.

Проводив последнюю женщину, Аная и Лора утомленно опустились на колени. Дочь ярла, несмотря на усталость, постоянно следила за лесом, крепко сжимая рукоять голубого ножа.

Спящий вдруг хрипло прошептал что-то пересохшими губами на неизвестном странном языке. Его бледное лицо отчего-то хмурилось, а веки закрытых глаз еле заметно дрожали.

Девушка, набрав в горячие ладони чистого снега, приложила его к сухим бледным губам юноши. Талые капли мгновенно высыхали на растрескавшихся губах немного успокоившегося воина. Положив влажную от снега ладонь на разгоряченный лоб находящегося в бреду юноши, Аная почувствовала, как в ее холодных от снега пальцах отдается биение сердца воина.

Девушка не могла объяснить себе самой свои чувства. Казалось, она могла бы вечность сидеть рядом с этим непонятным и загадочным воином. От него исходило неведомое доселе молодой деве тепло силы. Даже рядом с отцом, крепким и уверенным, как морской риф, она не чувствовала себя в такой безопасности, какую ощущала подле мирно лежащего в забытьи воина. От мыслей оторвал голос сидящей рядом Лоры:

— Намаялся, бедный. Еще отрок совсем, а вон сколько тварей посек. Мою Даринушку спас, за это век его буду помнить. Будем живы — в Мирольме стольном дары Творцу на алтарь вознесу…

Вдруг сверху, с уступа, посыпались мелкие камешки, а за ними, немного позже, прилетел длинный кусок толстой веревки, завязанной на конце тугим узлом.

— Вяжите воя да поднимайтесь к нам по тропке, — послышались приглушенные высотой слова Наримы. — Да железки его посымайте, а то умаемся тянуть его.

Повозившись с веревкой, женщины обвязали ее вокруг тела воина и, проверив прочность узлов, дали наверх сигнал поднимать. Проследив, чтобы тело не ударилось при подъеме с земли, Аная и Лора проводили взглядами быстро взлетевшего вверх юношу, все еще находящегося без сознания. Когда его тело скрылось из виду, Аная и Лора сами начали подъем.

Протиснувшись сквозь узкий каменный поворот, женщины оказались на просторной скальной площадке, на которой уже лежал освобождаемый женщинами от веревок юноша. По правую руку темнел вход в небольшую пещеру, закрытый куском старой шкуры.

Нарима, увидев новоприбывших, сказала:

— Места хватит всем, а вот еды только на день. Больше дюжины голодных ртов — благо в тепле теперь. Каримушка мой долго выбирал сие место, с любовию. Как чуял, что жена его будет здесь хорониться от ворога.

Когда Лора ушла посмотреть, где ее ребенок, Нарима, укрывая поплотнее белой шкурой ра-хана лежащего без сознания воина, сказала Анае:

— Там еще есть кое-какая одежка да топора два. Завтра поутру пойдем с тобой за дровами да и поглядим заодно, может, какую птицу собьем. Лук у этого воя тугой, конечно, но у Каримушки моего был потуже да покрепче. Авось справимся как-нибудь.

— Что, думаешь, делать будем? — спросила Аная, устало присев подле Наримы.

— А что делать? Жить дальше — вон воин нам жизнь подарил, так теперь заново и жить ее надобно… — Слова ведуньи успокаивали Анаю, почувствовавшую себя наконец в безопасности за несколько последних дней. Тело обволокла усталость и приятное чувство отдыха.

— Думаю, нам пока нужно здесь схорониться, чтобы силы подсобрать. Да и спасителю нашему покой нужен.

На том и порешили, а на второй день пребывания на скале пришел в себя странный белый воин…

Снился отец. Он стоял на вершине высокого, поросшего редкой травой обрыва, глядя в серебристую бирюзовую морскую даль. Его длинные, до плеч, темные волосы, испещренные редкими сединами, развевались на мягком теплом ветру. Руки сложены на груди, прямая гордая осанка — настоящий король и повелитель. Древо, объятое пламенем, искусно вышитое золотыми нитями на темно-синем плаще, колыхалось легким бризом. Создавалось впечатление, будто все происходит наяву: трава, обрыв, бескрайний морской простор, теплый ветер, отец, стоящий широко расставив ноги.

Саша сделал шаг по направлению к нему. Словно почуяв чье-то присутствие, отец обернулся. Его незнакомое, но в то же время такое родное лицо выражало озабоченность. В темно-синих глазах застыла тревога. Тревожный взгляд как будто укорял за что-то. Саша попытался что-то спросить, но ничего не вышло. Хотя теперь где-то в глубине сердца он знал, за что укорял его отец и о чем он тревожился. Дар, мощным потоком ворвавшийся в тело, переполнил принца и чуть было не убил его. Словно подтверждая Сашину немую догадку, отец слегка кивнул.

Принц попытался сделать еще один шаг по направлению к отцу, но тело не слушалось своего хозяина. А в голове отчетливо прозвучали слова:

— Тебе рано еще к нам, сын мой. Береги себя. Ты нужен своему несчастному народу. Учись владеть Даром, как это делал когда-то я сам. Не давай ему испепелить тебя без остатка!..

Последние отцовские слова Саша слышал уже сквозь рев поднявшегося вдруг сильного ветра. Он ударял в глаза, заставляя их сильно слезиться. Образ отца стал расплываться, исчезали трава, живописный обрыв, прекрасное тихое море, все вдруг превратилось в сплошной размытый калейдоскоп, играющий разноцветными красками.

А потом захотелось почему-то открыть уже открытые глаза…

Пробуждение было стремительным. Голова не болела, только глаза немного слезились. Проморгавшись, Саша обнаружил, что его взор направлен на темный каменный свод, испещренный замысловатым рисунком из мелких трещин и прожилок. Приподнявшись на локте и оглядевшись, он догадался, что находится в просторной теплой пещере. Внутри нее никого не было, только округлый, сложенный из крупных камней очаг с весело горящим огнем говорил о том, что он был здесь не один.

Доспех, оружие и все его вещи были аккуратно сложены на расстоянии вытянутой руки. На нем были надеты только трусы да майка. Ложе, сложенное из мелких сухих веток, впивавшихся в тело, потрескивало при каждом его движении.