Талискер - Лау Миллер - Страница 68

— Дункан, перестань! — рявкнул Чаплин.

— Ну же, — поддержал его и Малки таким тоном, как будто разнимал подравшихся в баре. — Довольно.

— Не двигайся, — предупредил Финн, — буду стрелять.

— Давай стреляй! — дразнил Талискер. Чаплин удерживал его за плечи, не давая накинуться на Финна. — Тебе духу не хватит…

Все случилось сразу. Талискер вырвался из рук Чаплина и бросился на журналиста. Давно копившаяся в нем ярость теперь выплеснулась. Сын убийцы выстрелил, но пуля пролетела мимо — отскочила рикошетом от стены, подняв тучу пыли, и разбила лампочку.

В темноте открылась дверь.

Комнату наполнил запах кордита, грохот выстрела на некоторое время оглушил. Талискер даже и не задумался, куда целится журналист. Он повалил Финна на пол, а Чаплин тщетно пытался скрутить его.

— Дункан, слезь с него, — вопил Алессандро.

— Пистолет! Хватай пистолет!

— Господи Христе… смотрите, ребята!

Раздался новый крик, приглушенное звяканье, и Талискер понял, кто вошел в дверь. Демон. В этот миг Финн поднял голову.

— Боже мой… — прошептал он. — Это его вы зовете горцем?

— Что? — Дункан не сразу понял, о чем тот, но потом осознал, что журналист сложил два и два и получил семьдесят пять.

Со времени их последней встречи демон сильно изменился. Маска, служившая ему лицом, сползла и располагалась теперь примерно в середине груди, дыры глаз смотрели бессмысленно, а из уголка рта текла слюна.

Демон отбросил Чаплина в сторону и повернулся к Талискеру с Финном.

— Малки? Как Сандро?

Горец, который понимал, что никак не может помочь другу, подошел к Чаплину.

— Жив, но…

Времени окончить не было. Финн закричал и дважды выстрелил. Во второй раз он попал, и лицо твари превратилось в месиво костей и крови. Демон отступил, однако мгновенно снова перешел в наступление, схватил журналиста за руки и поднял в воздух, не обращая внимания на то, как тот бьется в его лапах. Талискер с ужасом понял, что Финн не выживет.

— Дункан, сюда! Вот оружие! — крикнул Малки.

Талискер отступил к дальней стене, наклонился, не сводя глаз с демона, и нащупал на полу кусок стальной трубы — длинный и тяжелый.

— Я иду, Финн! Держись!

Тем временем демон вертел журналиста во все стороны, вцепившись в него когтями. Из разорванной артерии несчастного била кровь. Финн не перестал жутко кричать, даже когда сломался позвоночник.

Талискер ухватил трубу двумя руками и крутанул ею, как мечом.

— Дункан?

— Да?

— Ты должен прикончить его на сей раз! — проорал горец. — Думаю, Корвус…

Раздался страшный хруст, потом стук, и крик оборвался. Демон отшвырнул в сторону тело Финна. К счастью, он уже умер, потому что, падая, он опрокинул свечу, которая немедленно подожгла целый ящик с дровами.

У Талискера не было времени беспокоиться об этом. Тварь, поняв, что Финн только отвлек ее от основной цели, бросилась к нему.

Время застыло. Разгорающееся дерево и полоска света из-за двери придавали всему происходящему отблеск нереальности. Дым тянул к нему белые пальцы, глаза слезились, но Талискер не смел моргать. В замедлившемся мире секунда могла спасти или погубить жизнь. Подняв трубу, он шагнул вперед, размахнулся и что было сил ударил демона. К его неописуемому восторгу, тот заревел от боли и отшатнулся.

— Иди сюда, ублюдок, — заорал Дункан. — Вот тебе за Шулу!

Он понимал, что так просто с тварью не справиться, и нанес удар по ногам. Демон не отступил. На Талискера накатила волна отчаяния — жар огня становился все сильнее, а отходить было некуда. Значит, придется сражаться до победного конца — или погибнуть. Он нанес удар демону в грудь, где теперь находилось лицо.

— Дункан, — донесся перепуганный голос издалека-издалека. — Огонь… я не могу…

Талискер завороженно смотрел, как очередной удар попал в цель. Лица у демона больше не было, и он завыл. Их окружало огненное кольцо…

— Дункан! Дункан! — звал Малки в отчаянии.

Тщетно — Талискера обволок другой жар, другое пламя — алый туман ярости.

На сей раз он приветствовал его, как старого друга. Дункан познал ненависть. Эта тварь, хоть и не понимала, что творит, подняла Шулу и разорвала ее на части, как только что Финна. Видит Бог, он не хотел думать об этом, но она кричала… Его дорогая девочка. Которая простила его.

— Умри! Умри!

Новый удар. Демон упал на землю, и Талискер не промедлил, сразу бросился к окровавленной туше.

Глядя на тварь у своих ног, он понимал, что его собственное лицо, залитое кровью, ничуть не менее отвратительно. Может быть, он в чем-то проиграл Корвусу… Пускай. Талискер жаждал только убийства. Занеся оружие над головой, он снова нанес удар, оглушительно закричав.

Тварь умерла не сразу. А когда она перестала дергаться, время пошло.

Талискер выронил оружие.

— Передай Корвусу, что он следующий…

Дым, пламя и отвращение к себе разом захлестнули его, и Дункан опустился на колени, плача и кашляя.

— Ты меня слышишь? Давай сюда! По-моему, здесь как раз достаточно…

Талискер пополз на голос Малки. В сумраке он смутно различал очертания тела Чаплина; за его спиной не было стены подвала — там простиралась знакомая пустота. Дункан потянулся к телу друга.

— Он приходит в себя!

Талискер открыл глаза и сразу понял, что вернулся в Сутру. На него глядел Малки, а холодный ветерок, касающийся щеки, означал, что они не в помещении. Дункан сел, удивляясь, как хорошо себя чувствует. Горец и Чаплин расположились у костра, прихлебывая что-то горячее из чашек.

— Значит, вы наконец-то решили присоединиться к нам, мистер Талискер, — ухмыльнулся Алессандро. — Мы уже почти потеряли надежду.

— Сандро, с тобой все в порядке?

— А почему у тебя такой довольный вид?

— Я хотел сказать… я видел тебя… совсем плохим. В обоих мирах. — Талискер огляделся. Они находились на прежнем месте, неподалеку лежали жалкие остатки сгоревшей палатки. — Дело рук Фирр…

— Думаю, она оказала нам услугу, — заметил Малки. — Нам надо было вернуться.

— Я весь в синяках, и кое-где остались ожоги, а в остальном я в полном порядке. Могло быть гораздо хуже, — добавил Чаплин.

— Что значит — нам надо было вернуться?

— Чтобы убить демона.

— Нам?

— Ладно, тебе. Если бы мы не вернулись, то не узнали бы о Финне и его папочке, верно?

Чаплин протянул Талискеру кружку отвара бузины.

— Его следовало привлечь к суду много лет назад. Не сидел бы Дункан.

Талискер отхлебнул теплой горьковатой жидкости.

— Не будь слишком строг к нему, Сандро, — тихо проговорил он. — Я сам разозлился больше всех и не могу отрицать, что хотел хорошенько избить Финна, но я увидел его детство… — Ему припомнился низкий грубый голос отца Финна. — Никому такого не пожелаю.

— Знаешь, есть такая вещь — справедливость.

— Нет, не знаю. И Финн не знал.

Подошел Малки и сел между ними.

— Эй, не начинайте снова. — Он положил обоим руки на плечи. — Вот что я вам скажу, ребята. Нас ждет Сулис Мор, а потом — Корвус. Мне так кажется, что справедливость относится не только к жертвам.

Талискер и Чаплин удивленно переглянулись.

— Дай мне минутку допить чай, — ответил Дункан, — и я готов хоть на край света.

Когда первая радость — радость продолжения жизни — схлынула, Талискер впал в депрессию. Путь в Сулис Мор был долгим и монотонным и дал ему время поразмышлять. Конечно, Малки прав, им повезло. Он вернулся в Эдинбург и уничтожил следы деятельности Корвуса в собственном мире. Но фраза Малки подразумевала, что они никогда туда не вернутся. По этому поводу Дункан, в сущности, не переживал, однако и здесь гармонии не достичь. Пока в Сутре есть Фирр. Корвус — другое дело, но его сестра каким-то образом осквернила Талискера. Не физическим совращением, а неким актом разделенного сознания. Из всего, с чем он встречался в этом мире, труднее всего было вынести запятнанную злом душу богини.