Рыцарь черной розы - Лаудер Джеймс - Страница 74

Слева от него раздалось какое-то ворчание, и призрак бросил взгляд в овраг, который тянулся параллельно тропе примерно с полудня сегодняшнего дня. В глубоких норах и пещерах по стенам оврага перемещались какие-то тени, глядящие на Карадока четырьмя парами маленьких желтых глаз каждая.

– Если вам нужна настоящая пища, – крикнул в овраг призрак, – то скоро здесь будут живой гном и мертвый рыцарь, который преследуют меня.

Твари моргали своими желтыми глазами и прятались глубже в норы. „Что же, попытаться, во всяком случае, стоило“, – мысленно сказал себе Карадок.

– Твое отчаяние достойно сожаления, – раздался гулкий голос у него за спиной.

Призрак мгновенно обернулся и увидел Сота, возникшего из тени большого валуна в какой-нибудь полусотне ярдов от него. Его оранжевые глаза зловеще блистали из-под забрала черного шлема.

– Остановись, и я уничтожу тебя быстро!

Рыцарь Смерти снова отступил в тень валуна и растворился в ней, однако Карадок не стал дожидаться, пока он появится снова. Не тратя зря драгоценного времени, он погрузился в землю, с легкостью проникая сквозь каменистую, утоптанную почву. За последние часы ему уже несколько раз удавалось ускользнуть от бывшего хозяина подобным способом. С другой стороны, это годилось лишь как средство немедленного спасения, – под землей Карадок почти ничего не видел, и поэтому каждый раз, когда он прятался таким образом, он сбивался с пути.

Прошло несколько минут, и призрак показался на поверхности. С осторожностью приподняв голову из-за ствола упавшего дерева, он огляделся. В сгущающихся сумерках он разглядел Сота. Сот разыскивал его в том месте, где он погрузился, бранясь и тыча в землю мечом.

Карадок с облегчением улыбнулся; ему еще раз удалось оторваться от своего преследователя, пусть и не слишком надолго.

– Вот ты где, подлый трус! – раздался громкий голос, и тяжелая булава со свистом пронеслась сквозь голову призрака, не причинив ему никакого вреда.

Он поднял голову и увидел стоящего над ним Азраэля. Гном готовился нанести еще один удар.

Карадок знал, что хотя обычное оружие не могло поразить его бесплотное тело, сам он мог причинить боль живому существу, даже такому сверхъестественному, как оборотень. Прежде чем гном успел криком предупредить Сота, призрак выскочил из земли.

Он ринулся мимо Азраэля, хлестнув гнома по лицу своими бесплотными руками. Боль была такой сильной, что оборотень упал на колени, жадно хватая ртом воздух, не в силах ни крикнуть, ни сказать. Прикосновение Карадока заставило его почувствовать глубокий холод могилы; лицо и голову словно пронзили острейшие кинжалы, а недавно отросшие бакенбарды и усы стали белыми как свежевыпавший снег.

Агония гнома, хотя и не была смертельной, все же позволила Карадоку выиграть немного драгоценного времени. Без оборотня Рыцарь Смерти не сможет так скоро напасть на его след. Кроме того, в небе начали собираться тучи, и Карадок очень надеялся, что они закроют только-только появившуюся на небе луну. Без ее света не будет и никаких теней, которые Сот использовал для своих стремительных перемещений, и тогда Рыцарь Смерти сможет преследовать его лишь со скоростью обыкновенного пешехода.

Кроваво-красное солнце полностью погрузилось за горизонт, в небе угас пожар красок, и бархатная тьма ночи сменила приглушенные юна поздних сумерек. Из пещер в овраге вылетели сонмища летучих мышей. С писком они метались в воздухе над его головой, охотясь за насекомыми и ночными бабочками. Карадок даже позавидовал их свободному полету, в котором они то опускались совсем низко к земле, то взмывали под облака.

Без луны и без солнца, с помощью которых он худо-бедно ориентировался, призрак тоже был вынужден замедлить шаг. Даже созвездия, которые он изредка видел в разрывах облаков, ничем не могли помочь ему, – он почти не знал ночного неба Гундарака и не в силах был определить по ним направления. Страх постепенно овладевал им, и в его мозгу возникали самые страшные картины. Каждое дерево казалось ему укрытием Сота или Азраэля, каждый ночной звук – далекий крик дикого кота, шелест листвы на прохладном ветру, бормотание невидимого ручья, который пробирался по самому дну оврага, – все, казалось, предупреждало Карадока об уготованной ему руками Сота судьбе.

И так продолжалось всю долгую-долгую ночь. Стремясь уйти подальше, Карадок торопливо двигался вдоль оврага, заботясь лишь о том, чтобы ручей на дне его журчал слева. Поначалу он шел чуть ли не по краю обрыва, но высохшая ветвь дерева, торчащая из оврага, была столь похожа на скрюченную руку, готовую схватить его, что он предпочел зайти поглубже в лес.

„Должно быть, эта ветка была предупреждением!“ – твердил он себе, внезапно уверившись в том, что сама здешняя земля указывает ему места, где мог поджидать его в засаде страшный рыцарь – воплощение самого мрачного жребия.

Подобно облакам, которые наглухо закрыли луну, страх Карадока притупил все его чувства и разум. Столь многие вещи пугали Карадока из темноты, что мозг его не выдержал напряжения и принялся сам собою отсекать посторонние, лишние, по его мнению, звуки, блокируя крадущиеся шаги хищников и шум ветра в ветвях. Очень скоро разумом призрака полностью овладела жуткая Белая Пустота, которая ожидает всех уничтоженных бессмертных. Запахи леса и картины окружающего – все поблекло перед этим апокалиптическим видением.

Карадок даже не заметил, как на востоке появились голубые и золотистые краски – первые признаки надвигающегося рассвета. Не заметил он и тонкого белесоватого тумана, который стелился по земле и цеплялся за его бесплотные ноги, пока он пересекал сосновую рощу. Даже если бы беглый дух и заметил его, вряд ли он сообразил бы, что достиг наконец того места, где начинается Туманный Предел. Солнце уже карабкалось на небо, и под деревьями залегли черные тени, а это означало только одно: Карадок должен продолжать свое бегство, потому что Сот, наверное, уже возобновил преследование и гонится за ним.

Он ошибался.

Из тени скрюченной сосны впереди него возникла рука в латной рукавице. Ледяные пальцы протянулись к шее призрака, но Карадок в последний миг отшатнулся, и Сот схватил его за волосы.

– Наконец-то ты в моих руках! – прогремел голос рыцаря.

Лорд Сот выступил из тени и поднял призрака над землей. Боль и потрясение помогли Карадоку выйти из своего заторможенного состояния, однако теперь он мало что мог сделать. Сот крепко держал его за волосы и в ярости лупил по лицу кулаком.

– Солнце снова сядет, а твои мучения еще будут продолжаться, – сказал он.

– Мой господин! – крикнул Азраэль, продираясь сквозь кусты. – Туман поднимается!

Гном был прав. В свете поднимающегося солнца стали видны языки плотного тумана, которые вились в просветах между деревьями, словно огромные змеи. Его тонкие завитки обвились вокруг ног Сота, поднявшись почти до колен. Постепенно туман приглушил свет дня и скрыл собой все тени.

– Скорее! – крикнул Азраэль. – Убейте его! Мы еще можем выбраться отсюда!

В голосе оборотня слышалась паника, и вовсе не потому, что он боялся тумана. Просто он представил себя на месте Карадока, и ему стало очень не по себе.

Карадок слабо затрепыхался в руках Сота, но рыцарь Смерти схватил его за горло. Его глаза сверкнули, и он стал сжимать пальцы.

– Ты… никогда не получишь… душу Ут Матар… – сумел сквозь боль прохрипеть Карадок.

Ответом ему был громкий смех Сота.

– Ты не в том положении, чтобы грозить мне, изменник.

Обреченный призрак не надеялся, не мог надеяться на новую, лучшую послежизнь, однако за мгновение до того, как глаза его закрылись, он увидел седые клочья тумана, укутавшие лорда Сота, и понял, что месть стоила Рыцарю Смерти крушения всех его надежд. Для Карадока этого было достаточно.

Туман сомкнулся вокруг Сота за миг до того, как призрак умер и его тело проскользнуло сквозь пальцы рыцаря как мелкий сухой песок. Затем, точно так же, как это было в Дааргарде, туман заполнил собой весь мир, ослепив и оглушив Сота.