Дева дождя - Комарницкий Павел Сергеевич - Страница 29

– Тебе большой привет от коллеги.

– Наумчика? Ну, и мой на обратном пути ему занесёте, – рассмеялась Жаклин.

– Тысяча извинений, Жаклин, но мы очень спешим, – мужественное лицо герр рыцаря выражало искреннее огорчение.

– Вот и я о том же. Не слишком ли спешите? Третий переход за сутки. Считай, три раза в коме!

– И всё-таки, я настаиваю, – теперь лицо Йоргена выражало непреклонность. – День кончается, Жаклин. До заката нам нужно оказаться в Фэйре.

– Ох и перестраховщики! – бывший ангел сморщила носик. – Очнись, герр Йорген! Это даже не Олирна, это же Ирольн!

– А вот тут Йорик прав, – вмешался Агиэль. – Прямых фактов вроде нет, но я готов отдать крылья – девушкой интересуются, Аллоула. Мы не можем допустить ни малейшего риска.

– Ну, раз так… – вздохнула доктор. – Идёмте.

Она зацокала каблучками впереди, двигаясь стремительной летящей походкой. За ней шлёпал босыми ногами Агиэль, и уже следом шла гражданка Кострова… вернее, то, что осталось от первоначальной матрёшки. Сейчас разборка продолжится.

Помещение, куда они вошли, имело вид какого-то хрустального зала. Вся наружная стена была одним сплошным листом стекла… или того, что выглядело, как стекло. Посреди помещения имел место золотистый круг, окружённый розовой бахромой. Очень похоже на фотоснимок Солнца, всплыла очередная посторонняя мысль – когда-то в школе старательная ученица Марина Кострова изучала астрономию…

– Положим, это не совсем фотоснимок, – улыбнулся Йорген. И только тут Марина заметила, что огненные язычки протуберанцев движутся, медленно, но заметно.

– Не кушала ничего? – спросила девушку доктор Жаклин.

– Нет-нет! И даже не пила! – торопливо заверила Марина. В глазах Агиэля прыгали озорные огоньки.

– Да верю, верю… Раздевайся и ложись, – докторша указала на круг.

Марина захлопала глазами. На пол?!

– Да не бойся ничего!

Помедлив, девушка принялась стаскивать платье. Вот интересно, всплыла новая посторонняя мысль – матрёшку разбирают, и одеяний на ней всё меньше… Как капусту на голубцы. Скоро останется голая кочерыжка?

Лечь на пол Марине не удалось. Какая-то сила подняла её, и она зависла, будто в невидимой, сухой и в то же время тёплой воде.

– Не нервничай, всё будет хорошо, – Жаклин-Аллоула надевала на запястья и лодыжки пациентки какие-то браслеты. На голову лег обруч… или диадема? – Руки-ноги врозь! Картинку "человек в круге" видела? Вот так примерно!

Тёплая вода вдруг превратилась в зыбучий песок, лишив девушку возможности двигаться. Теперь Марина висела без всякой опоры, широко раскинув руки-ноги, и могла лишь дышать и вращать глазами. Да ещё сердце сильно билось в теснине грудной клетки.

– … Не слишком сурово? – голос Йоргена выражал озабоченность.

– Ты давно не проводил никого, Йорген. Как ты хотел здесь, на этом уровне? Тут вогнать в псевдо-кому не так просто!

Доктор Жаклин подошла к пациентке, держа в руке шприц с радужно переливающейся жидкостью. Шприц венчала здоровенная игла, явно предназначенная для бегемотов.

– Глаза закрой, если страшно, – голос Жаклин-Аллоулы выражал сочувствие.

– Нет… – прошептала Марина. – Я не боюсь…

– Ну и молодец, – бывший ангел слабо улыбнулась.

И длинная игла решительно вонзилась прямо в трепещущее сердце.

…

Гудок ревел, как раненый зверь, возвещая начало нового рабочего дня. Ещё одного дня в череде проклятых…

– Встать! На работу! – голос глиняного голема, точно из большого горшка.

Народ зашевелился, полез наружу из своих нор. Полез послушно и привычно.

Алексей улыбнулся, выбираясь из ящика. Сегодня ночью с ним что-то произошло. Что-то очень и очень важное. Что именно?

Сон. Ну конечно же, сон. Первый нормальный человеческий сон, призванный давать отдых душе, а не просто мясу.

Ему снилась Марина.

– Двигайтесь, двигайтесь!

Тело ещё болело после вчерашнего, конечно. Но, вопреки ожиданиям, вовсе не так, как это должно было быть после такой жуткой пытки. Строго говоря, после подобного там, в мире живых, человек вряд ли встал бы вообще.

Алексей даже встал от внезапно нахлынувшего понимания. Вот. Вот оно, главное…

Страх, терзавший с самого начала пребывания в Скривнусе, исчез. ОН НЕ БОИТСЯ! Он, Алексей Горчаков, не боится больше этих тварей!

– Пошёл! – ожёг удар гибкой дубинки.

Горчаков улыбнулся керамическому болвану, возобновляя движение.

"Не бойся ничего, Лёшик. Мы тебя выручим. Я тебя спасу".

Цех уже лязгал и грохотал, делая невозможным всякие человеческие разговоры. Да, на то и рассчитаны все эти механизмы – превратить человека в беспросветного раба тех машин, от станков до големов.

Алексей совал стальные прутки в механизм автоматически, настолько уже привык. И думал. Да, станок этот загружал тело, но не мозги. Надо, надо думать!

Как бы там ни было, он получил тайм-аут. Надолго ли? Вопрос, однако… Но при любом раскладе тайм-аут следует использовать.

Итак, что мы имеем… Молитву-заклинание, снимающую действие "мораны". И вместо наркозного небытия возможен нормальный человеческий сон. Который, как известно, лекарство для души.

Теперь гаввах… Спору нет, терзания запредельные. И вообще, всё здесь устроено для унижения человеческого достоинства. Но, если разобраться – могут ли унизить его, человека, какие-то бездушные твари? Нет, конечно. Все эти истязания, побои-изнасилования телесно мучительны, однако душу затрагивать не должны. Это надо помнить всегда – они нелюдь, и унизить человека в принципе не способны. Ничем и никогда. А боль… что ж, боль придётся терпеть.

Далее, насчёт белых скал… нет, не так – Белых скал. Отчего-то нежить боится местных Жигулей, причём боится смертельно. Как там сказал железный болван на въезде: "Какой может быть покой, когда рядом ЭТО?"… И ещё: "Может, и можно, но только один раз" Вот так… Они даже боятся забредать в те края, похоже. Даже глухой ночью, когда кругом непроглядная тьма. Тем более днём… да, так примерно и сказал тот ходячий памятник. И ещё… ещё что-то…

Память наконец нашла нужное.

"Ты ангела видел хоть раз вблизи?"

"С нами мощь Великих Игв!" – волгр всеми тремя лапами-щупальцами изобразил в воздухе некий охранительный знак. – "Не видел и не стремлюсь".

"Правильно мыслишь"

Горчаков усмехнулся распухшими губами. Ему тоже надо сейчас мыслить правильно. Нежить не стремится, а ему, похоже, крайне желательно увидеть тех ангелов. И к этому надо стремиться. Как?

Далее… Что это за неведомые твари бродят ночами по мёртвому городу? Несчастный Жека имел об них довольно смутные представления – ужасные твари, и всё тут… Как будто не все твари тут ужасны!

Не зря, ой, не зря норовят упрятать души заблудших в металлические футляры… Тот волгр-пиявка, что вёз Алексея сюда, чрезвычайно опасался за сохранность ценного груза и прятал его на ночь в закрытые металлические ёмкости. Бункера для цемента, цистерны… И здесь пристрой-ночлежка обшита рифлёным железом. И короба-стеллажи железные… Значит ли это, что твари, охочие до лакомой человечинки, способны проникать через бетон, к примеру, а вот сквозь металл не способны?

Далее… Как уже успел уяснить Алексей, големы прекрасно видят во тьме. Вероятно, инфракрасное зрение… Но вот бродят ли они ночами по улицам, или где-то пребывают? И вообще, они всё время бодрствуют или всё же какое-то время пребывают в отключке? Ещё вопрос, да…

Бывший сержант тряхнул головой. Всё это детали, более или менее важные, но детали. Пора сформулировать общий вопрос. Как добраться до Белых скал?