Инструктор ОМСБОН - Гуткин Михаил Львович - Страница 7

7

– Не надо, товарищ генерал армии, – пролепетала я и второй раз с момента моего попадания в это время заревела. Только первый раз я плакала от счастья, когда Сергей Палыч зарегистрировал наш с Васей брак. А теперь ревела в голос от того, что рухнули все мои планы воевать вместе с мужем. И вообще вся моя подготовка пошла насмарку. Вдобавок было страшно обидно и стыдно, что я сама об этом вообще не подумала. Товарищ Жуков вытащил из кармана носовой платок и протянул его мне. Я вытерла глаза и немного успокоилась. Тут мне вспомнились слова Берии о том, что они мне доверяют. Значит, и Сталин, и Берия уже тогда знали, что я в какой-то момент пойму, что война в немецком тылу мне не светит. Они просчитали меня на раз. При этих мыслях я снова заревела белугой. Генерал терпеливо ждал, пока я отревусь. Через некоторое время голова снова начала работать. Я подумала, что Берия, скорее всего, именно поэтому так спокойно и отпустил меня к Жукову. И Жуков, давая свое обещание, тоже это понимал. Так что вождь, нарком и будущий маршал спокойно облапошили наивную дурочку.

Всхлипнув еще несколько раз, я, наконец, успокоилась. Видно, не судьба мне воевать вместе с Васей.

Значит, придется менять планы. В конце концов, и в шахматах, если становится понятно, что выбранный план не проходит, его меняют. Буду думать. Тем временем товарищ Жуков, поняв, что я окончательно отревелась, забрал у меня свой платок и вдруг сказал:

– Между прочим, вам за пленного немецкого летчика полагается государственная награда – медаль «За отвагу». Я уже подписал представление.

– Служу трудовому народу!

– Продолжайте служить в том же духе. Учитывая ваше состояние, разрешаю вам быть свободной до 18:00. Идите.

Я вышла с ощущением какого-то дежавю. Что-то вся эта сцена мне напомнила, но что именно – никак не могла сообразить[2]. Видно, мозги полностью после такого стресса еще не включились.

Ипполитов, увидев меня с красными глазами и распухшим носом, сочувственно спросил:

– Что, не отпустил командующий?

– Отпустил, – я начала всхлипывать по новой, – но при этом объяснил, что воевать в немецком тылу лично мне нельзя. И что самое неприятное, он полностью пра-а-ав.

Теперь уже Ипполитов полез за платком. Все-таки во второй раз я успокоилась быстрее. Поплелась в туалет и несколько минут мыла морду лица холодной водой. Наконец поняла, что достаточно. Вышла к Ипполитову и сказала:

– Вот что, Аркадий. Васе все передашь и скажешь, что я никак не могу к вам присоединиться, о чем очень жалею. Скажи, что буду ждать, когда он с какой-нибудь оказией окажется поблизости. А теперь давай используем мои возможности для решения твоих вопросов. Командующий отпустил меня до шести вечера.

* * *

– Начнем с того, что тут у меня небольшой личный оружейный склад. Идем, отберешь все, что захочешь.

Я подвела Ипполитова к своему закутку. Продемонстрировала оставшиеся от раздач «парабеллумы» и вальтеры, автомат, ящик гранат, арбалеты, ножи. Он все это оценил, один вальтер сразу сунул в карман, сказав, что пригодится. Короче, я выдала ему почти все пистолеты и ножи, а также четыре арбалета с набором болтов. Потом мы прошли по всем инстанциям. Меня в штабе хорошо знали, поэтому все вопросы Ипполитов решил намного скорее, чем ожидал. В результате он сумел перенести вылет со следующей ночи на эту. Но я не стала его провожать, а, распрощавшись прямо в штабе фронта, пошла в комнату для женского персонала штаба, где стояла моя койка. Там плюхнулась на кровать и крепко задумалась.

Партизанская война для меня накрылась медным тазом. Начальники выложили слишком убедительные козыри. Но и в тыл меня не гонят, понимают, что моя активная натура такого чрезмерного насилия не выдержит. Значит, исходя из новых данных, нужен новый план. Но прежде всего следует понять, что у меня есть и чего нет. 1) Мое звание лейтенант НКГБ соответствует армейскому капитану. Следовательно, я отношусь к старшему командному составу. Сейчас капитан – это командир роты, а то и батальона. Но если завтра командование ротой поручат мне, то я тут же провалюсь. Итак, звание есть, а соответствующих знаний нет. 2) Моя должность. Несмотря на ее незначительность в военной иерархии, на самом деле должность порученца командующего фронтом очень даже высокая. Ни один генерал не рискнет конфликтовать с порученцем грозного Жукова. Ведь порученец может даже правдивую информацию об этом генерале подать так, что отношения с командующим будут полностью испорчены. Передо мной не заискивают, но относятся очень уважительно. А какие у меня знания военного дела? Кроме хорошей стрельбы из стрелкового оружия – никаких. 3) Текущая обстановка. Пока наш фронт держится, но, честно говоря, на последнем издыхании. Этот чертов прорыв в Прибалтике все время висит над нашим правым флангом как дамоклов меч. Сегодня мы сдаем Минск, а завтра придется отходить на восток, чтобы не оказаться в окружении. Хорошо еще, что на левом фланге, на Юго-Западном фронте, наши войска, как и мы, достойно дерутся с противником, но и им приходится пятиться. А что из этого вытекает? Вытекает то, что даже наш штаб вот-вот может оказаться в окружении. При самых неблагоприятных обстоятельствах и тут, к сожалению, существует не равная нулю вероятность попадания в плен кого угодно из нас, включая меня. Но не буду о грустном.

Итак, что в осадке? Вместо боевых действий в тылу в составе диверсионной группы я вполне могу стать участником боевых действий на фронте в составе какой-нибудь воинской части или, например, в составе роты охраны нашего штаба (увы, но нужно предусмотреть и такой вариант). Отсюда вытекает определенный план действий. Нужно подобрать собственную группу, в которую пока входит только Леша, и немного изменить номенклатуру вооружения. После выдачи оружия Ипполитову у меня остались пара «люгеров», три вальтера и ящик гранат. Ну и пара арбалетов – не выбрасывать же их. Что нужно добавить? В первую очередь ручной пулемет. А к пулемету нужен и хороший пулеметчик. Потом в одной части я заметила маскировочную сеть. В машине для нее место, конечно, найдется, и польза может быть несомненная. Неплохо бы подумать и о маскхалатах. Не фига в случае попадания в боевые условия отсвечивать в форме. Тем более что у меня в качестве основного боевого оружия – снайперка СВТ-40.

Итак, формулируем задачи на ближайшее будущее. 1) Достать средства маскировки как общие (на машину), так и личные (пока только для нас с Лешей). 2) Выяснить, какой ручной пулемет сейчас самый хороший. 3) Достать такой пулемет. 4) Найти к этому пулемету пулеметчика. 5) Провести совместную тренировку. И еще вопрос, что легче: найти пулеметчика или найти хороший пулемет? Наверное, нужно начать с пулеметчика. А он уже подскажет, из какого пулемета ему лучше стрелять. Это, так сказать, задачи самой первой очереди. Тут я сообразила, что вряд ли кто из командиров добровольно расстанется с хорошим пулеметчиком, а плохой мне и самой не нужен. Нужно понять, кто мне тут поможет? С этими вопросами, мне кажется, лучше всего подойти к майору Серафимову, начальнику охраны Жукова. Когда мы едем с командующим, то нас всегда сопровождает охрана. Хороший пулеметчик, само собой, охрану усилит. И это будет наш общий интерес. Тут у меня появилась идея, где взять пулеметчика. Надо пошуровать по медсанбатам. С тяжелыми ранениями бойцов отправляют в госпитали, а с легкими – в медсанбаты. При этом боец как бы отделяется от своего подразделения. В этот момент его и можно прихватить. Когда его командир об этом узнает, то поезд уже уйдет.

Но это все задачи первой очереди, к решению которых я приступлю прямо сейчас. Однако есть и задача второй очереди: нужно раздобыть и изучить действующие уставы. Я должна знать хотя бы основы тактики боевых действий взвода и роты в различных ситуациях. Тут мне, конечно, поможет Романов.

Ну что же, как кого-то цитировал дедуля: «Наши цели ясны, задачи определены, за работу, товарищи»[3].

вернуться

2

Знающие читатели, конечно, вспомнили сцену с Кутузовым в классической кинокомедии Эльдара Рязанова «Гусарская баллада».

вернуться

3

Цитата из доклада Н.С. Хрущева на XXII съезде партии.