Повелители Небес - Уэллс Энгус - Страница 106

Геран сказал:

— Алланин, может, присядешь? Сначала давайте договоримся, а потом будем бросаться угрозами.

То, что он сказал, мне совсем не понравилось.

Рвиан заставила нас с Тездалом расступиться, ее, казалось, не пугала ни ярость Алланин, ни возможные последствия. Я схватил свою любимую за руку и крикнул:

— Нет, Рвиан! Остановись!

Алланин сказала:

— Твой любовничек дает тебе дельный совет, магесса.

Я решил вызвать огонь на себя:

— Я не меньше Рвиан хочу знать, зачем меня привезли сюда.

Кто-то усмехнулся и сказал:

— Довольно естественное желание.

Алланин зашипела, как во всем мире во все времена поступали и поступают ее прародичи.

Урт вставил:

— По своему собственному дюрбрехтскому опыту я знаю, что доброе отношение приносит куда лучшие плоды, чем плетка.

Раздался шепот множества голосов, мнения, насколько я мог судить, разделились. Думаю, что в Совете существовало несколько фракций, и Урт искал способа склонить большинство на нашу сторону. Я очень надеялся, что ему это удастся.

Споры прекратились. Геран поднялся и, повернувшись к нам троим спиной, окинул взглядом своих коллег. Один за другим они или кивали, или отрицательно качали головами. Я не мог понять с точностью, какое именно мнение возобладало. Председатель повернулся ко мне.

— Ты, Давиот, оказался здесь случайно, однако, я полагаю, мы найдем применение твоему таланту Сказителя. Магесса нужна нам для того, чтобы использовать ее знания колдуньи…

Рвиан резко оборвала говорившего.

— Я вам ничего не скажу! — закричала она. — Я не предам Дарбек!

Измененный, точно и не заметив ее слов, продолжал:

— Повелитель Небес Тездал вернется к своим товарищам.

Рвиан крикнула:

— Это заговор!

Геран кивнул:

— Мы сотрудничаем с Повелителями Небес, это верно. Или нам и дальше молча терпеть, как наши братья и сестры изнывают под игом Истинного Народа? Если для их освобождения потребуется война, мы будем сражаться.

— И вы не думаете о том, что многие погибнут в этой войне? — спросила Рвиан. — Измененные, Истинные, Повелители Небес? Будьте благоразумны.

— Благоразумие? — В голосе Алланин звучало презрение. — В этом вопросе не может быть благоразумия.

Я напомнил:

— Тездал лишился памяти.

— Мы можем поправить это, — сказал председатель и обратился к Тездалу: — Желаете, чтобы память вернулась к вам, господин Тездал?

Тездал сдвинул брови. Он посмотрел сначала на Рвиан, а затем на меня. Я видел, как вспыхнувшая в них надежда сменилась подозрением. Он сказал:

— Я хочу узнать, кто я. Но вы должны помнить об одной вещи — Рвиан спасла мне жизнь, и я поклялся защищать ее. Я не допущу, чтобы ей был причинен вред, как и моему другу Давиоту. Любой, кто поднимет руку на них, ответит передо мной. Повелитель Небес я или нет, я дал клятву чести.

И по тому, как он произнес эти слова, я понял, что, если ему вернут память и он вновь станет Хо-раби, он сдержит слово.

Председатель мрачно кивнул, видимо, он, точно так же как и я, не сомневался в искренности Тездала, но все-таки сказал:

— Давайте мы сначала вернем вам память, а уж потом вы разберетесь, кому должны хранить верность.

Я слышал, как Тездал негромко проговорил:

— Я уже решил.

Рвиан заметила:

— И вы действительно можете сделать это? Методы Мнемоников Давиот уже использовал, и они не дали результатов. Почему вы думаете, что у вас получится то, чего не получилось у него?

— Не сомневаюсь, что вы и ваши коллеги-колдуны пытались сделать то же самое. — В голосе Герана чувствовалась усмешка. — Как бы там ни было, думаю, что там, где не вышло у Истинных, у нас получится.

— Тогда, — сказала Рвиан, — ваши возможности очень велики.

Я понял, что она хочет узнать хоть что-нибудь о том, в каком состоянии находится их волшебное искусство, но это также стало очевидно и председательствующему.

— Госпожа, это так.

— И если будешь упорствовать, то скоро на собственном опыте в этом убедишься, — добавила Алланин.

Рвиан повернула свой взгляд туда, где находилась «кошка».

— А я повторяю, что не предам Дарбека, — сказала она. — От меня вы не узнаете секретов нашего волшебства.

Алланин презрительно усмехнулась:

— Мы зря тратим время. Эту магессу не вразумить. Я считаю, что пора бросить заниматься пустой болтовней и начать воздействовать на нее с помощью кристаллов незамедлительно. Пусть поспорит с ними!

— Нет! — крикнул я и тихонько прошептал Рвиан на ухо: — Перестань зря пререкаться с ними. Это может стоить тебе жизни.

Прежде чем она успела мне что-то сказать, поднялся Урт.

— Пока мы еще не до конца утратили здравый смысл. — Голос его звучал, покрывая всеобщий гвалт. Я и подумать не мог, что он умеет говорить столь властно. — Прошу вас выслушать меня.

— Будешь заступаться за своих дружков-Истинных, а?

Это сказала Алланин, и немедленно раздались голоса тех, кто разделял ее мнение. Однако большинство желало, чтобы Урту дали слово. Председатель потребовал тишины и дал знак Урту говорить.

Он сказал:

— Думаю, что мы единодушны в том, чтобы возвратить господину Тездалу память. Разве не так, Рвиан?

Она ответила:

— Я всегда хотела этого.

— Давиот?

Я кивнул:

— Конечно.

— Такая попытка уже делалась колдунами Дарбека и потерпела неудачу?

Я кивнул, а Рвиан сказала:

— Вероятно.

В голосе ее чувствовался вызов.

Урт сделал вид, что ничего не заметил, и продолжал:

— Если мы сделаем то, чего не могли вы, будет ли это доказательством нашего мастерства?

Я почувствовал ловушку, думая, куда приведет он нас этим путем. Хочет ли он защитить нас от Алланин или собирается обмануть? Могу ли я полностью полагаться на его дружбу? Как и Рвиан, он верен своей стране. Я заколебался.

Рвиан не колеблясь ответила сразу:

— Если вы вернете память Тездалу, тогда я должна буду признать, что в этом вы сильнее.

Урт мрачно кивнул. Алланин сказала:

— В этом и не только в этом, магесса. Повторяю, мы просто теряем время. Говорю, хватить цацкаться с ней, пора подвергнуть ее воздействию кристаллов.

Раздался одобрительный гул голосов, Геран встал и стоял, подняв руки, до тех пор, пока шум не утих.

— Дайте Урту закончить, — сказал он.

Сторонники Алланин нехотя умолкли. Урт продолжал:

— Алланин говорит правду — наше волшебное искусство превосходит ваше; если Рэт решит, то твое сознание подвергнется обработке и мы получим нужную информацию, хочешь ты этого или нет.

Я не мог понять, предостерегал ли Урт Рвиан из дружеских побуждений или это была угроза. Хорошо ли я знаю его? Ведь прошло столько времени. Добивается ли он нашего сотрудничества, чтобы Рвиан уцелела? Или только запугивает, и я напрасно надеялся найти в нем союзника?

Я слышал, как Рвиан ответила:

— Убейте меня, но Дарбека я не предам.

Я проклинал это солнце, мешавшее мне разглядеть лицо Урта. Я видел только его очертания и мог судить о его намерениях лишь только по звукам голоса, и мне казалось, что он старался удовлетворить и нас, и своих соплеменников. Если он собирался помочь нам, то не мог рисковать, ненароком открывая свои намерения.

Он произнес:

— Госпожа, в этом не будет необходимости. Если вы подвергнетесь обработке кристаллами, мы узнаем все без всяких помех, выбора у вас не будет, а затем ваш разум останется пустым.

В помещении было тепло, но меня зазнобило. Я не смел открыть рот.

Рвиан сказала:

— Мое решение принято. Дело за вами.

Во мне забрезжила слабая надежда, когда Урт сказал:

— Мы не те покорные Измененные, к которым вы привыкли в Дарбеке. Мы обладаем силой, которую и продемонстрируем вам. Убедитесь в нашем могуществе, а потом принимайте решение.

Рвиан ответила:

— Мое решение принято уже давно, когда я принесла клятву в своей школе.

Я восхищался мужеством своей возлюбленной. В то же время меня охватило огромное желание встряхнуть ее за плечи, закрыть ее рот ладонью и, в ее же интересах, сказать, что она согласна. Рвиан, по-видимому, собиралась уничтожить себя. Мысль о том, что любимая мною женщина может превратиться в лишенную сознания оболочку (у меня не возникало никаких сомнений в искренности слов Урта), заставляла кровь стынуть у меня в жилах.