Повелители Небес - Уэллс Энгус - Страница 119

Лежавшая рядом со мной Рвиан пошевелилась. Я погладил ее по щеке, и возлюбленная моя открыла глаза. Она посмотрела на меня и улыбнулась.

— Ты видел, — произнесла она, и это прозвучало как подтверждение того, что нам обоим было одно и то же видение.

Не успели мы закончить свою трапезу, как появился слегка ссутулившийся Урт с мрачным лицом. Он сказал:

— Не желаете ли прогуляться в саду? Меня попросили вновь побеседовать с вами.

Мы вышли на свежий воздух. На некотором расстоянии за нами следовали трое одаренных Измененных.

Шепотом Урт поведал нам о своем сне. Он трепетал, зрелище общения Измененного с драконом по-прежнему не доставляло ему никакого удовольствия. Нашему другу снилось все то же, что и мне, и так же, как и я, он затруднялся дать объяснение своему видению. И все же, хотя вероятность чудесного спасения, казалось, все уменьшалась с каждым следующим шагом, я испытывал странную уверенность, которая подкреплялась полученным во сне обещанием. Я улыбнулся и также шепотом спросил его:

— Ты поверил, Урт?

Он опустил голову, в движении этом ощущалось больше покорности, чем уверенности, и сказал:

— Да. Я не видел выбора. Мне казалось… что, если я откажусь, то предам своих соплеменников.

Рвиан рассмеялась, и моя улыбка стала шире.

Мы двинулись дальше, через заросли бука. Голая земля под ногами была тверда и усыпана орехами. Свет и тени причудливо переплетались между собой, такую же игру настроений видел я на лице Урта, где смешались и надежда и недоверие.

Он шумно выдохнул воздух и бросил на меня короткий взгляд.

— Мне было куда легче в Дюрбрехте, Давиот, — сказал он устало. — Там я ни о чем, кроме свободы, не мечтал, она снилась мне, а теперь ночью ко мне в видениях являются драконы.

Эта роща была точно храм, находясь здесь, я мог говорить лишь правду.

— Мне эти сны снились часто, Урт, а прошедшей ночью мне дали обещание. Не могу все это тебе как следует объяснить, но верь — надежда есть.

— Тездал сказал мне то же самое, — начал Урт. — Он принял было решение избрать Путь Чести, но потом вы поговорили с ним, мы встретились и сравнили то, что нам снилось, и он передумал. Он обещал прийти сюда, но… — Измененный поднял голову, точно надеясь узреть хоть в небесах какой-то выход. Сквозь раскидистые ветви деревьев падал на лицо Урта свет надежды и отчаяния. — Но если Рвиан не согласится добровольно выдать все секреты волшебства Даров, этой ночью Алланин подвергнет ее сознание обработке кристаллами.

Внезапно тени сгустились, как перед надвигающейся бурей. Ветерок взъерошил громче зашуршавшую листву деревьев. Я почувствовал, как пальцы Рвиан крепче вцепились в мою руку.

— Она склонила на свою сторону почти весь Рэт, — продолжал Урт, — никто уже не сможет переубедить их. Если я не уговорю вас, то, как они решили, с заходом солнца…

Урт замялся. Я поднял голову, солнце склонялось к западу, до заката оставалось не так уж много времени. Я посмотрел в глаза Измененного, не находя там ничего, кроме обреченности, точно такой же, какую испытывал я до того, как услышал во сне обещание.

Рвиан спросила:

— Ты говорил об этом Тездалу?

Урт кивнул.

— Да, конечно, я ему все рассказал.

Рвиан снова спросила:

— Он поверил?

— Да, но это ничего не меняет, после заката начнется процедура обработки твоего сознания кристаллами.

— Уверуй, Урт, — смело возразила она. — У Алланин ничего не выйдет, ни с нами, ни со всем остальным. Не быть ей царицей.

Мы какое-то время шли молча, наш эскорт сохранял почтительную дистанцию. Интересно, достаточно ли они близко от нас находились, чтобы слышать то, о чем мы разговаривали? А может быть, расстояние не играет для них особой роли? Что, если они могут подслушать наш разговор с помощью своего волшебного дарования? Если так, то мы пропали. Я подумал, что, если сопровождающие скажут, что пора возвращаться, мне придется нанести Рвиан смертельный удар. Где-то в зарослях деревьев звенел бежавший по камням водный поток, отсчитывавший последние оставшиеся мгновения нашей жизни. На востоке небо уже принялось темнеть, а на западе солнечный диск уже касался нижней своей частью верхушек деревьев. Я чувствовал теплую и сухую ладонь в своей руке. Я постарался воскресить в своей памяти сон, виденный мной этой ночью.

Открыв от неожиданности рот, я увидел шедшего к нам сквозь деревья Тездала, одетого как и подобает Хо-раби, только на сей раз в ножнах у него на поясе болтался длинный меч, который Аны называют кахен. Выражение лица Повелителя Небес было мрачно, думаю, что в душе его царило сейчас самое настоящее смятение.

Рвиан высвободила свою руку и тихо пробормотала:

— Приготовься.

Я издал в ответ какой-то непонятный звук, продолжая наблюдать, как Тездал приближается к нашим стражам. Походка его вдруг изменилась, мне вдруг пришло на ум сравнение с крадущейся кошкой, чьи вроде бы обычные движения на самом деле скрывают опасные намерения. Мне припомнились Хо-раби, которых я встречал в бою. Отойдя от Рвиан, я двинулся в направлении трех Измененных.

Они при приближении Повелителя Небес вежливо остановились, Тездал надменно кивнул им.

— Алланин ждет вас в комнате с кристаллами, — произнес он и, махнув рукой в нашем направлении, добавил: — А эти останутся со мной. Я позабочусь о них.

Измененные переглянулись и нахмурились. Один из них произнес:

— Как же так, мой господин? У нас совершенно ясный приказ — сопровождать Урта, который еще раз постарается склонить магессу к сотрудничеству, а затем, если у него ничего не выйдет, отвести ее к Алланин.

Тездал повел плечами.

— Вы подвергаете сомнению мои слова? — спросил он.

Да нет, это звучало совсем не как вопрос, а как требование, вызов. Я видел настоящего Хо-раби, напор которого поколебал уверенность Измененных.

Тот из них, который взялся вести беседу с Тездалом, ответил:

— Просто не могу понять, господин.

Пальцы Тездала, человека, привыкшего отдавать команды и не знакомого с неповиновением, раздраженно застучали по ножнам меча.

— Что понять?

Измененный сказал:

— Прошу прощенья, мой господин, но приказ недвусмыслен. Никто из нас троих не уйдет отсюда.

— Тогда у меня нет выбора, — произнес Тездал и выхватил меч.

Я прекрасно понял намерения Хо-раби, задача казалась мне невыполнимой, ведь все трое были одаренными. Одного из них он еще мог убить, но, раньше чем тот умрет, двое других Измененных обратят свои чары против Тездала и уничтожат его. Птицей вспорхнула в моем мозгу мысль, что таким образом он выполнит то, что задумал, и встанет на Путь Чести.

Я сражался с Хо-раби и изведал их мастерство, но ни один из них не владел мечом так, как Тездал.

Клинок его прочертил на животе Измененного кровавую линию. Точно взорвалось багровое облако, раненый согнулся, судорожно хватаясь руками за смертельную рану. А Тездал, развернувшись, обрушил всю силу своего кахена на вскинутые к небу кисти рук своей второй жертвы. Страшный вопль вырвался изо рта колдуньи, уже принявшейся было нашептывать заклятие. Тездал с невиданной стремительностью сделал возвратное движение, собираясь срубить своим мечом и третьего противника, точно тыкву на тренажере.

Меч Тездала, вырванный из рук силой магического заклятья, взлетел к начинавшим темнеть небесам, в то время как его хозяин, сбитый с ног оккультным ветром, грянулся оземь. Я увидел, как меч, прервав свое вращение, завис в воздухе, а затем устремился вниз, направляя свое хищное острие прямо в сердце хозяина, возле груди которого замер.

Если бы у меня было время на раздумья, я бы возблагодарил Керана и Клетона за полученные от них уроки. Полагаю, что Андирт мог бы гордиться мной.

Я помчался к месту схватки и прямо с разбега, резко оттолкнувшись от земли, вложил всю силу и инерцию своего тела в удар ногой. Подошва моего башмака угодила колдуну прямо между лопаток. Он полетел вперед, лицом на землю. Творимое им заклятие закончилось задушенным хрипом, когда пыль и орехи угодили Измененному прямо в рот, перекрывая дыхание. Висевший над Тездалом меч вздрогнул, качнулся и плашмя упал на грудь Хо-раби.