Повелители Небес - Уэллс Энгус - Страница 145

— Тездал, послушай меня! Мне очень жаль, но перебори сейчас свою скорбь. Ты должен! Иначе драконы рассвирепеют и убьют Ке-анйива, и все наши планы зайдут в тупик. Тебе придется исполнить свое дело, иначе все, что мы уже сделали, — напрасно.

Тездал закрыл глаза и застонал. Рвиан поцеловала его в губы и прошептала что-то, чего я не расслышал, но спрашивать не стал. Я видел, как Тездал вздохнул и тяжело поднялся. На ломаном языке Анов (у нее никогда не было моих лингвистических способностей) Рвиан сказала:

— Великий Господин, как Давиот сказал вам, мы недостаточно хорошо знаем ваш язык для ясного изложения своих предложений, поэтому хотели бы, чтобы вы предоставили слово Тездалу. Прошу вас сделать это.

Ке-анйива встретился взглядом с невидящими зелеными глазами Рвиан и, повернувшись, посмотрел на драконов. На губах его заиграла улыбка фаталиста.

— А у меня есть выбор? — спросил он.

Рвиан сказала:

— Да, Великий Господин. Если вы откажетесь, мы уйдем.

Горделивое выражение на лице Ке-анйива сменилось удивлением, которое тут же было вытеснено недоверием.

— Что вы такое говорите? Вы пришли, чтобы уничтожить мечту моего народа, сокрушили могущество Ан-фесганга и не собираетесь извлечь из этого пользы? Вы просто уйдете? И все? Не пожелаете ни дани, ни земель? Просто возьмете и уйдете?

Тездал перевел нам эти слова, и я ответил за нас всех:

— Да, мы пришли не ради завоеваний, мы пришли говорить о мире.

Ке-анйива нахмурился, впервые приведенный в замешательство.

— Это не так-то просто, — ответил он медленно.

— Нет, — ответил я. — Установить мир всегда тяжелее, чем начать войну. Потому что война проще: убивай побольше врагов — и все. Куда труднее назвать врага другом и жить с ним в мире. Но и это достижимо.

Ке-анйива потрогал свой чисто выбритый, гладкий подбородок. Я невольно вспомнил о своем заросшем щетиной лице и подумал, как, наверное, неопрятно выгляжу. Да и желудок мой просил пищи — мы так давно не ели.

Повелитель Анов, удостоив меня короткой улыбкой, обернулся и о чем-то заговорил со своей свитой, а затем сказал:

— Тездал Касхиан умер, но я позволяю этому гийану говорить от вашего имени.

Я не понимал, что означает это слово, но оно явно имело оскорбительный смысл. Тездал вздрогнул, как собака, запуганная жестоким хозяином. Драконы в этом смысле более чувствительные создания. Они все поняли и злобно зашипели, приподнимаясь и готовясь к нападению.

Я посмотрел на Беллека и крикнул:

— Удержите их!

А Беллек усмехнулся и ответил:

— Они ваши, Давиот. Твои, Рвиан, Урта и Тездала. Вы и сдерживайте их.

И мы сделали так. Мы успокоили драконов, чтобы говорить с недальновидными людьми, не располагавшими мудростью этих животных, признававшими лишь свои желания, не умевшими мыслить как драконы. И к моему удивлению, они подчинились нам. Итак, мы получили возможность — через гийана-Тездала — передать наши условия Ке-анйива, объяснить ему, чего мы хотим и каков будет новый мир под крыльями новых Повелителей Небес.

Глава 37

Мы вели переговоры с Великим Господином Ан-фесганга Ке-анйива во дворе его дворца, где усевшиеся тут и там драконы служили напоминанием о близком возмездии в случае коварного нападения, и повелитель Анов внимал нам.

Мы разрушили мечту повелителя Анов, но дали взамен другую, так же, как, уничтожив Алланин, показали народу Урта иной путь освобождения своих соплеменников. Так же, как, покончив с Джаретом, изменили точку зрения Тэрла.

Ке-анйива слушал, за что я ему был страшно благодарен, потому что устал от кровопролития и старался по возможности избежать его.

Итак…

Мы оставили острова Ан-фесганга в надеждах, уносясь обратно в Дарбек с обещаниями. Войны больше не будет, если наши требования будут выполняться. Наша уверенность в этом подкреплялась мощью драконов, которых мы повели бы против тех, кто осмелился выступить против нас — новоиспеченных Властителей.

Никто с нами не спорил.

Да и кто позволил бы им?

Мы владели воздушной стихией, ни Дары, ни Аны с их магическими чарами не сумели бы одолеть нас. Мы могли разорвать на части корабли Повелителей Небес и выпустить на свободу порабощенных ими элементалов. Мы могли растерзать на части Стражей, а затем сровнять с землей любой город или замок Дарбека.

Развратила ли меня, нас власть?

Что касается Рвиан, думаю — нет. Полагаю, она искренне верила в реальность осуществления нашей мечты. Думаю, что и Урта — нет, он лишь искал лучшей жизни для своих соплеменников-Измененных. О Тездале и говорить не приходилось.

Беллек?

Его-то, наверное, да. А может, старик слишком долго прожил Властителем драконов, и ему уже было все равно, так как он больше не смотрел на мир глазами обычного человека. Теперь этот факт не имеет значения, как не играл он роли и тогда, потому что мы стремились лишь к достижению нашей цели, не оставлявшей нам времени на философские изыскания. Все откладывалось на потом, когда наступит Вечный Мир.

В данный момент нам было чем заняться. Как я и опасался, среди наместников Дарбека и Хо-раби Ан-фесганга нашлись несогласные, и мы двинули против них своих драконов. Я надеялся, что кровопролитие кончится с нашим появлением, но нам пришлось пролить крови еще больше, усмиряя бунтовщиков. А когда последние битвы утихли, нам пришлось немного полетать над странами из конца в конец, чтобы те, кто еще лелеял надежду на завоевания или месть, мог посмотреть в небеса и понять, что подобные мысли лучше оставить при себе.

Мы стали дозорными в небе и послами между тремя странами. Мы даже свозили Тэрла в Ур-Дарбек и Ан-фесганг. Великий Властелин был без ума от драконов (как я слышал, когда-то он обожал лошадей). Думаю, если бы не долг перед народом, Тэрл попросил бы нас взять его с собой и попытался бы стать Властителем драконов, но ему пришлось удовлетвориться теми прогулками, которые мы совершили. Он выглядел совсем ребенком, влезая в седло Дебуры, лицо его озарял свет изумления, когда она расправляла крылья, взмывая в небо! Юноша не боялся, а лишь радостно кричал в полете.

На Ке-анйива произвело большое впечатление, что Великий Властелин Дарбека навестил его и предлагал посетить его владения, обещая оказать теплый прием в Келламбеке. Они неплохо проводили время вместе, эти двое, подобно воинам, встретившимся после битвы и оказывавшим почтение друг другу. Или как два молодых человека, одиноких в своей власти, из которых каждый находил в другом равного себе, что давало им возможность поделиться частью своего одиночества. Нашему делу эти дружеские встречи принесли немало пользы.

Так же было и в Ур-Дарбеке, где Тэрл с блеском оправдал возложенные на него надежды, встречаясь и проводя время в беседах с членами вновь сформированного Рэта. Я уже начал надеяться, что скоро мы сможем прекратить наше патрулирование и предоставить миру самоуправление. Однако благодушие оказалось преждевременным, потому что план наш был велик, в то время как споры, зависть и соперничество людей по большей части мелки, но требуют много сил для достижения согласия. Мы добились мира и могли обеспечить его, но было бы куда лучше, если бы мы могли дать людям возможность самим решать свои проблемы, а не прибегать к силе для разрешения противоречий.

Когда первый мирный год окончился и наступил второй, я почувствовал, что меняюсь. Мне все больше и больше приходилось заставлять себя спокойно высиживать в обществе Тэрла и Ке-анйива, Аттул-ки и наших священников на совещаниях Совета Измененных. Мне все труднее и труднее было проводить — тратить — столько времени на земле, вместо того чтобы, воссев в седло Дебуры, наслаждаться головокружительной радостью полета. Я вдруг осознал, что скучал о суровых горах Тартара так, как не скучал раньше еще ни об одном месте в мире. Даже о доме. И с этой мыслью пришло четкое понимание, что для меня нет другого дома, кроме Замка Драконов, что я должен вернуться туда, где лежит яйцо Дебуры. И несмотря на то, что она сказала мне, что плоду ничего не угрожает и он в безопасности, мне все же хотелось убедиться в этом самому. Коснуться его, чтобы быть уверенным. Я чувствовал, что оно в той же степени мое, как и Дебуры или осеменившего ее самца.