Повелители Небес - Уэллс Энгус - Страница 18

Бритон крикнул им, чтобы они остановились.

— Он с галеры, — сказал наместник и уставился на меня светло-голубыми глазами. — Что случилось, парень, куда ты так мчишься?

— Прошу простить меня, господин, — сказал я, поклонившись. — Мой приятель на судне болен, я должен во что бы то ни стало разыскать травника.

— Матроса укачало в море? — Этот вопрос задал светловолосый юноша. — Ну и кораблик же мне попался!

Насколько можно было судить, передо мной был Клетон.

— Дело не в матросе, — ответил я (раздумывая, не следует ли добавить: «Мой господин», но в конце концов решил, что не стоит, так как оба мы в скором времени станем соучениками). — Больного зовут Пирдон, и он, так же как и я, направляется в Дюрбрехт на учебу.

— А, мой будущий собрат по школе Мнемоников. — Глаза у Клетона были такими же блекло-голубыми, как и у отца, отчего его взгляд казался отстраненным и холодным. Но ощущение это исчезло, едва юноша улыбнулся. — Нужно немедленно найти самое лучшее лекарство. Матин, поспеши назад в замок, и пусть Наэрн приготовит то, что нужно. А ты, пожалуйста, принеси лекарство на корабль.

Солдат развернул коня и помчался в направлении, противоположном следованию процессии. Юноша повернул ко мне свое лицо и сказал:

— Итак…

Он нахмурился, ожидая, что я представлюсь.

— Давиот, — сказал я.

— Итак, Давиот, не представишь ли ты меня нашему капитану? Меня, между прочим, зовут Клетоном.

Он спешился, и мы пожали друг другу руки. Так бок о бок мы пешком добрались до «Морского Коня», возле сходен которого стоял заметно нервничавший Керим. Но ни Клетон, ни его отец, который, остановив коня, спешился, отвечая приветствием на поклон капитана, и не думали спешить.

Бритон, махнув рукой, произнес:

— Мы послали человека, чтобы он принес лекарство для вашего заболевшего пассажира, капитан, так что придется вам немного подождать.

Керим кивнул и с раздражением стрельнул в меня глазами. Однако этот взгляд корабельщика не укрылся от внимания Клетона, который спокойно проговорил:

— Вы ведь не повезете больного в Дюрбрехт, правда, капитан?

Керим покраснел и закивал головой, изображая тем самым полное согласие со словами вопрошавшего. Мне нравилось видеть подобное замешательство капитана, и я подумал, что Клетон непременно завоюет мое расположение, если будет продолжать в таком же духе. Я отметил, что одежда на сыне наместника была куда богаче, чем моя, но поклажи при нем оказалось не больше, чем у меня. Я видел, что он отклонил предложение Керима воспользоваться услугами одного из матросов в качестве носильщика, заявив, что он такой же простой кандидат в Мнемоники, как Давиот и Пирдон.

Думаю, что он это сказал намеренно, чтобы поставить на место Керима, а заодно возвысить меня. Я улыбнулся и увидел, как Клетон, подмигнув мне, в ответ растянул свой рот в широкой улыбке.

Мы ждали. Бритон завязал разговор с Керимом, а Клетон допрашивал меня не менее старательно, чем я днем раньше допытывал Пирдона. Говорить с сыном наместника было одно удовольствие, я совершенно забыл о разделявшем нас барьере, состоявшем, по сути дела, только в разнице обстоятельств нашего рождения.

Наконец вернулся Матин с лекарством и с инструкцией, которой снабдил его травник. Бритон настоял вежливым, но не допускавшим возражений тоном, чтобы Керим еще повременил с отправлением, давая возможность Пирдону отведать омерзительно пахнущего отвара, и торопыге-капитану пришлось запрятать свое нетерпение куда подальше, пока мы с Клетоном приводили в чувство нашего бедолагу-товарища. Сам Клетон вслух рассуждал о том, что как бы ему самому не пришлось глотать эту дрянь, прежде чем мы окажемся у цели нашего путешествия. Как потом оказалось, он был прекрасным моряком и чувствовал себя на судне как дома, так что я понял: он нарочно притворялся, чтобы облегчить страдания Пирдона. Сын наместника нравился мне все больше.

Через какое-то время Пирдон сказал, что ему стало лучше. И действительно, его лицо порозовело, и он даже решился сделать несколько глотков эля. Тогда Клетон попрощался с отцом, и Кериму наконец позволено было тронуться в путь.

Мы, трое юношей, стояли вместе на носовой палубе, наблюдая, как растворяется вдалеке Мадбри. Впереди лежал Дюрбрехт и наше будущее, которого никто из нас, а в особенности я, не мог предвидеть.

Глава 5

Не скрою, в компании Клетона и Пирдона, который, придя в себя, оказался веселым и добросердечным, хотя и немного робким парнем, путешествовать было приятно. Пирдон совершенно очевидно благоговел перед сыном мадбрийского наместника, несмотря на то что Клетон приложил все силы, чтобы убедить нас, что все мы находимся в равном положении, и в его манере поведения не содержалось ни малейшего намека на свое превосходство. Тем не менее и Пирдон и Керим относились к нему особенно. Подозреваю, что это происходило оттого, что оба они — и капитан, и сын кожевенника — имели опыт общения с представителями аристократии, в то время как я встречался только с наместником Барданом и его родичами, которые отнеслись ко мне со всей теплотой. Поэтому-то я общался с Клетоном как со своим будущим соучеником, чего ему как раз и хотелось…

Я сидел на носу и вместе с Клетоном и Пирдоном бросал кости. Мы поднялись, когда Борс-Измененный издал громкое мычание, что вполне соответствовало его прототипу-животному. Я посмотрел туда, куда он указывал, слыша, как Керим ругается из-за выкрика своего матроса. Ветер, гнавший по небу облака, нес с собой и другие, гораздо более внушительные по размеру предметы — воздушные драккары Повелителей Небес.

Их было три, и они быстро двигались в нашем направлении, пролагая свой курс несколько севернее, так что должны были бы оказаться как раз над Треппанеком. Я никогда еще не видел, чтобы они шли так низко. Можно было различить руны, украшавшие громадные цилиндры, к которым крепились корзины. Эти знаки пылали и корчились, точно живые существа в огне. Даже небо над кораблями и то казалось искаженным от магических чар колдунов Хо-раби; оно кипело, переливаясь красным, точно Повелители Небес тянули за собой в кильватере пламя. С первого взгляда казалось, точно какие-то призрачные чудища танцуют вокруг кроваво-красных судов. Солнце было к западу от нас, но тень от воздушных драккаров шла впереди них и, накрыв нашу галеру, погрузила все вокруг в промозглый холод, сделав недвижимым и безжизненным сам воздух. Я задрожал, чувствуя ненависть к этой зловещей ауре. Я слышал, как рядом со мной Пирдон возносит молитвы к Господу, прося его защитить нас, а Клетон произносит строки из торжественных клятв. Я схватился за рукоять моего кинжала. Жест бесполезный, но дающий некоторое самоуспокоение.

Воздушные суда прошли настолько близко, что я даже различил белые пятна лиц, выглядывавших из черной подвесной корзины воинов. Тут я услышал, как Клетон произнес:

— Идут на Дюрбрехт.

В голосе сына мадбрийского наместника не было и тени обычной усмешки. Я же чувствовал себя так, будто что-то потустороннее, холодное проникло внутрь меня. Мне было страшно, но я знал, что это нечто большее, чем обычный страх, который в подобной ситуации был бы вполне естествен. Нет, здесь имело место нечто другое, словно тень, накрывшая галеру и само море, отняла у меня мою надежду, точно колдовство Повелителей Небес пронзило мою душу. Я был как будто парализован, ноги мои приросли к палубе. Ладонь примерзла к рукояти кинжала. Все, что я мог, — это смотреть открыв рот и дрожать. Даже если Хо-раби посыпались бы мне на голову, я бы так и стоял, ожидая, когда они придут и прирежут меня, и даже не пошевелился бы.

В следующую секунду все три корабля оказались прямо у нас над головами. Точно морозная зимняя ночь пала на нас. Я продолжал стоять неподвижно, зубы мои застучали во рту десятком маленьких барабанчиков. Тело начал колотить озноб. Мои глаза были прикованы какими-то сверхъестественными узами к проплывавшим кораблям. Все, что я мог, это следить за их движением, лишенный свободной воли. Суда Хо-раби заполнили все небо, и мне казалось, что я слышал завывания духов, посланных из Ан-фесганга на погибель Дарбека. Я до боли вытягивал шею, но не мог сдвинуть с места свое тело и не видел ничего, кроме судов Повелителей Небес. Клетон, Пирдон и весь «Морской Конь» исчезли, окутанные ирреальной тенью потустороннего мира. Единственное, что осталось на этом свете, это я и три громадных воздушных драккара. Никогда ранее не чувствовал я себя столь беспомощным и слабым, и никогда не охватывал меня более безотчетный, леденящий душу страх. Казалось, они навсегда зависли над головой. Но прошли, наверное, лишь какие-то секунды, потому что корабли двигались и двигались, быстро держа путь внутрь страны, вдоль Треппанека, на запад, туда, где лежал Дюрбрехт.