Повелители Небес - Уэллс Энгус - Страница 40

— Да. — Я не знал, что еще сказать. Я встал и пожал руку слуге так, словно он был обычным человеком. — Пусть будет с тобой Господь, Урт.

Его рукопожатие было сильным.

— Не думаю, что Господу много дела до нас, Измененных, Давиот, но тем не менее спасибо.

Он разжал руку и вышел из комнаты.

Клетон вернулся, но я осознал это только тогда, когда кто-то нетерпеливо забарабанил в дверь. Я оторвал свою голову от подушки и по свету понял, что еще едва рассвело. Потом я вдруг понял, что тот, кто находится по ту сторону двери, стучит по ней не рукой, а каким-то деревянным предметом, по звуку похожим на жезл. Я выскочил как был голым и помчался к двери. Походя успокоив зашевелившегося было Клетона, жестом показал ему, что открою сам.

Передо мной оказалось лишенное выражения мертвенно-бледное лицо Ардиона. Душа опустилась у меня в пятки. Я уже видел себя исключенным. Я ошибся.

— Приветствую вас, начальник.

Он кивнул и без всяких предисловий сказал:

— Одевайся, директор хочет видеть тебя.

Я сказал «да» и отступил в сторону, думая, что он войдет в комнату, может быть для того, чтобы проследить, дабы я не сбежал через окно. Вместо этого надзиратель покачал головой и нетерпеливо взмахнул своим кадуцеем, как бы говоря мне, чтобы я поторапливался.

Клетон сел на постели, и я увидел искренний испуг в его глазах.

— Что, решение принято? — спросил он.

Я сказал, изображая на своем лице бравую улыбку:

— Ардион со своей колотушкой стоит и ждет меня там.

Я ушел в альков, чтобы умыться и справить малую нужду. Я думал, был ли звук, который я слышал, звуком ударов палки надзирателя по бедру, или это так стучало мое сердце. Я натянул одежду, не понимая, почему так нервничаю. Я был уверен, что Урт сказал мне правду и я останусь в школе, я даже и подумать тогда не мог, насколько все это важно для меня.

Клетон сказал:

— Бог не допустит несправедливости.

Я кивнул, наскоро заправляя рубаху в штаны, и, проведя пальцами по волосам, через комнату почти бегом направился к двери.

Ардион вовсе не выражал никакого нетерпения. Я попытался по лицу надзирателя определить, принято ли решение относительно моей судьбы, но это было совершенно невозможно. Он покивал головой, одобряя то, как быстро я собрался, и двинулся по коридору, а я поспешно заковылял вслед за ним. Я не смел и рта раскрыть. Хотя даже если бы я и осмелился сделать это, весьма сомнительно, что он ответил бы мне. Ардион подходил к отправлению своих обязанностей со всей возможной серьезностью, объяснения со мной в его обязанности не входили.

Мы спустились по лестнице и вышли во двор. С кухни доносились запахи готовящегося завтрака. Мой сводимый страхом желудок живо отозвался на это. Небо окрасилось аквамарином, солнце еще не поднялось над нашими стенами. Утренний бриз дышал прохладой. Облизнув губы, я последовал за надзирателем в то здание, где находились покои директора.

Мы остановились у хорошо известной мне двери, и Ардион воспользовался своим жезлом, чтобы постучать. Из-за двери раздался приглушенный деревом голос, надзиратель, открывая мне доступ в помещение, сделал знак, чтобы я входил. Я вошел и скоро услышал, как за спиной у меня захлопнулась дверь. Я остался один на один с Дециусом.

Я полагал, что вновь увижу всех членов суда, что были здесь в прошлый раз, но директор сидел за столом в полном одиночестве. Какое-то мгновение я думал, проводит ли он здесь все ночи или все-таки уходит. Может быть, он был калекой и всю жизнь проводил за этим столом?

— День добрый, директор.

Голос мой, к моему удивлению, не дрожал.

Дециус ответил мне как полагается и попросил меня подойти поближе. Его апартаменты располагались в западном крыле школы, и солнце поэтому заглядывало сюда только после обеда. Раньше я всегда оказывался у него как раз в это время, а теперь мог видеть его круглое лицо достаточно ясно, потому что свет не бил мне в глаза. У него было такое выражение, словно он собирался сделать выговор своему собственному сыну, не имея на это никакого желания. Он прокашлялся и помрачнел. Я ждал.

— Мы внимательно изучили твое дело, Давиот, — начал он. — И пришли к выводу, что исключать тебя не следует.

Сказав это, он стал молча разглядывать меня, и я, подумав, что он ждет какого-то ответа, сказал:

— Спасибо, директор.

Он коротко, очень коротко улыбнулся:

— Существует мнение, что ты переступаешь грани дозволенного и что тебя следует отчислить.

«Ардион», — подумал я. Кто же еще это мог быть?

Дециус продолжал:

— Другие считают тебя одним из самых многообещающих наших учеников. И тем не менее…

С этими словами он провел по ровной поверхности своей лысины, а поскольку я раньше никогда не видел с его стороны подобного жеста, мне оставалось только гадать, что это могло означать.

Он снова прокашлялся и сказал:

— Что до меня, то я думаю, что ты мог бы стать преподавателем, может быть даже и директором.

Я был так поражен, что едва не стал заикаться.

— Спасибо.

Он знаком показал мне, что благодарить не надо.

— Но в тебе есть что-то, что заставляет сомневаться. То, что случилось в последний раз… — Он покачал головой. — Ты ведь знал, что мы не придем от этого в восторг, и все-таки продолжал делать это. Ты вовлек в свои дела других людей… А этого тебе ни в коем случае делать было нельзя.

— Да, — согласился я, думая, что, может быть, сумею выговорить для Урта прощение, если буду следовать его совету и прикинусь скромником. — Конечно, я был не прав. Я очень сожалею об этом, директор, и прошу простить меня.

Дециус кивнул и подверг испытанию мое притворное смирение:

— Так, стало быть, ты отказываешься от своей колдуньи?

Я сглотнул слюну, понимая, что угодил в западню. Предать Рвиан? Этого я сделать не мог. Нет! Нет и нет! Я сказал:

— Этого я сделать не могу, господин. Я все еще люблю ее.

Я видел, что ответ мой заставил его еще больше помрачнеть, и чувство самосохранения побудило меня добавить:

— Даже если я ее никогда больше и не увижу.

Это, казалось, смягчило его. По крайней мере, он кивнул и произнес:

— Вероятнее всего, нет. Когда пройдет время, и если ты станешь преподавателем…

Он улыбнулся. И я подумал, что это улыбка человека, который, предлагая что-то, не очень уверен, что произойдет именно то, что он говорит.

— Тогда, возможно, ты и женишься или заведешь себе любовницу. Например, эту девушку, Тейс, разве она не устраивает тебя?

Еще раз ему удалось произвести на меня впечатление. Тейс? О ней-то он как узнал? Клетон не говорил мне, что его расспрашивали про наших кокоток. Мне уже стало казаться, что от директора просто ничего невозможно скрыть. Я подумал было, что в свободное от работы время он занимается колдовством. Я переборол себя и сказал:

— Да, вполне… Она…

Я замялся и закончил:

— Да, она вполне устраивала меня.

— Тогда я полагаю, ты сумеешь найти с ней удовлетворение, — сказал Дециус. — И впредь не будешь искать других путей.

И хотя я вовсе не собирался следовать его совету, я все-таки кивнул в знак согласия.

Он в ответ тоже кивнул и сказал:

— Что касается твоего будущего, ты останешься здесь, но с испытательным сроком. Еще одна ошибка станет последней для тебя. Ты понял?

— Да, господин.

— Ты согласен с этим?

— Да, господин.

— Тогда усвой, пожалуйста, условия, которые тебе придется соблюдать, — сказал он. — Ты не будешь покидать расположение школы без специального разрешения, а также пытаться связаться с этой Рвиан.

— Да, господин, — вновь ответил я и подумал, что ничем сейчас не отличаюсь от этих покорных слуг — Измененных.

— Когда ты получишь разрешение выйти в город, то сделать это сможешь только в компании еще двух человек, одним из которых может быть и Клетон.

По выражению его лица я решил, что мне, пожалуй, следует поблагодарить его, и я повторил как попугай: