Девочка и мальчик - Герлих Гюнтер - Страница 22

— Ах, бог мой, — испуганно восклицает Катрин, — он, может, ко мне поехал, и мы разминулись.

— Не думаю, чтобы он поехал к тебе. Его мопед в гараже. Наверное, сейчас придет. Если есть у тебя время, так подожди. Располагайся на террасе, погрейся на солнце. Угостить мне тебя нечем. Жены нет дома. Она бастует. А самому кофе варить мне трудно, да и вкуса того не будет. Вот появится мой уважаемый сын, он и сварит. На террасе стоит шезлонг. Усаживайся в него, смотри в голубое небо и слушай пенье птичек. Ну, иди, что ж ты стоишь?

— Не могу ли я вам помочь? Я люблю работать в саду, — предлагает Катрин.

— Этого еще не хватало! Отнять у меня хоть часть физической нагрузки, сохраняющем мою жизнь!

Катрин рада, что в эту минуту появляется Франк. Он очень хорош в клетчатой рубашке и синих джинсах.

— А вот и он, — обрадовался господин Лессов, — как по заказу явился наш желанный и долгожданный.

Франк подает руку Катрин.

— Долго ждешь?

— Только пришла.

— Я предложил ей подняться на террасу, посидеть на солнце. Пришел бы чуть позже, нашел бы ее там, она бы тебя там ждала.

Господин Лессов берется за лопату и больше не обращает на молодых людей внимания.

Франк тянет Катрин в дом:

— Пошли в мою комнату.

— У вас что-то случилось? — спрашивает Катрин.

— Да, в семье у нас разлад. Отец вернулся раньше, чем предполагалось, из Болгарии и рассердился, что в доме не было шампанского. Ему, мол, после такой утомительной поездки хотелось шампанского. Мама всегда обо всем вовремя заботится. И вот из-за этого злосчастного шампанского отец стал ругаться. Мама совсем голову потеряла.

— А тут еще я пришла.

— Ну, ты ко мне пришла.

И комнату врываются солнечные лучи, здесь пахнет сырым деревом и молодой листвой.

Франк складывает книги.

— У меня, знаешь, очень много дел, — говорит он, — но завтра я хотел к тебе прийти.

— Я приглашаю тебя к себе на праздник совершеннолетия.

— Меня? На праздник?

Катрин рассказывает ему о разговоре с матерью. Франк, присев на письменный стол, недоверчиво глядит на нее.

— Да правда же, — еще раз подтверждает Катрин.

— Я приглашен на праздник?

— Мой класс будет праздновать в ресторане.

Франк подходит к окну, выглядывает в сад. Катрин идет следом за ним, кладет руку ему на плечо.

— Разве так не лучше? — тихо спрашивает она.

— У тебя дома все опять в порядке, а у меня все наоборот, — с огорчением говорит Франк. — Мама уходит ни свет ни заря, возвращается поздно.

— Они друг с другом не разговаривают?

— Не знаю. Мама таким манером себя защищает. Что ей еще делать остается? Ведь вожжи в руках держит отец.

— А твое настроение?

— Ну, у меня есть еще школа…

— Я, пожалуй, пойду, — говорит Катрин.

— Через день-другой все у нас уладится. Ясное дело. Чтоб мама серьезно взбунтовалась, такого еще не бывало. Или я не замечал.

Катрин отходит в глубь комнаты. Франк все еще смотрит в окно. На столе стоит посуда, видно, от завтрака осталась. Катрин охотно бы ее собрала и вынесла на кухню. Но тут Франк отходит от окна.

— Я провожу тебя до автобуса.

Катрин хочет попрощаться с господином Лессовым.

— А зачем? Кто его знает, где он. Да и забыл он о тебе.

— Нужно поторапливаться, автобус вот-вот подойдет.

На остановке Франк говорит:

— Ты уж извини меня. Но ты видишь, что у нас творится и каково мне. Как только смогу, приеду. А раз у тебя все в полном порядке, ты и без меня справишься.

— Я заранее рада, что ты ко мне приедешь, — откликается Катрин.

Автобус подошел. Катрин хочет поцеловать Франка, но пассажиры напирают, нужно садиться. Франк рассеянно улыбается. Катрин машет ему, видит, как он идет назад, сунув руки в карманы. Обычно он держится иначе.

Катрин не думала, что так быстро поедет домой, она надеялась провести в Франком весь вечер.

Да и эти полчаса были очень странные.

Конечно, Франк потерял почву под ногами. Такое бывает, когда дома нелады. Катрин это знакомо. Она, как и Франк, станет в эти дни усердно заниматься.

Вечером Габриель удивляется:

— Ты что, отшила своего Франка?

— С чего ты взяла?

— Да перестал каждый день ходить.

— А твой Бодо каждый день ходит?

— Он не может. У него дела.

— У Франка тоже дела.

— На праздник совершеннолетия, — вставляет мать, — он, во всяком случае, приглашен.

— Ого, вот это прогресс, — восклицает Габриель. — Сестричка меня переплюнула.

— Оттого, что ты никогда не могла окончательно выбрать.

— Верно, — соглашается Габриель, — выбор был для меня делом трудным, слишком много возможностей!

Мать считает, что праздничное платье для Катрин Габриель должна поскорее сделать. Сколько ей еще осталось работы?

— Сдам точно в срок! Завтра последняя примерка.

— Можно мне потом взять это платье в Прагу? — спрашивает Катрин.

— Значит, поездка состоится? — интересуется Габриель.

— Порядок. Через неделю после праздника мы едем.

— Я уговорю Бодо, и пусть съездит со мной в Прагу.

— Прага — дивный город, — мечтательно говорит мать. — Много лет назад, когда мы с отцом там были…

— Отец мог бы и теперь собраться с силами. Без визы это так просто. А проезд у него даровой.

— В Праге, я слышала, шикарные магазины, — говорит Катрин.

— Только деньги нужны.

— Посмотреть на витрины — тоже удовольствие.

— Неприхотливая же у меня сестрица!

— Едем мы экспрессом. Говорят, чертовски здорово.

— И как это фрау Румке достала на него билеты? — удивляется мать.

— Такая уж она у нас.

— Не забудьте о ней на вашем празднике, — напоминает мать.

— Ясное дело. Мы купили ей в подарок вазу, она неравнодушна к красивым вазам. И в праздничной стенгазете мы ее часто упоминаем. Вот она удивится.

Катрин краснеет, потому что сказала «мы», а ведь она не участвовала в работе над газетой. Ни одной строчки она не написала, ни одной даже самой крошечной идеи не подала.

На следующий день вечером приходит Франк. Семейство Шуманов как раз ужинает, Катрин его и не ждала больше.

Но когда раздается звонок, она тотчас вскакивает. В руках у Франка огромный букет; когда он его разворачивает из бумаги, там оказываются три букета.

— Вот здорово, что ты пришел, — говорит Катрин, хотя ей хотелось бы сказать совсем другое.

— Надеюсь, я не помешал?

В прихожую выходит мать:

— Вы уже ужинали?

— Нет.

— Ну так заходите, присаживайтесь к столу.

Франк протягивает фрау Шуман букет.

— Розы? В это время года?

— Моя тайна, — улыбается Франк.

Катрин тоже получает букет.

— Чтобы ты забыла позавчерашний вечер, — шепчет он, — ну и остолоп же я был.

— Да брось. Я прекрасно поняла, в чем дело.

Франк заходит в кухню. Катрин внимательно наблюдает за ним. Он подает Габриели последний букет.

— Ого! — восклицает сестра. — Мы осыпаны розами.

Затем Франк подходит к отцу. Катрин замечает, что он медлит, смущается.

— Добрый вечер. Я Франк Лессов.

Отец приподнялся, крепко жмет протянутую ему руку. «Чуть-чуть слишком крепко, — думает Катрин, — словно хочет показать, кто он и где работает».

— Вот стул. Садись, — приглашает отец. — Как ты насчет пива?

Франк вынужден отказаться — он приехал на мопеде, но лимонад или кока-колу он охотно выпьет.

Так все они сидят за столом в кухне Шуманов, что еще вчера показалось бы Катрин невероятным.

Мать оживленно болтает, Габриель по-своему поддерживает разговор. Отец, правда, больше молчит, а когда что и скажет, то вполне дружелюбно.

Катрин едва роняет слово-другое.

Ест Франк мало. Внезапно он взглядывает на Катрин, а затем поворачивается к фрау Шуман.

— У меня есть к вам просьба, — говорит он. — Мои бабушка и дедушка живут в Штральзунде. На субботу и воскресенье я хочу к ним съездить. Можно Катрин поехать со мной?