Советский Союз в локальных войнах и конфликтах - Попов Игорь Михайлович - Страница 142

142

Этот механизм предполагает определенную комбинацию внутри – и внешнеполитических факторов и условий в конкретно-исторический период (момент), которые в сочетании с соответствующими политическими целями и установками правительственных кругов одного или обоих оппонентов приводят к резкому обострению предшествовавших конфликтных отношений и последующему возникновению кризиса.

Неотъемлемым компонентом механизма возникновения военно-политических кризисов являются пусковые (ситуативные) акты, к которым относятся специфические события, действия или ситуационные изменения, носящие провоцирующий характер, воспринимаемые другими государствами как очевидный вызов их жизненно важным национальным интересам и соответственно влекущие за собой ответные действия (вербальные или практические), что приводит к возникновению кризиса с последующим возможным перерастанием его в вооруженный конфликт.

В послевоенный период можно выделить три основных разновидности механизмов возникновения военно-политических кризисов, которым в качестве условной кодификации присвоим следующие наименования: «оправдание собственной враждебности»; «постепенная вовлеченность в кризис третьей стороны» («вторичные» кризисы) и «балансирование на грани войны».

Свыше половины послевоенных военно-политических кризисов развивались на основе механизма балансирования на грани войны.

Сам термин, впервые введенный в политический и научный оборот Д.Ф. Даллесом, стал обозначать политику манипулирования дозированными угрозами развязывания войны или вооруженного конфликта с тем, чтобы частично или полностью лишить оппонента политической решимости к действию или сопротивлению. Ряд историков и политологов определяет этот процесс как «искусство преднамеренного обострения кризиса до грани возможных военных действий, с тем, чтобы принудить другую сторону отступить»[493].

Чтобы достичь значительного политического выигрыша, государственные руководители идут на осознаваемый и расчетливый риск. Характеризуя поведение инициаторов кризисов, термин «балансирование на грани войны» применим для обозначения целого ряда ситуаций.

Кризисы подобного типа развиваются в том случае, когда государство – инициатор выдвигает угрозу важному национальному интересу (обязательству) оппонента в надежде вынудить его к отступлению, пересмотру или отказу от данного интереса (обязательства), что и является непосредственной целью инициатора. Предположение инициатора кризиса, что оппонент скорее отступит, чем рискнет доводить кризисную ситуацию до стадии вооруженного конфликта, является определяющей характеристикой кризисов «балансирования на грани войны». Поскольку инициатор не намеревается начать войну, а преследует специфические политические цели посредством угрозы применения силы, эти кризисы достигают цели только в том случае, если не перерастают в вооруженный конфликт.

Так, в китайско-индийском пограничном кризисе 1962 г. Д. Неру стремился изгнать китайцев с территории, на которую претендовала Индия. Спорная территория включала Аксай Чин, малозаселенное горное плато, жизненно необходимое для поддержания устойчивой связи основной части Китая с Западным Тибетом, соответственно установление контроля Индии над Аксай Чином воспринималось в Пекине как серьезная угроза его влиянию в Тибете[494].

В американо-корейском кризисе 1950 г. вторжение севернокорейской армии на территорию Южной Кореи было оценено в Вашингтоне как серьезный вызов интересам (влиянию) США на Дальнем Востоке, как реальная возможность социалистического блока во главе с Советским союзом занять в этом регионе доминирующие позиции. В создавшихся условиях, несмотря на то что в предвоенный период Вашингтон вывел Южную Корею за периметр жизненно важных интересов США, в кратчайшие сроки было принято решение о полномасштабных, в том числе и военных мерах по разрешению кризисной ситуации[495].

В ходе нараставшего гражданского противостояния в Йемене после совершенного там в сентябре 1962 г. государственного переворота египетское руководство, оценивая возможность победы монархистов как неприемлемую для национальных интересов Египта, приняло решение о непосредственном вовлечении, в том числе и военном, в ход гражданской войны на стороне республиканцев.

Кризисы «балансирования на грани войны» могут быть также нацелены на принудительную политико-дипломатическую или военно-политическую сделку с оппонентом. В этом случае вызов инициатора какому-либо конкретному обязательству оппонента играет лишь вспомогательную роль. В действительности инициатор надеется добиться уступок в другой сфере межгосударственных отношений. Так, в ходе первого Берлинского кризиса 1948—1949 гг. претензии Советского Союза к характеру и форме использования западными державами транспортных коммуникаций, ведших в соответствующие зоны Берлина, в действительности означали стремление приостановить нежелательный ход политического и экономического реформирования в западных зонах оккупации[496].

Подобные кризисы, в которых военно-политическая сделка является главной целью, обнаруживают свою суть обычно в тех случаях, когда инициатор кризиса после достижения своих целей пытается урегулировать оставшиеся спорные вопросы, большинство или все, в двусторонних переговорах.

Косвенной целью инициаторов кризиса может быть также стремление подорвать международный авторитет (престижа) оппонента путем демонстрации мировому сообществу его относительной государственной слабости.

Нередко вышеназванные основные цели инициаторов кризисов «балансирования на грани войны» выступают в сочетании друг с другом. Стремление подорвать репутацию оппонента может сопровождаться попытками добиться политической сделки по одному или ряду вопросов. Так, в ходе Карибского кризиса большинство из членов исполнительного комитета (временно созданного в США чрезвычайного органа по разрешению кризисной ситуации) были убеждены, что вялая реакция США на факт присутствия советских баллистических ракет на Кубе не только будет способствовать закреплению более выгодной стратегической позиции Советского Союза, но и в значительной степени подорвет международный престиж Соединенных Штатов. Итогом этого могло стать ослабление влияния США в мире в целом и в Латинской Америке в частности[497].

В ходе кризисной конфронтации, по мере ее эскалации, первоначальная цель инициатора могла вытесняться другой. Это, к примеру, произошло в ходе Берлинского кризиса 1948 г., когда безуспешная попытка Москвы принудить Запад к отсрочке экономических и политических реформ в западных зонах оккупации Германии привела к попытке установить непосредственный контроль над городом путем жесткой транспортно-коммуникационной блокады. В ходе Карибского кризиса неудача советского руководства в парировании действий США, направленных на вывод советских ракет с территории Кубы любой ценой, заставила Н. Хрущева предложить другую «сделочную» формулу: вывод советских ракет с Кубы оговаривался обязательством США по выводу американских ракет с территории Турции.

Вызов важному национальному интересу практически всегда приводит к возникновению кризиса, поскольку цена бездействия для государства, которому брошен вызов, как правило, очень высока. Оно может не только серьезно повредить его международной репутации, но и вызвать серьезные внутриполитические потрясения.

Поэтому во время Берлинского кризиса 1948—1949 гг. американские официальные лица оценивали свое присутствие в Берлине как значительное политическое и военно-стратегическое преимущество в нараставшей конфронтации с Советским Союзом, а отстаивание интересов западных государств в соответствующих зонах как необходимое для сохранения американского влияния в Европе[498].

вернуться

493

Y. Harkabi. Nuclear War and Nuclear Peace. Jerusalem: Israel Program for Scientific Translations, 1966. P. 36; T.Schelling. Arms and Influence. New Haven: Yale University Press, 1966. Pp. 99—105.

вернуться

494

Lamb A. The China-India Border: The Origins of the Disputed Boundaries. London: Oxford University Press, 1964. Pp. 59—63.

вернуться

495

Lowe P. The Origins of the Korean Wir. N.Y.: Longman Inc., 1986. Pp. 150—172.

вернуться

496

Devison W.P. The Berlin Blockade: A Study in Cold Wir Polities. Princeton, NJ: Princeton University Press, 1958. Pp. 53—87.

вернуться

497

Allison G.T. Essence of Decision, Explaining the Cuban Missile Crisis. London: Scott, Foresman and Company, 1976. Pp. 240—243.

вернуться

498

Peterson T.G. Soviet-American Confrontation: Postwar Reconstruction and the Origins of the Cold War. Baltimore, MD: Johns Hopkins University Press, 1973. Pp. 118—163.