Советский Союз в локальных войнах и конфликтах - Попов Игорь Михайлович - Страница 144

144

Одним из ведущих мотивов развязывания кризиса может стать не только внутриполитическая нестабильность в целом, но и личная политическая уязвимость лидера государства, в силу шаткости своей позиции противостоять рискованным или недостаточно обоснованным аргументам, что могло привести к кризису в межгосударственных отношениях. Подобная ситуация в той или иной степени проявилась в Корейском (1950 г.), китайско-индийском (1962 г.), Карибском (1962 г.), арабо-израильском (1967 г.) и других военно-политических кризисах.

Корейский (1950 г.) и китайско-индийский (1962 г.) кризисы представляют собой характерные примеры того, как государственные лидеры оказывались не в состоянии противостоять требованиям возбужденного общественного мнения, давлению внутриполитической оппозиции и были вынуждены избрать конфронтационный внешнеполитический курс.

В корейском случае президент Г. Трумэн и госсекретарь З. Ачесон, уязвимые перед обвинениями в том, что они якобы позволили распространиться коммунизму в Азии, предполагали, что война с Китаем будет для них предпочтительней внутриполитических последствий отказа санкционировать настойчивое стремление генерала Д. Макартура объединить Корею военным путем[505].

Для Д. Неру схожая проблема была во многом обусловлена его собственными внутриполитическими просчетами. В свое время он сам согласился активизировать антикитайскую пропагандистскую компанию, которая в конечном счете возбудила индийское общественное мнение в отношении пограничных споров с Китаем. Когда китайцы отказались уступить требованиям Дели, Неру был вынужден продолжать конфронтационную политику уже во многом вследствие мощного и самодовлеющего влияния общественного мнения и внутриполитической оппозиции в стране[506].

Характерен в этом отношении военно-политический курс Египта в отношении Израиля в 1967 г. Г. Насер добился лидирующей позиции в арабском мире во многом в результате активной борьбы против Израиля и бывших колониальных держав. Однако его политика встречала сопротивление консервативных арабских государств, опасавшихся внутриполитических волнений в собственных странах под лозунгами борьбы с Израилем. С другой стороны позиция Насера не вызывала особого одобрения и у руководителей палестинского движения, которые, напротив, стремились подтолкнуть его к войне с Израилем. Руководство ООП, также как и их радикальные союзники в Сирии и Ираке, обвиняли Насера в излишней уступчивости, проявлявшейся, в частности, в продолжавшемся пребывании на египетской территории миротворческих сил ООН (ЮНЕФ), которое, по их мнению, было выгодно прежде всего Израилю. Насер стал особенно уязвим перед подобной критикой, когда оказался не в состоянии адекватно отреагировать на рейды возмездия, осуществленные Израилем на территорию Иордании и Сирии.

Большинство историков пришло к выводу о том, что снижавшееся влияние Насера на Ближнем Востоке, сопряженное также с экономическими и внутриполитическими трудностями в Египте, заставило его активно действовать в мае и июне 1967 г. в ответ на информацию сирийского руководства о якобы готовящемся нападении Израиля. Так, специалист по ближневосточным кризисам М. Бречер по этому поводу писал: «…Изоляция египетского лидера (в арабском мире. – Авт.) возросла, и в этих условиях он стал рассматривать удаление ЮНЕФ с египетской территории как необходимый шаг для восстановления своей лидирующей позиции в арабском мире. Этот шаг 16 мая 1967 г. вызвал кризис, завершившийся шестидневной войной»[507].

Наиболее важная внешняя угроза, нередко заставляющая лидеров государства балансировать на грани войны, – ожидание политиками скорого и серьезного изменения в балансе межгосударственных сил, прежде всего военных, в пользу оппонента. Кризис в подобной ситуации рассматривается в качестве силового ответа на эту неизбежную опасность, как средство предотвратить подобное смещение в балансе сил до того, как возможности и время для этого будут упущены. Характерным примером является Карибский кризис. Однако нельзя утверждать, что большинство подобных кризисов обусловливается только военно-стратегическими или внутриполитическими обстоятельствами. Как правило, в механизме их возникновения переплетаются несколько мотивов, взаимно усиливающих друг друга. В целом механизм возникновения кризисов «балансирования на грани войны» предполагает как наличие серьезных мотивов, так и оценку собственных возможностей для реализации поставленных целей, что выражается в поиске наиболее уязвимого для оппонента обязательства и снижения тем самым возможного риска, причем угроза этому обязательству должна быть достоверной.

Значительное место в послевоенном кризисном ряду заняли кризисы по «оправданию собственной враждебности», то есть преднамеренно инспирируемые кризисные ситуации, целью которых является создание наиболее благоприятных внешне – и внутриполитических условий для осуществления запланированной вооруженной акции. Примеры подобного рода кризисов – американо-кубинский (1961 г.), американо-гренадский (1983 г.), сомалийско-эфиопский (1977 г.), кенийско-сомалийский (1963—1964 гг.), американо-доминиканский (1965 г.), американо-вьетнамский (1964 г.) и др.

Кризисы, развивающиеся с целью «оправдания собственной враждебности», уникальны в том отношении, что лидеры государства-инициатора принимают решение начать войну до того, как разразился кризис. Поэтому их целью являлось не принудить оппонента к удовлетворению выдвинутых требований мирными политическими средствами (что оценивалось маловероятным или даже невозможным исходом кризиса), а создать повод, «казус белли» для вооруженного конфликта и быстрого разрешения на этой основе кризисной проблемы в свою пользу.

Ответственным за развязывание вооруженного конфликта инициаторы кризиса стремятся сделать своего оппонента, приобретя таким образом максимально возможную внешнюю и внутреннюю поддержку своим действиям. Ради достижения этого политического преимущества инициаторы кризиса готовы пожертвовать выгодами военной внезапности.

В большинстве случаев механизм возникновения кризисов «оправдания собственной враждебности» включает следующие этапы: а) использование или создание провокационной ситуации для возбуждения общественного мнения внутри своей страны; б) выдвижение неприемлемых требований к оппоненту в качестве реакции на эту провокацию; в) попытка легитимизации своих требований ссылкой на принципы международного права; г) публичное отрицание или преуменьшение своих реальных целей в развивающемся конфликте; д) использование отказа оппонента удовлетворить выдвинутые требования как повод для начала войны.

Инициаторы подобных кризисов обычно используют реальную или, в отдельных случаях, инспирированную провокацию как средство обеспечения международной или внутриполитической поддержки в приближающейся войне. Острая реакция оппонента представляется общественному мнению как демонстрация его агрессивных намерений, а публичные заявления государства-инициатора насыщены, как правило, утверждениями о собственной невиновности, оскорбленном национальном достоинстве.

Так, в ходе Суэцкого кризиса 1956 г. английское и французское правительства развернули мощные пропагандистские кампании, оценивая действия Египта по национализации Суэцкого канала как провокационные и угрожающие жизненно важным интересам Англии и Франции в этом регионе.

При этом замалчивалось, что на такой шаг египетское руководство во многом вынудил отказ английского и французского правительств финансировать строительство Асуанской плотины, лишавшей экономику страны модернизационных возможностей. Как свидетельствует ряд документов и воспоминаний очевидцев, главной целью Англии и Франции в назревавшем кризисе было не столько восстановить свое влияние в зоне Суэцкого канала, сколько использовать данный инцидент для устранения Г. Насера от власти. Основная ставка делалась на использование вооруженной силы. Сразу же после заявления египетского руководства о национализации канала военным министерствам Великобритании и Франции заранее – до попыток политических консультаций и переговоров по урегулированию кризиса – было отдано распоряжение разработать планы проведения соответствующей военной операции[508].

вернуться

505

Neustadt R. Presidential of Power: The Politics Leadership. N.Y.: Wiley, I960. Pp. 126—136.

вернуться

506

Karimakaran K.P. India in World Affairs ICS. London: Oxford University Press, 1963. Pp. 64—65.

вернуться

507

М. Brecher. Decisions in Israel: Foreign Policy. New Heaven: Yale University Press, 1975. P. 324.

вернуться

508

Ovendale R. The Origins of the Arab-Israeli Wars. London: Longman, 1983. Pp. 157—160.