Советский Союз в локальных войнах и конфликтах - Попов Игорь Михайлович - Страница 152

152

Сложность в принятии окончательного решения обусловливалась для Мао Цзэдуна и внутриполитическими проблемами. Возможность участия китайских войск в боевых действиях в Корее с самого начала встретила противодействие ряда видных политических деятелей Китая, в частности Линь Бяо и Гао Гана. Основные их возражения сводились к следующему: ведение военных действий за рубежом, пока страна еще не окрепла после недавней гражданской войны и борется с бандформированиями, чрезвычайно рискованно; в случае поражения китайских войск американская армия может форсировать Ялуцзян, что поставит под серьезную угрозу существование нынешнего строя и т; д.[567].

Осознание сложности военного пути разрешения кризисной проблемы выразилось в попытках КНР добиться ее ненасильственного урегулирования. Так, Пекин неоднократно предупреждал США о готовности и способности КНР вступить в войну в случае, если американские войска пересекут 38-ю параллель и начнут приближаться к р. Ялуцзян. Эти предупреждения особенно активизировались после успешной высадки американских войск в Инчхоне. Однако в Вашингтоне, рассматривавшем эти предупреждения как стратегическую дезинформацию с целью предотвратить объединение всей Кореи силой, не придали им значения. 38-я параллель была пересечена.

В конечном счете на заседании ЦК КПК 2 октября 1950 г. возобладала точка зрения Мао Цзэдуна и его сторонников. Основная их аргументация сводилась к тому, что война с США неизбежна, поскольку американские войска, захватив Северную Корею, не остановятся на р. Ялуцзян, а попытаются вторгнуться в Северо-Восточный Китай. Было выгодней навязать им боевые действия на территории Северной Кореи, защитить границы Китая наступательным, а не оборонительным способом.

Весомой была и убежденность Мао Цзэдуна в том, что рано или поздно Советский Союз окажет Китаю необходимую военную поддержку, поскольку завоевание США Северной Кореи означало бы для Москвы утрату важного военно-стратегического и военно-политического плацдарма. Наконец, Мао предполагал, что война скорее всего примет ограниченный характер: при неясных перспективах вооруженной борьбы в Корее США не осмелятся осуществить воздушные налеты на Северо-Восточный Китай, где дислоцировались советские подразделения ПВО[568].

Таким образом, этап конфронтации в американо-северокорейском кризисе 1950 г. длился свыше 3 месяцев (28 июня – 2 октября). Столь длительный его характер был обусловлен попытками политического урегулирования кризиса, труднопрогнозируемыми последствиями непосредственно военного способа его разрешения, к чему склонялась китайская сторона, необходимостью обеспечить максимально возможную, в том числе и военную, поддержку своих союзников и выбором наиболее благоприятного момента для реализации избранного способа разрешения кризиса, что отложило принятие окончательного решения.

Значительное число военно-политических кризисов в своем развитии проходит один пик (крайнюю форму обострения кризисной ситуации). Подобной динамикой, к примеру, характеризовались американо-гренадский (1983 г.), советско-польский (1946—1947 гг.), кенийско-сомалийский (1963—1964 гг.), сомалийско-эфиопский (1977 г.), американо-панамский (1964 г.), португало-гвинейский (1970 г.), франко-тунисский (1961 г.), ирако-сирийский (1976 г.), американо-севернокорейские (1968, 1969 гг.), американо-камбоджийский (1975 г.), гватемало-доминиканский (1949 г.) и другие кризисы.

В подобных кризисах вслед за достижением пика следовали, как правило, различные формы его разрешения, к основным из которых могут быть отнесены: спад кризисной напряженности и попытки политического урегулирования спорной проблемы, завершение кризиса без определенного исхода (в отсутствии договоренности – возвращение к изначальному конфликтному уровню) и, наконец, перерастание в вооруженный конфликт.

Однако в ряде случаев кризис не ограничивался в своем развитии только одним пиком, а проходил последовательно несколько наиболее острых фаз (пиков). Характерен в этом отношении Карибский кризис 1962 г.

С методологической точки зрения следует отличать «пики» кризисной ситуации и самостоятельные военно-политические кризисы, возникающими на однотипной причинной основе. Такая подмена встречается не только в публицистической, но и в научной литературе[569]. Причиной для смешения этих явлений служит, как правило, короткий временной период, в рамках которого разворачиваются кризисные события.

Таковыми, к примеру, стали Тайваньские кризисы, имевшие место дважды в течение одного года. Первый кризис по поводу Тайваньских проливов длился с августа по декабрь 1954 г.[570]. Пусковым его механизмом для Китая стало формирование при активном содействии США военно-политического блока СЕАТО в августе 1954 г., что встретило резкое осуждение китайского правительства. В речи 11 августа 1954 г. премьер-министр КНР Чжоу Эньлай подтвердил обоснованность претензий правительства КНР на объединение под своим правлением всего китайского народа. 3 сентября 1954 г. авиация КНР подвергла бомбардировке острова Куэмой и Мацзу, находившиеся под властью гоминьдановцев. Это вызвало кризис для США и Тайваня. 7 сентября тайваньское правительство в ответ нанесло ряд воздушных ударов по территории КНР. В свою очередь США 12 сентября приняли решение направить в зону конфликта 7-й флот и обратились в ООН с требованием рассмотреть обстоятельства кризиса. 1 декабря 1954 г. между США и Тайванем был подписан оборонительный договор. К этому времени КНР прекратила бомбардировки Тайваня, тем самым завершив кризис.

Вместе с тем факт подписания американо-тайваньского оборонительного договора был воспринят в Пекине как угроза национальным интересам страны. В результате спустя месяц после завершения первого кризиса возникла новая кризисная ситуация[571].

10 января 1955 г. КНР подверг бомбардировке Ташенские острова. Тайвань ответил возобновлением огня по китайской территории. На трех островах – Ташен, Куэмой и Мацзу – развернулись вооруженные столкновения между китайскими и тайваньскими войсками. В конечном счете тайваньские войска были вынуждены эвакуироваться из Ташенских островов. В создавшихся условиях президент США Д. Эйзенхауэр 24 января обратился в конгресс с просьбой предоставить ему полномочия для установления контроля в районе Тайваньских проливов.

Этот Тайваньский кризис завершился 25 марта 1955 г. без определенного исхода. Ташенские острова остались за КНР, а острова Куэмой и Мацзу с американской помощью в форсированном порядке были укреплены тайваньской стороной. Чжоу Эльлай предложил США начать переговоры по урегулированию тайваньской проблемы. Тайвань в переговорах не участвовал. Несмотря на посредничество Генерального секретариата и Совета Безопасности ООН, конкретной резолюции по проблеме принято не было.

Предпосылки для возобновления кризисной ситуации сохранились.

Как видно из этих примеров, самостоятельному военно-политическому кризису должны быть присущи все характерные этапы протекания: восприятие одним из оппонентов угрозы своим национальным интересам, ответное действие, нарастание конфронтации, пик кризиса и, наконец, та или иная форма его разрешения.

Свыше трети межгосударственных военно-политических кризисов завершились соглашениями различной формы. Они включали формальные соглашения, в том числе примирительные договоры и о прекращении огня; полуформальные соглашения, в том числе письменные обращения, устные заявления и др. формы, призывающие к прекращению огня и примирению, а также скрытые соглашения о необходимости деэскалации кризиса без письменных обращений или устных заявлений.

вернуться

567

Ibid. Pp. 171—176.

вернуться

568

Ibid. Pp. 180-I8I.

вернуться

569

См., к примеру: International Crises: Insights from Behavioral Research/ Ed. By Ch. Hermann. N.Y.: The Free Press, 1972. Pp. 5—27.

вернуться

570

Bugler W. U.S. – China Policy and the Problem of Taiwan. Boulder, Co: Colorado Associated University Press, 1971. Pp. 47—63.

вернуться

571

Hsich A.L Communist China's Strategy in the Nuclear Era. Englewood Cliffs, NJ: Prentice-Hall, 1974. Pp. 161—178.