Советский Союз в локальных войнах и конфликтах - Попов Игорь Михайлович - Страница 157

157

В ходе родезийско-мозамбикского кризиса (29.05—30.06.1977 г.) перед родезийскими вооруженными силами была поставлена задача нанести удары по экономическим объектам Мозамбика в качестве угрозы-предупреждения правительству страны за поддержку повстанческого движения ЗАНА (военного крыла Африканского Национального Союза Зимбабве)[595]. 30 мая Мозамбик ответил контрнаступлением своих вооруженных сил. Между двумя странами произошел вооруженный конфликт.

Поводом для индо-пакистанского кризиса (1965—1966 гг.) стало просачивание на территорию Кашмира так называемых пакистанских «бойцов за освобождение», намеревавшихся вызвать беспорядки в этой индийской провинции[596]. В ответ индийские войска не только вытеснили повстанцев, как первоначально намечалось в указаниях официального Дели, но пересекли линию прекращения огня и захватили большую часть районов, в которых базировались повстанцы. В ответ Пакистан направил бронетанковую колонну через линию прекращения огня в южный Кашмир, угрожая перехватить стратегически важную для Индии дорогу, связывающую административный центр Кашмира Шринагар с основной частью индийской территории. Индийские войска вторглись в Западный Пакистан. Кризис между двумя странами перерос в вооруженный конфликт.

Непредусмотренной эскалацией вооруженного насилия характеризовался также военно-политический кризис между Индией и Пакистаном по поводу Качского Ранна (8.04—30.06.1965 г.)[597].

Он возник 8 апреля 1965 г., когда индийские подразделения попытались оттеснить один из пакистанских пограничных постов на спорном участке территории. В тот же день Пакистан осуществил контратаку крупными силами на широком фронте, вызвав тем самым кризис для Индии. Между двумя странами произошли серьезные вооруженные столкновения.

По схожему сценарию развивались события в сомалийско-эфиопском кризисе (1964 г), когда вооруженные силы Сомали осуществили нападение на один из эфиопских пограничных постов[598]. Эфиопия на следующий день ответила рядом мер: пограничным силам было приказано оказывать сопротивление в приграничных районах вводилось чрезвычайное положение. В результате спорадических столкновений между странами возник вооруженный конфликт, в ходе которого эфиопские войска неоднократно вторгались на территорию Сомали.

Как правило, подобное развитие событий, характеризующееся резкой эскалацией вооруженного насилия, характерно для кризисных ситуаций, пусковым актом которых стали насильственные военные действия, и особенно для кризисов, возникающих на основе механизма «оправдания собственной враждебности». В этих кризисах инцидент, как правило вооруженный, используется для возложения ответственности за конфронтацию на оппонента, вслед за чем следует заранее подготовленное крупномасштабное наступление.

Так, индо-пакистанский кризис (1971 г.) сопровождался мелкими приграничными столкновениями между индийской и пакистанской армиями[599]. Пакистан, неоднократно обвинявший Дели в целенаправленном, в том числе и военном, поощрении сепаратистского движения в Восточной Бенгалии, с 12 октября начал массированную концентрацию войск на и иди йско-пакистанской границе. В свою очередь обвинив Пакистан в агрессивных намерениях, индийская армия 21 ноября пересекла границу Пакистана и развернула широкомасштабное наступление, в ходе которого пакистанская армия потерпела поражение.

Примерами подобного рода кризисов в послевоенный период стали американо-доминиканский (1965 г.), американо-вьетнамский (1964 г.), сомалийско-эфиопский (1977 г.), кенийско-сомалийский (1963—1964 гг.) и другие кризисы.

К вооруженному конфликту нередко приводит применение вооруженной силы и в так называемых внутривоенных кризисах, развивающихся на основе механизма «постепенного втягивания в кризис». Особенностью этих ситуаций является то, что они возникают уже в ходе ведущихся вооруженных конфликтов из-за стремления одного из протагонистов вовлечь в противоборство другие, пока еще нейтральные страны и тем самым приобрести новых союзников, лишив оппонента военной помощи или ослабив военное давление на себя, а также в тех случаях, когда воюющие стороны за счет военных успехов стремятся достичь наиболее выгодных позиций в уже ведущемся или предстоящем переговорном процессе.

Последнее было характерно для острых внутривоенных американо-вьетнамских кризисов (1968, 1969, 1971, 1973 гг.).

Острые внутривоенные кризисы с широкомасштабным применением вооруженного насилия возникали и в ходе ирано-иракской войны 1980—1988 гг. Это было связано с тем, что оба протагониста постепенно втянулись в ведение войны на истощение, непосредственно влиявшей на их политические и экономические отношения с соседними государствами.

Так, иракское руководство для ослабления экономической мощи противника стало препятствовать экспорту иранской нефти в другие страны через Персидский залив. Весной 1984 г. иракская авиация стала наносить удары по танкерам, в том числе и других государств, перевозившим иранскую нефть в Персидском заливе. Иран ответил ударами по судам Кувейта и Саудовской Аравии, оказывавшим помощь Ираку.

С сентября 1987 г. начался новый этап «танкерной войны», получивший название «минная война» из-за массированных установок Ираком и Ираном мин на путях перевозки нефти[600]. Кроме того, с начала сентября 1987 г. иранцы, используя маневренные и малозаметные средства, начали регулярные нападения на торговые суда, перевозившие нефть из стран, поддерживавших Ирак. В результате возникших для арабских государств Персидского залива внутривоенных кризисов сложились предпосылки для интернационализации конфликта.

В ходе вооруженного конфликта между Ираком и многонациональными силами (1991 г.) в ночь с 17 на 18 января Ирак нанес ракетами «Скад» провокационный удар по Израилю. В последующем ракетные удары со стороны Ирака были нанесены и по Саудовской Аравии. Их целью являлось спровоцировать ответные действия со стороны Израиля и Саудовской Аравии и на этой основе мобилизовать поддержку, в том числе и военную, других арабских стран.

Своими особенностями характеризуется угроза применения ядерного оружия в качестве крайнего средства принуждения оппонента к уступкам, которая может быть явной или подразумеваемой.

Явная угроза применения ядерного оружия выражается в официальных или полуофициальных заявлениях о подобных намерениях. Так, президент США Д. Эйзенхауэр в начале 1953 г. намеревался «косвенным образом» дать знать китайскому или северокорейскому руководству: если переговоры о перемирии не возобновятся и на них не будет достигнут прогресс, Соединенные Штаты будут «действовать решительно, без ограничений в вопросах использования оружия… Мы не будем считать себя связанными никаким мировым джентльменским соглашением»[601]. В условиях, когда противостоящая сторона (КНР) знала о том, что американские атомные боеголовки находились на о. Окинава, эта угроза звучала как достоверная. В результате ход переговоров был значительно ускорен и вскоре завершился подписанием соглашения.

Во время Тайваньского кризиса 1954 г. начальники штабов родов американских вооруженных сил на совещании 12 сентября рекомендовали начать военные действия против Китая, включая применение атомных бомб. В последующем угроза применения атомного оружия против КНР в случае эскалации военных действий неоднократно звучала из уст государственного секретаря Д.Ф. Даллеса[602]. Реальность осуществления этой угрозы сыграла значительную роль в деэскалации Тайваньского кризиса.

вернуться

595

Crises in the 20-th Century. Vol. 1. P. 320.

вернуться

596

Cupta S. Kashmir: A Study in India-Pakistan Relations. Bombey: Asia Publishing House, 1966. Pp. 134—149.

вернуться

597

Crises in the 20-th Century. Vol.1. /Oxford/ Pergamon Press, 1988. P. 209.

вернуться

598

Vidstrand C.G. /ed/. African Boundary Problems. Uppsala: The Scandinavian Institute of African Studies, 1969. Pp. 63—69.

вернуться

599

Costa В. Dismemberment of Pakistan. Ludhiana: Kalyani Publishers, 1972. P. 213.

вернуться

600

O'Ballanse Е. The Gulf War. London: Brassey's, 1988. Pp. 206—208.

вернуться

601

Амброз С. Эйзенхауер: солдат и президент. М.: Книга, лтд., 1993. С. 269.

вернуться

602

Там же. С. 345—349.