Советский Союз в локальных войнах и конфликтах - Попов Игорь Михайлович - Страница 204

Как коммунист, который несет большую ответственность за дальнейшие события, я уверен, что не только в Чехословакии, а и в Европе, во всем коммунистическом движении этот акт приведет к тому, что мы потерпим крупнейшее поражение – в развале и в крупном нарушении рядов Коммунистической партии в зарубежных странах, в странах капиталистических государств.

Я и перед этим всегда вас открыто информировал, хотя знаю, что это не всегда, может быть, было приятно. Но я человек такой: я работал в районе, работал в ЦК, всегда шел в открытую, прямо высказывал свое мнение, хотя, может быть, хотелось услышать другое. Но от правды никуда не уйдешь, а поэтому я и вам высказывал всегда правдивые свои соображения, потому что знаю партию, знаю народ. Но, видимо, не это было решающим в вашем вступлении в направлении Чехословакии и в политике правительства в этой области. Но это уже в прошлом. Я думаю, что теперь опять, как и перед Братиславой, нужно прямо взглянуть на обстановку, подумать, как помочь и как решить эту сложную проблему. Хотя я согласен с вами, тов. Брежнев, что это нельзя решить в день-два и что это будет один из самых сложных вопросов, перед какими мы вообще стояли, – и наша, и ваша партии, и наши отношения, и отношение к мировому коммунистическому движению. И, несмотря на это, все равно нужно обратить взгляд в будущее, потому что я полагаю, что нашу партию и народ это затронуло отрицательно.

В истории чехословацкого народа всегда, сотни лет тому назад, к России со времен русофильства отношение нашего народа было положительное, не было теневой стороны в этом направлении. Теперь, по-моему, случилось что-то такое, что народ и партия не понимают, потому что они не могут понять, что в стране создалась реальная обстановка для открытой контрреволюции, что нужно было принять такие меры. Все это, по-моему, создает сложную обстановку, с которой необходимо считаться.

Я только предполагаю, потому что у меня нет контактов, я не знаю, что там происходит, но все равно я знаю народ, знаю партию, и я даже не только предполагаю, но я уверен в том, что мои высказывания реальные.

Почему я это говорю? Я это говорю не для того, чтобы выражать какие-то более или менее неприятные вещи, я это говорю только для того, чтобы посмотреть на реальность положения. Потому что, если опять-таки с вашей стороны будет оценено положение нереально, то методы и поступки в решении вопроса будут неправильными и результаты не будут такими, как, может быть, вы полагаете сделать. Нужен исходный пункт в оценке реальности положения, это нужно для того, чтобы установить тактику и дальнейшие намерения в соответствии позитивного результата. С вашей стороны была нереальная оценка, хотя я думаю, что на эту тему у нас дискуссии не будет, и я бы считал правильным, чтобы ее не было, потому что в целом мы, видимо, диаметрально разошлись.

Создалась новая обстановка. Если бы я мог чем-нибудь помочь, осознавая свой партийный долг, хотя я сам не могу себе представить, что я могу сделать, чтобы помочь делу и не потерять свое коммунистическое лицо перед партией и народом, потому что меня народ и партия знают как человека, который никогда не скрывал правду. Я вышел на такую работу из первичной партийной организации, и вот теперь такая сложная и трагическая обстановка. Но нужно думать, как быть дальше.

Я, товарищи, не могу сделать никакого предложения, потому что я видел последнюю сцену из окна своей канцелярии, но потом вошли ваши люди с автоматами, вырвали телефоны – и все. С тех пор ни с кем не было контакта, и мы не знаем, что случилось. Я встретился с т. Черником, он говорит, что тоже ничего не знает, потому что его взяли таким же образом, как и меня. Был он в подвале вместе с остальными, пока не разобрались. Так мы попали сюда. Мы не знаем, что происходит, кто управляет, как идет жизнь в стране. Хотелось бы вместе с вами найти решение. Я согласен с вами, что нужно серьезно подумать, как помочь, потому что это страшная трагедия.

Л.И. Брежнев. Мы правильно понимаем, Александр Степанович, что не будем сейчас толковать ваше сообщение, это не поможет делу. Важно найти сейчас действительный выход, найти такое решение, которое бы, конечно, не сегодня и не завтра, а в будущем, восстановило положение. Поэтому мы понимаем твои последние слова как желание обоюдно с нами, со всеми другими соцстранами найти такое решение, которое проведет нас через определенные трудности, но приведет к дружбе. Мы этого хотим. На этой основе мы хотим беседовать. Так мы понимаем тебя?

А. Дубчек. Да.

Л.И. Брежнев. Теперь объективно должен оказать, что происходит. Войска прошли без единого выстрела. Армия выполнила свой долг. Ваши вооруженные силы были призваны президентом и вашими деятелями не вступать в сопротивление, поэтому человеческих жертв не произошло.

А. Дубчек. Я считаю, что одним из основных шагов, предпринятых Президиумом ЦК КПЧ (хорошо, что был телефон), было указание с нашей стороны по линии армии и государственной безопасности, рабочей милиции, было обращение к народу, чтобы ни в коем случае нигде не было никакого отпора, что это наше желание и наш призыв.

Л.И. Брежнев. Это мы тебе говорим, что жертв не было при вступлении во все города, рабочие и рабочая милиция сопротивления нам не оказывали и не оказывают по сегодняшний день, организованно не выступают. Но что, конечно, при вводе войск неприятное впечатление при всех обстоятельствах было и что, конечно, какая-то часть населения это могла принять плохо, это естественно.

Наши хотели взять и овладеть средствами пропаганды, скажем телевидением, радиостанциями и «Руде право». Остальные газеты мы не трогали. Никакого вооруженного сопротивления не было. Но огромные толпы людей были организованы в момент прихода наших войск. Получилось так, что наши стоят и те стоят. Радиостанция в это время работает и ругает Советскую власть. Наши имели приказ не стрелять, не бить. И так проходила борьба целые сутки. А станция работает, там сидят правые и дуют вовсю правую пропаганду против Советского Союза. Потом взяли «Руде право», и та же самая история, тоже без жертв.

Мы получили сообщение, что Швестка арестован. Наши войска освободили Швестку. Надо сказать, что он был в шоковом состоянии. Он был два часа в шоковом состоянии. При помощи врачей пришел в себя и сейчас чувствует себя лучше.

Начались всякие демонстрации, но без рабочего класса, без рабочей молодежи, главным образом молодчики. В некоторых местах было большое скопление народа, в других – небольшое скопление. Все проходило без стрельбы. Убили только нашего часового ночью – он ходил патрулировал, и его убили из-за угла. В Братиславе молодчики сбросили в Дунай легковую машину с двумя нашими людьми. Как будто один спасся, другой утонул. При взятии радиостанции имела место перестрелка, 13 человек наших ранено. Вот все кровавые столкновения.

Н. В Подгорный. Из окон стреляли в Праге.

Л.И. Брежнев. Стреляли с чердаков, из окон в Праге и в Братиславе. Блокировали эти дома, но никто не выходил оттуда.

Наибольше бурлит Прага.

Ты должен знать, мы не можем скрывать. Вчера, в один день, провели съезд. Здесь надо отметить о том, как у них организовано это. Собрались на автозаводе. Не знаю, правда это или неправда, но официально передают.

Н.В. Подгорный. На электроприборах.

Л.И. Брежнев. Съезд провели в клубе завода. Называют разную цифру делегатов – 800, 900, 1000 человек. Нам известно, что словаков не было там. Было только 5 словаков…

Н.В. Подгорный. Ни одного из членов Президиума не было.

Л.И. Брежнев. Избирали они, как сообщают, открытым голосованием. Пленум неизвестно какой избрали, но избрали такой центральный комитет компартии Чехословакии (зачитывает).

Печ. по: «От правды никуда не уйдешь…» (Новые документы о событиях в Чехословакии 1968 г.) // Кентавр. Историко-политологический журнал. 1993, сентябрь-октябрь. С. 91—96.

Документ №3.

Политическое письмо Посольства СССР в США об основных направлениях американской пропаганды в связи с событиями в Чехословакии

3 октября 1968 г.