Попадать, так с музыкой - Гуткин Михаил Львович - Страница 51

— Конечно, хорошо бы Федора Саввича, но это, думаю, не по чину. Тогда еще капитана Максимова из особого отдела.

— Вашего коллегу? Понимаю. Давайте сделаем так: сейчас немного отдохните, приведите себя в порядок, и через час соберемся у меня. Детей к этому времени жена уложит, и мы сможем спокойно посидеть. Жаль только, что завтра опять работа, поэтому сильно не разгуляемся. Да, Максимова я, с вашего позволения, сам приглашу.

Доползла до комнаты и плюхнулась на кровать. Минут тридцать не могла пошевелиться, только тупо пялилась в потолок. Потом подрыгала одной ногой, второй. Была бы третья — подрыгала бы и ею. Кряхтя, встала, встряхнулась, вытащила из сумки «обмывочный комплект», состоявший из бутылки водки, бутылки вина и закуски, завернула все это в газету и поплелась к Ипполитову в гости. К счастью, командирское общежитие, в котором Аркадий с женой и детьми занимал две просторные комнаты, было всего в паре сотен метров от домика, в котором поселили меня.

В дверях меня встретил Ипполитов, по-джентльменски принял у меня из рук сверток и довел до нужной комнаты. Там уже был накрыт стол. Посмотрев на строй бутылок и закуску, я поняла, что на мой комплект хозяева не рассчитывали, а рассматривали его как небольшое дополнение. Тем не менее я твердо выставила свои бутылки, купленные еще в Москве (предусмотрительный супруг позаботился), и отдала жене Аркадия, молодой полненькой женщине, принесенную закуску. Максимов уже был за столом, так что процесс пошел без промедления. Первый тост был за мои кубики, чтобы они быстрее переросли в шпалы. Я, обнаглев, заявила, что в моих планах ромбы тоже значатся, чем привела всю компанию в полный восторг. Надо сказать, что, помня о последствиях свадьбы, я налегала не столько на выпивку, сколько на закуски, которые, следует отдать должное хозяйке, были очень хороши. Пирожки с мясом и с капустой, малосольные огурчики, квашеная капустка, что-то там запеченное — все сметалось очень быстро, и пустые блюда оперативно менялись на полные. Впрочем, всего-то нас было два мужика и две бабы. Так что на всех хватило.

В перерывах между рюмками я обратила внимание на большую серую шкуру, наброшенную на диван. С одного конца шкуры был солидный хвост, а на другом конце — оскаленная морда.

— Нравится? — заметив мой взгляд, спросил Ипполитов. — Этого волка я добыл зимой. Здоровенный зверюга. Длина больше метра и вес под семьдесят кило.

— Ой, а что, здесь волки водятся?

— Конечно. А чего им не водиться? В лесах полно копытного зверья, а на хуторах можно при случае говядинкой или козлятинкой поживиться. Это сейчас, когда здесь стали разворачиваться стройки, волка немного потеснили. А пару лет назад на некоторых хуторах зимой после наступления темноты люди боялись из домов выходить. Да и сейчас кое-где волки шалят. Глухие леса и болота им не нравятся, а вот перелески и степь для волка самое оно. И человеческое жилье его не пугает. Подойдет волк зимой к околице, усядется и у-и-и. — Тут Ипполитов мастерски завыл.

— Угомонись, Аркаша, детей разбудишь, — вмешалась жена. — Хочешь выть, так иди к своим разведчикам. Там войте хоть всей ротой.

— Ну вот, — с притворным огорчением вздохнул Ипполитов, — нет, Леночка, в тебе чувства прекрасного.

— Это твой вой — прекрасное?

— Так это же дикая природа. Люди выражают свои чувства песнями, а волки — воем. Зная волков, по их вою можно определить, о чем воет волк: голоден, доволен жизнью или зовет, например, подругу погулять под луной.

— Ну а о чем был твой вой?

— Он был о том, что пора пить чай с вишневым и яблочным вареньем.

— Это да, это пора, — засмеялась Лена и стала выставлять на стол вазочки с вареньем, чашки и розетки.

Мы выпили чай, потом Аркадий рассказал несколько охотничьих историй, и на этом обмывание кубиков закончилось. Все-таки немного выпивки, хорошая беседа и чай на закуску способствовали снятию усталости, поэтому домой, то есть в свою комнату, я вернулась уже более или менее в нормальном состоянии. Залегла в койку и, поскольку мужа под боком не было (точнее, не к кому было уткнуться под бок), принялась размышлять.

Сначала стала вспоминать те крохи о начале Второй мировой войны, которые нам давали на уроках истории. Война началась в сентябре 1939-го нападением Германии на Польшу. Англия и Франция через пару дней объявили Германии войну, но, судя по первоначальным результатам, реально воевать и не думали. А когда в мае 1940 года немцы перешли в наступление, англо-французская армия моментально развалилась под ударами немцев. Это первый интересный момент: страны уже находились в состоянии войны, но, как только немцы перешли к активным действиям, союзникам наступили кранты. При таком раскладе рассуждения наших историков о том, что вот, мол, Сталин войны не ожидал и поэтому немцы сумели дойти до Москвы, выглядят, мягко говоря, странно. На самом деле получается, что в этот момент дело было не в неожиданности, а в том, что немцы просто лучше воевали. Вот этот вопрос и нужно прояснить при разговоре с Окуловым. Ясное дело, что про 22 июня говорить нельзя, но пусть объяснит провал англичан с французами, а потом попробую перевести разговор на нашу армию. Пусть обрисует, как поведут себя бойцы и командиры его дивизии в случае неожиданного нападения немцев. Вот так за мыслями глобального масштаба я сама не заметила, как заснула.

На следующий день я успешно сдала «зачет» по вождению легковой и грузовой автомашин и даже сама сумела заехать в гараж на грузовике. После этого повторился вчерашний кошмар с лошадью, правда, с некоторыми вариациями. К лошади я подошла бодро, угостила ее морковкой, после чего вскочила в седло и тут же грохнулась. Как мне объяснил, радостно улыбаясь, инструктор, прежде чем сесть в седло, нужно проверить, хорошо ли затянута подпруга. Из его объяснения я поняла главное — этот гад нарочно слабо затянул подпругу, чтобы я на личном опыте убедилась в важности этого действия. Самое правильное, по его словам, — это двойное затягивание подпруги: первый раз, когда седлаешь, — сразу не очень туго, так как лошади это очень некомфортно да и вредно, — и второй раз непосредственно перед тем, как сесть в седло. Но на этом мои неприятности не закончились. Пока я смиренно выслушивала инструктора, эта тихая и смирная Ласточка укусила меня, извините, за мягкое место. А когда я с негодованием повернулась к ней, то увидела, как лошадь смеется. Инструктор тоже хихикнул и пояснил, что это она слегка, играючи.

— Если бы она укусила вас по злобе, то вы бы неделю сидеть не смогли, — пояснил он. — А так она не кусачая, а игривая.

Да, лошадь — это не мой вид транспорта. Но тут выбирать не приходится. Как говорится, «лопай, что дают!». В моем случае это означает, что не всегда разведчик может выбирать, на чем ему передвигаться. Есть автомобиль — быстрей за руль, а если лошадь — то прыгай в седло. Снова ездила по кругу, потом немного по прямой и стала учить повороты. Короче, опять через пол часа спрыгнула у медсанбата и по накатанной дорожке поковыляла к врачу. Отлежавшись, двинула на стрельбы. Сегодня лично мне добавили стрельбу из пистолетов с двух рук. Наконец сумела все пули всадить в силуэт. Правда, стреляла только на поражение. Для задержания буду стрелять только с одной руки. Опять-таки лично для меня Ипполитов куда-то отлучился и вернулся со снайперкой. Причем, к моему удивлению, это была не мосинка, а СВТ-40.

— У мосинки бой сильнее, — сказал Ипполитов, — зато «светка» дает меньшую отдачу и после каждого выстрела не нужно передергивать затвор. Поэтому точность у вас из СВТ должна быть выше, чем из мосинки. Стрельбу будем нарабатывать на дистанциях от четырехсот до семисот метров.

Единственное, что меня удивило в снайперском варианте СВТ, — это отсутствие бленды на оптическом прицеле. Причем Ипполитов сначала даже не понял меня, когда я спросила о бленде. Лично я дома мало фотографировала — этим у нас увлекался папик, но твердо помнила, что при ярких источниках света, расположенных спереди или сбоку от фотоаппарата, на объектив нужно надевать бленду, чтобы не было бликов. Помнила также, что у современных фотоаппаратов на большинстве объективов крепится выдвижная бленда, что очень удобно. Поэтому, когда Ипполитов стал предупреждать меня о возможной демаскировке снайпера из-за блика на оптическом прицеле, я и вспомнила о бленде. Оказалось, что бленда к прицелу не предусмотрена. Пришлось внести, как сказал Ипполитов, рацпредложение — сделать бленду из картона, оклеенного черной бумагой.