Попадать, так с музыкой - Гуткин Михаил Львович - Страница 64

— Вот, товарищ младший лейтенант, видишь, как твой начальник пострадал. Пока разбирался с владельцем незарегистрированного оружия, его пес стал разбираться со мной. Но теперь уже разобрались. Ну-ка, товарищ сержант, расскажи нам, что это за ружье.

— Так я не охотник, товарищ лейтенант, — виноватым голосом заговорил участковый. — Вижу, что охотничье, и все.

— Да, ты действительно не охотник. Тогда слушай. Это гладкоствольное ружье изготовлено в мастерской братьев Ремпт в Зуле, Германия. Стволы заводов Круппа. Год выпуска примерно 1924-й. Очень неплохая двустволка и в отличном состоянии. Понятно, что хозяин не хотел с ней расставаться. Вот только откуда она у этого молодца?

— Товарищ лейтенант, если тут все уже в норме, то можно вас на пару слов? — влезла я в их разговор.

— Можно. Ох, чертов пес. Был бы ты не таким породистым, я бы тебя точно пристрелил.

С этими словами Пряхин вышел на крыльцо. Я потопала за ним.

— Игорь, а что будет этому мужику за незаконное хранение оружия?

— Дадут, скорее всего, года три. Он ведь только в этом проштрафился. Учтут крестьянское происхождение и то, что ни в каких бандах не состоял.

— А если бы он сам пришел в милицию и зарегистрировал свое ружье?

— Тогда бы с ним поговорили. Может быть, даже оставили ружье, так как он, судя по собаке, охотник. Правда, прошлый участковый, скорее всего, это ружье себе бы прихапал. За это он теперь сам лес рубит. Этот-то сержант новенький. Всего месяца два здесь участковым.

— Слушай, а обязательно этого мужика сажать? Может, зарегистрировать ружье и все?

— Видишь ли, несмотря на ушибленный кулак и дырки в штанах, лично я против него ничего не имею. Но по закону мы обязаны его арестовать. А почему это ты вдруг так заинтересовалась?

— Да вот, появилась у меня одна идея. Но для ее реализации нужно с этим мужиком нормальные отношения заиметь.

— Тогда замечу, что помощь органам ему, конечно, зачтется. Поэтому если ты сумеешь с него что-то полезное получить, то отпустим его с миром и даже ружье оставим. Давай рассказывай.

— Мне очень пес понравился. Чистопородный спаниель. Его можно использовать для наших целей.

— Каких именно?

— Я где-то читала, что таких собак с тонким нюхом можно использовать для поиска оружия, наркотиков и тому подобного. И обучить их этому не очень сложно, если инструктор грамотный.

— Так у нас овчарки есть. Они не только все, что надо, унюхают, но и врага задержать помогут.

— А много у нас таких овчарок?

Тут Игорь задумался, а потом не очень уверенно сказал:

— Не думаю, что очень много. Их содержание стоит денег, да и к каждой нужен хороший проводник. У пограничников их и то не хватает.

— Вот именно. Тем более что нам не каждый день такая собака нужна. А кормить ведь нужно каждый день.

— Ну, предположим, уговорила. А как ты будешь этого спаниеля использовать?

— Для начала предложу его хозяину обучить пса нескольким новым трюкам. Например, поиску оружия и взрывчатых веществ. Нам не нужно, чтобы этот пес кого-то задерживал. Пусть только унюхает и даст нам сигнал. А дальше мы уже сами.

— Ладно, речистая. Иди поговори с этим типом. Если уговоришь, то отпустим его с миром. Участкового в этом случае я беру на себя.

Мы вошли в дом, я попросила всех выйти и осталась один на один с мужиком, который уже оклемался и сел на лавку.

— Как тебя зовут?

— Трофим.

— Вляпался ты, Трофим, хуже некуда. Почему ружье не зарегистрировал?

— Так его бы у меня сразу отобрали, а меня бы все равно посадили. А так хоть некоторое время, но поохотился.

— С псом охотился?

— Конечно. Бес у меня очень толковый. И на утку, и на кабана — все умеет. А чего не умеет, так я его быстро обучаю.

— А сколько лет Бесу?

Трофим призадумался, а потом сказал:

— Думаю, года четыре. Его барин совсем щенком взял.

Тут он понял, что проговорился, и совсем пригорюнился.

— Да, я так и подумала, что и ружье, и пес тебе достались от прежнего барина. А куда сам барин делся?

— Так он, когда ваши пришли, в момент собрался и утек к немцам. Он хоть жил здесь, в Польше, но по родне был немцем.

— А ты, значит, успел прихватить его ружье и его собаку? И не боишься, что барин вернется и с тебя спросит?

— Ой, хватит уже с меня того злыдня. Да и не вернется он. Его же здесь сразу к стенке прислонят.

— С этим понятно. Скажи-ка, Трофим, ты хочешь, чтобы ружье у тебя осталось?

— Конечно, товарищу лейтенант, хочу. А как это сделать?

— Слушай внимательно. Ты научишь своего пса нескольким новым трюкам. Каким именно — мы тебе скажем. А потом, когда будет нужно, тебя вместе с псом будут вызывать на работу. Иногда бывает нужно что-то найти, а без собаки это сделать трудно. Такая работа может занять час или два, но может и пару дней. Зато тебя уже никто не тронет. Согласен?

— Согласен, согласен.

Еще бы, все остается при нем, да еще покровительство от власти обещают. Понятно, что согласен.

— Учти. О нашей беседе никому.

— Понятно, товарищу лейтенант. Буду нем, як могила.

Я вышла и передала наш разговор Пряхину. Он почесал в затылке, а потом сказал:

— Хорошо, сделаем так, как ты ему обещала. Только все очень подробно опиши в отчете. В конце концов, никуда этот Трофим от нас не денется. А про барина я тоже догадался. Здесь ни у кого нет таких денег на подобное ружье. Да и пес, который живет не на цепи, а в доме, — тоже для местных нехарактерно. Только вот что, Аня. Послушай мой совет. Когда будешь писать отчет, не описывай ружье подробно, чтобы кому-нибудь из начальства оно не приглянулось. Просто напиши, что нашли охотничью двустволку в хорошем состоянии.

— Понятно. Так и сделаю. Стоп, подожди, кажется, у меня появилась еще одна идея.

Глава 42

С этими словами я ринулась назад в дом. Трофим с женой в это время там наводили порядок. Я сделала знак Трофиму и вытащила его в сени:

— А скажи-ка, друг Трофим, куда ты бумаги барина дел, которые прихватил вместе с ружьем?

Я брала его на чистый понт. Просто решила, что этот жук, прихвативший в суматохе редкое и, по-видимому, дорогое ружье и хорошего пса, вполне мог заныкать кое-что еще. Трофим почти с суеверным страхом посмотрел на меня и заговорил:

— Да там бумаг было всего ничего. Небольшой мешок. Сейчас вынесу.

Понятное дело. Утянул что-то типа сундучка с деньгами и бумагами. Деньги припрятал в одном месте, а бумаги в другом. Сейчас, наверное, радуется, что про деньги не спросила. Тем временем он вынес нечто объемное, завернутое в тряпку:

— Вот все, что было.

— Ладно, так и быть, про деньги я тебя спрашивать не буду, — тут Трофим передернулся, — а это заберу.

С этими словами я, можно сказать, торжественно вытащила сверток на улицу и вручила остолбеневшему Пряхину.

— Это что еще такое?

— Это, товарищ лейтенант, бумаги, которые уносящий ноги барин забыл в своем поместье. А запасливый Трофим эти бумаги сохранил. Теперь у нас на досуге будет чем заняться.

— Да, с тобой, Анна Петровна, точно не соскучишься.

— А то! — с гордостью заявила я. — Теперь все.

Мы поехали назад в горотдел, а я по дороге думала, что сумела не то чтобы завербовать, но, скажем так, склонить к сотрудничеству человека, который может оказаться полезным и после начала войны. Вряд ли этот Трофим захочет встретиться с барином — тот ему все припомнит. Так что дорога Трофиму мной определена точно.

В отделе я сразу рванула к Васе и начала клянчить:

— Товарищ старший лейтенант, сейчас уже полвосьмого. Можно я отчет напишу завтра утром, а то не успею к ксендзу.

— Ладно, сегодня я с Пряхиным пообщаюсь, а завтра, чтобы с самого утра за отчет. Точнее, за два: по сегодняшней работе и по игре с ксендзом.

— Слушаюсь, товарищ старший лейтенант. Разрешите, я возьму мотоцикл, так как мне еще шахматы с собой тащить?