Красный принц (СИ) - Пар Даша Игоревна "Vilone" - Страница 37

– Мой тебе совет, мальчик, – раздался ленивый голос Логана, – разденься до белья. Поверь мне, во время процесса превращения мало того, что из тебя будет выходить… всякое, так и структура и форма тела начнёт меняться – соответственно одежда будет рваться, а ты будешь чувствовать многие неудобства.

Я нахмурено посмотрел на Логана, прежде подчиниться его инструкциям. После того, как я съел его плоть, гуль как-то странно стал ко мне относиться. Казалось, что он вообще потерял интерес к моей персоне. Это заставляло задуматься о собственном будущем. Зачем он обращает меня, если не испытывает от этого никакого удовольствия?

Закончив, я молча сложил одежду рядом с Марией на диване, а затем, не удержавшись, посмотрел в её сторону и печально вздохнул.

– Она будет рядом во время процесса? – спросил я.

– Не совсем, – отрицательно покачав головой, ответил он, – когда ты потеряешь сознание и будешь лежать на полу бесформенной кучкой – я отвезу её домой.

– И оставишь меня? – поражённо спросил я, – насколько я понял, процесс обращения эта та штука, во время которой ты чувствуешь боль. А что будет, если я обращусь раньше, чем ты приедешь?

– Дурак, ты серьёзно думаешь, что этот процесс может длиться несколько часов? – рассмеялся он, – мальчик, поменьше читай книги – в них многое неправда. На самом деле процесс длиться несколько недель, а то и месяц. Шутка ли – полная перестройка организма, сейчас ты фактически становишься совершенно иным существом. Такое не может случиться за несколько минут. Когда это произошло со мной, мои родители думали, что я уехал в Ирландию.

– О! – воскликнул я, а затем хмыкнул. Я чувствовал неловкость, стоя в одних трусах напротив аристократов, пускай и одна из них спит. А тем временем жар усиливался.

– Можно мне ещё стакан воды? – попросил я, опускаясь на показавшийся мне ледяным диван.

– Нет, – отрицательно покачав головой, ответил он, – поверь мне, лучше ничего больше не пить – может привести к сильной рвоте.

– Оу, – тихо прошептал я, а затем провёл рукой по влажным волосам. Прикрыв глаза, я неожиданно ощутил желание спать. Это было так приятно и успокаивающе, что я не стал сопротивляться, лишь поудобнее устроился на диване, откинув голову назад.

– Клонит в сон? – нарушив мою гармонию, спросил Логан.

– Ага, – сонно пробормотал я.

– Значит совсем скоро всё начнётся, – довольно сказал он, – приготовься, первые минуты не из приятных.

***

Это началось неожиданно и очень резко. Сквозь лёгкий сон, я ощутил, как внутри меня что-то растёт, что-то большое и очень горячее. Оно пульсировало в области живота, вызывая неприятные спазмы, так что я открыл глаза и положил руки на него.

А затем произошёл взрыв. Я никогда не смогу полностью описать этот процесс, так как боль, пришедшая ко мне, была испепеляющей, мне показалось, что я горю. Из-за этого я вскочил на ноги, чтобы мгновенно рухнуть на пол, изрыгая из своего рта всё, что было в моём желудке, пока не пошла желчь.

– Началось, – слова Логана прозвучали приглушённо, казалось, что мои уши заложило ватой.

– Помоги… мне, – хрипло воскликнул я, переворачиваясь на спину прямо в слизь.

– Тут я тебе не помощник, – ответил он, подходя ко мне и опускаясь на колени.

Гуль провёл рукой по моим волосам, убирая непослушную прядку с моих глаз.

– Ты справишься, – прошептал он, а затем поцеловал в лоб, как сына.

И ушёл из поля зрения, оставив меня наедине с моими муками, которые набирали обороты.

Многие годы спустя я вспоминал тот день, иногда ощущая ту боль, через которую мне пришлось пройти. Редкие фразы и слова способны передать хоть каплю тех чувств и той боли. Самым страшным был огонь, горящий внутри моего желудка, а затем расползающийся по телу. Затем шла боль от ломающихся костей. Этот жуткий хруст иногда снится мне по ночам, заставляя мышцы непроизвольно сокращаться от воспоминаний. Я помню, что пытался кричать, звать на помощь, но звуки пропали, я даже не могу сейчас сказать – кричал ли я или нет. Я оглох, ослеп, а затем лишился зубов и волос. Логан говорил, что человек в момент превращения напоминает старого дряхлого старика или же только что родившегося младенца – в крови, дерьме и всякой слизи. Вот каким я был. И это длилось долго, очень долго и очень мучительно. Логан соврал, когда говорил, что я потеряю сознание и не буду ничего чувствовать. Я всё чувствовал, хоть сознание и правда нередко оставляло меня наедине с агонией перерождения.

Я не помню, когда всё пошло на спад. В какой момент превращение перестало приносить муку и стало нести голод? Тот момент ускользнул из моего сознания, как и моё первое питание человеческой плотью. Я был как безумный – с жадностью набрасывался на куски мяса, что бросал мне Логан, совершенно не думая, что я делаю. Мне хотелось жрать, хотелось впиваться клыками в эту сочную, сладкую, как патока, плоть. Отстранённо, я замечал, что моё тело стало другим, что внешность – грязная и больная изменилась, но всё это не волновало мой разум – я хотел есть.

После того, как превращение перешло в финальную стадию, Логан перенёс меня в какое-то подвальное помещение, где были камеры, похожие на клети из психиатрической лечебницы, в одну из таких камер он меня и поместил. Я знаю, зачем он это сделал – я ещё не был разумен, чтобы быть на свободе – моя жажда только проснулась и она требовала приношений. Которые Логан делал каждый божий день.

Я также не знаю, когда рассудок стал возвращаться ко мне. Просто время от времени я становился спокойным, садился в угол и вспоминал фрагменты из прошлого. В такие дни мне казалось, что я действительно сумасшедший и меня держат здесь по очевидной причине. Я думал всё, что произошло со мной – плод моих галлюцинаций. Думал, что гули не существуют, как и прочее сверхъестественное. В такие минуты мне становилось легче – мой мир был заключён в границах общего человеческого разума, это дарило покой. Вплоть до того момента, как я вновь терял контроль и начинал бросаться на стены и дверь, в надежде выбраться отсюда и отведать живой плоти. Я рычал, как бешеный зверь, выл, царапал стены, кричал, хныкал, скулил, я делал всё, что привлечь внимание и получить пищу. Такой стала моя жизнь.

Всё изменилось в один миг, когда я вновь обрёл рассудок и на этот раз кристально-чистый. Я смог оценить свой внешний вид, отсутствие одежды, грязь, застывшую сплошной коркой на теле, а также длину сальных волос на голове и изменившуюся форму пальцев на руках. У меня не было зеркала, чтобы увидеть, каким я стал, но того, что я видел и чувствовал было достаточно, чтобы понять – я не сумасшедший, и не заперт в психиатрической лечебнице. Я нормальный новорожденный гуль. И с этим нужно смириться.

Тогда я с силой постучал в дверь и громким голосом сказал:

– Логан! Я вернулся!

Конечно, сразу в мою клеть никто не пришёл. Мне потребовался не один час, прежде чем ко мне спустились. И это был не Логан.

– Мистер Штейн? – с лёгкой хрипотцой в голосе, спросили у меня, когда входная дверь открылась.

Передо мной предстал взрослый мужчина около сорока лет. Первое, что я увидел в нём, были его ясные голубые глаза, внимательно осматривающие меня и мою камеру.

Вся его внешность говорила об уверенности, силе и зрелости. Волосы мужчины были светлые и короткие, и расчёсаны на прямой пробор. Широкий, волевой подбородок, плотно сжатые губы, россыпь морщин на низком лбу и возле глаз, а также впалые щёки, резко очерчивающие его узкие скулы. Такое лицо не вызывало симпатию, так как оно не было красивым, но давало понять – с таким человеком шутки плохи.

Такой же была и его фигура – высокий рост в совокупности с прямой осанкой и буграми мышц, проступающих сквозь одежду, делали его опасным человеком. А поза, которую он принял, проходя в комнату, говорила, что он всегда настороже и готов как защищаться, так и нападать, если придётся.

Одет он был неброско, какой-то шерстяной тёмно-синий джемпер да широкие, свободные штаны чёрного цвета и военные ботинки с широкой резиновой подошвой, вот и всё, что можно сказать о нём.