Страхи мудреца. Книга 1 - Ротфусс Патрик "alex971" - Страница 15

— Кто же он такой? — вполголоса спросил я. — Младший сын какого-то лорда?

Она чуть заметно качнула головой, откинутая прядь волос упала, скользнув по моей руке.

— Нет, он сам лорд.

— Скете та ретаа ван! — выругался я. — Прячьте ваших сыновей и дочек!

Денна снова беззвучно рассмеялась. Ее тело затряслось от сдерживаемого смеха.

— Стой смирно! — шикнул я, осторожно беря ее за ушко.

Денна сделала глубокий вдох, выпустила воздух и наконец успокоилась. Я вдел серьгу ей в ухо и отступил в сторону. Она ощупала сережку, отступила назад и сделала реверанс.

— Покорно благодарю за помощь!

Я снова поклонился ей. Поклон был не такой изысканный, как в прошлый раз, зато куда более искренний.

— К вашим услугам, госпожа моя!

Денна тепло улыбнулась и пошла прочь. Глаза у нее снова смеялись.

Я для проформы обошел оставшуюся часть второго яруса, но Трепе, похоже, не было. На третий этаж я решил не ходить, чтобы избежать неловкости при второй встрече с Денной и ее дворянчиком.

Сим сидел с оживленным видом, какой у него бывает после пятой кружки. Манет развалился на стуле, с полузакрытыми глазами, удобно пристроив кружку на выпуклом брюхе. Вил выглядел точно так же, как всегда, его темные глаза были непроницаемыми.

— Трепе нигде нету, — сказал я, садясь на место. — Увы.

— Жаль, жаль, — сказал Сим. — А что, не нашел он тебе еще покровителя?

Я с горечью покачал головой.

— Амброз запугал или подкупил всех дворян на сто километров в округе. Они не желают иметь со мной дела.

— А отчего Трепе не возьмет тебя себе? — спросил Вилем. — Ты же ему нравишься!

Я покачал головой.

— Трепе уже поддерживает троих музыкантов. Точнее, даже четверых, но двое из них — супружеская пара.

— Четверых? — в ужасе переспросил Сим. — Да как же ему на еду-то хватает?

Вил с любопытством склонил голову набок. Сим подался вперед и принялся объяснять:

— Трепе, конечно, граф. Но владения его не столь уж обширны. Содержать четверых музыкантов на его доходы — это несколько… экстравагантно.

Вил нахмурился.

— Так ли уж дорого обходятся выпивка и струны?

— Но ведь покровителю приходится предоставлять им не только это! — Сим принялся загибать пальцы: — Во-первых, официальный документ о покровительстве. Во-вторых, стол и кров для каждого из них, и ежегодная плата, и костюм его фамильных цветов…

— Два костюма, как правило, — перебил я. — Каждый год.

Пока я рос в труппе, я не особенно ценил ливреи, которыми обеспечивал нас лорд Грейфеллоу. Однако теперь я не мог не думать о том, насколько улучшился бы мой гардероб, если бы я каждый год получал целых два новых костюма.

Появился мальчишка-подавальщик. Симмон улыбнулся, не оставляя сомнений насчет того, кому мы обязаны бокалами ежевичного бренда, которые появились перед каждым из нас. Сим молча вскинул свой бокал, приветствуя нас, и отпил солидный глоток. Я приподнял свой бокал в ответ, Вилем — свой, хотя ему это далось не без труда. Манет остался неподвижен. Похоже, он задремал.

— И все равно, что-то не сходится, — сказал Вилем, ставя бокал обратно на стол. — А что получает покровитель, кроме опустевших карманов?

— Покровитель получает репутацию, — объяснил я. — Затем музыканты и носят ливреи. Кроме того, у него всегда под рукой те, кто будет забавлять гостей на приемах, на балах, во время торжественных событий. Иногда они пишут песни или пьесы по его заказу…

Вил по-прежнему был скептиком.

— И все равно, сдается мне, что покровитель мало что выигрывает.

— А это потому, что ты видишь только половину картины, — сказал Манет, внезапно выпрямляясь на стуле. — Ты же городской парень. Ты не представляешь, каково это — родиться и вырасти в селе, стоящем на землях какого-нибудь лорда. Вот, скажем, земли лорда Гординга, — продолжал Манет, рисуя на столе круг пролитым пивом. — А ты — добрый поселянин, живущий вот здесь.

Манет взял опустевший бокал Симмона и поставил его внутри круга.

— В один прекрасный день в ваше село является мужик в цветах лорда Гординга.

Манет взял свой, полный бокал бренда, проскакал им по столу и остановился рядом с пустым бокалом Сима, стоящим в кругу.

— Этот мужик останавливается в местном трактире и целый вечер поет для всех желающих.

Манет плеснул немного бренда в бокал Сима.

Сим, не дожидаясь приглашения, ухмыльнулся и выпил.

Манет объехал бокалом вокруг стола и снова въехал в круг.

— А в следующем месяце в село приезжают еще двое, тоже в его цветах, и устраивают представление кукольного театра.

Он плеснул в бокал еще бренда, и Симмон лихо опрокинул его.

— А через месяц приезжают бродячие актеры.

Все повторилось еще раз.

Потом Манет взял свою деревянную кружку и с грохотом простучал ею по столу и въехал в круг.

— И тут приезжает сборщик налогов в той же самой ливрее!

Манет многозначительно постучал пустой кружкой по столу.

Сим слегка растерялся, потом спохватился и плеснул Манету из своей кружки.

Манет взглянул на него и требовательно пристукнул кружкой еще раз.

Сим со смехом вылил в его кружку остатки своего пива.

— Все равно ежевичный бренд нравится мне больше!

— Ну вот, а лорду Гордингу нравится сполна получать все положенные ему налоги, — сказал Манет. — А людям нравится, когда их развлекают. А сборщику налогов нравится, что никому не придет в голову его отравить и зарыть по-быстрому позади заброшенной мельницы.

И он отхлебнул пива.

— Так что все остаются довольны.

Вил серьезно наблюдал за всем происходящим, не сводя с собравшихся своих темных глаз.

— Да, тогда понятно.

— Ну, на самом деле нельзя сказать, что все руководствуются настолько грубым расчетом, — заметил я. — Вот Трепе искренне хочет помогать музыкантам совершенствоваться в своем мастерстве. Ну а некоторые знатные люди относятся к своим артистам, как к лошадям в стойле.

Я вздохнул.

— И все равно это было бы лучше, чем теперь, — у меня-то и того нет.

— Ну, ты ж смотри не продавайся задешево! — усмехнулся Сим. — Дождись уж хорошего покровителя. Ты этого достоин. Ты ничем не хуже любого из музыкантов, кого я здесь слышал.

Я промолчал, из гордости не сказав им правды. Я был настолько нищ, что они себе этого даже представить не могли. Сим принадлежал к атуранскому дворянству, родители Вила были торговцы шерстью из Ралиена. Им всем казалось, что бедность — это когда тебе не хватает на выпивку.

Сейчас, когда впереди маячила оплата за обучение, я не смел потратить лишнего пенни. Я не мог себе позволить покупать ни свечи, ни чернила, ни бумагу. У меня не было ни драгоценностей, которые я мог бы заложить, ни денежного содержания, ни родителей, которым можно было бы написать и попросить денег. Ни один уважающий себя ростовщик не ссудил бы мне ни единого шима. И неудивительно: я был безродный сирота из эдема руэ, чье имущество поместилось бы в холщовый мешок. Да и мешок-то не очень большой.

Я поднялся на ноги прежде, чем разговор мог перейти на неловкую почву.

— Ну ладно, пора и мне сыграть.

Я взял свой футляр с лютней и отправился к углу стойки, где сидел Станчион.

— Так что ты приготовил нам сегодня? — спросил он, оглаживая бороду.

— Сюрприз.

Станчион, уже начавший подниматься с табурета, остановился.

— Надеюсь, не такой сюрприз, от которого в заведении начнутся беспорядки или пожар?

Я, улыбнувшись, покачал головой.

— Это хорошо!

Он улыбнулся в ответ и направился к сцене.

— Тогда на здоровье, сюрпризы я люблю!

ГЛАВА 6

ЛЮБОВЬ

Станчион вывел меня на сцену, поставил стул без подлокотников и вышел вперед, чтобы поболтать с аудиторией. Я развесил свой плащ на спинке стула. Огни начали тускнеть.

Я положил на пол свой потрепанный футляр с лютней. Футляр выглядел еще более жалко, чем я сам. Когда-то это был весьма недурной футляр, но с тех пор он был свидетелем многих событий и повидал немало разных дорог. Теперь кожаные петли потрескались и стали жесткими, а корпус местами износился до того, что сделался тонким, как бумага. От первоначальных пряжек осталась только одна: изящная вещица гравированного серебра. Остальные я заменил чем попало, так что теперь футляр был усеян разнокалиберными застежками из блестящей латуни и тусклого железа.