Страхи мудреца. Книга 1 - Ротфусс Патрик "alex971" - Страница 71

Денна запнулась, сглотнула, и слова снова хлынули неудержимым потоком:

— Я же знала, что она для тебя главное в жизни! Я потому и хотела, чтобы у тебя был надежный футляр! Я просто не подумала, что это выйдет так…

Она опять сглотнула, стиснула кулачки. Тело ее так напряглось, что она почти дрожала.

— Господи, какая же я дура! Ничего не соображаю. Вот всегда у меня так. Я все порчу!

Ее волосы растрепались, и я не видел, какое у нее сейчас лицо.

— Что же со мной не так? — сказала она глухим, рассерженным голосом. — Почему я такая идиотка? Могу я хоть раз в жизни сделать все как следует, а?

— Денна! — мне пришлось ее перебить, она говорила без перерыва, останавливаясь только, чтобы набрать воздуху. Я взял ее за локоть, она застыла. — Денна, ты никак не могла этого знать, — перебил я. — Ну, сколько времени ты сама играешь? Месяц? У тебя когда-нибудь был свой собственный инструмент?

Она покачала головой. Ее лица по-прежнему не было видно за волосами.

— Лира у меня была, — тихо ответила она. — Но всего несколько дней, потом случился тот пожар.

Она наконец подняла голову. Лицо у нее было абсолютно несчастное. Глаза и нос опухли и покраснели.

— Так все время получается. Я пытаюсь сделать что-нибудь хорошее, а все выходит наперекосяк!

Она горестно взглянула на меня.

— Ты просто не представляешь, каково это.

Я расхохотался. Как же здорово было снова получить возможность смеяться! Смех забурлил у меня в животе и вырвался наружу нотами золотого рожка. Этот смех сам по себе стоил трех горячих обедов и двадцати часов сна.

— Еще как представляю! — сказал я, заново ощутив синяки на коленях и полузажившие шрамы на спине. Рассказать ей, что ли, каких глупостей я наворотил, пытаясь вернуть ее кольцо? Но потом я решил, что, если расскажу, как Амброз пытается меня убить, ее настроения это не улучшит. — Денна, я просто король по части замечательных идей, которые идут наперекосяк!

Она улыбнулась, шмыгнула носом и вытерла глаза рукавом.

— И разревелись еще, как два придурка. Хороша парочка, а?

— Угу, — хмыкнул я.

— Прости меня, — повторила она, переставая улыбаться. — Я просто хотела сделать для тебя что-нибудь хорошее. Но у меня это плохо выходит.

Я поцеловал руку Денны, взяв ее в ладони.

— Денна, — сказал я от всей души, — это лучшее, что для меня вообще когда-нибудь делали!

Она фыркнула, неделикатно усомнившись в моих словах.

— Честно-честно, — сказал я. — Ты — моя блестящая монетка у дороги. Ты важнее соли, прекраснее луны в долгую ночь, проведенную в дороге. Ты сладкое вино на губах, песня на языке, смех в моем сердце.

Щеки у нее вспыхнули, но я продолжал, забыв обо всем.

— Ты слишком хороша для меня, — говорил я. — Ты роскошь, которой я не могу себе позволить. И все-таки идем со мной! Я угощу тебя ужином и буду часами распинаться о том, какое ты чудо.

Я встал и поднял ее на ноги.

— Я буду играть тебе. Я буду петь тебе песни. И до конца этого дня никто на свете нам не помешает!

Я склонил голову набок, давая понять, что это вопрос.

Губы Денны дрогнули в улыбке.

— Звучит неплохо, — сказала она. — Я не прочь хотя бы на один день избавиться от всего мира!

Много часов спустя я возвращался в Университет упругим, энергичным шагом. Я насвистывал. Я напевал. Лютня у меня на плече была легка, как поцелуй. Грело ласковое солнышко. Дул прохладный ветерок.

Удача снова начала поворачиваться ко мне лицом.

ГЛАВА 31

ТИГЕЛЬ

Теперь, когда моя лютня снова была при мне, жизнь сама собой начала налаживаться. Работать в артной сделалось проще. Занятия давались легко. И даже Элодин сделался как-то вразумительнее.

Поэтому я с легким сердцем навестил Симмона в алхимическом корпусе. Он отворил на мой стук и жестом пригласил заходить.

— Работает! — возбужденно воскликнул он.

Я прикрыл за собой дверь, и он подвел меня к столу, на котором стояли ряды колб, пробирок и горелок на угольном газу. Сим гордо улыбнулся и продемонстрировал мне низенькую плоскую баночку, в каких обычно держат грим или румяна.

— Покажешь? — спросил я.

Симмон разжег горелку, и пламя веером ударило в дно плоской железной сковородки. Мы немного постояли, слушая, как оно шипит.

— А у меня башмаки новые! — между делом сказал Сим, задирая ногу повыше.

— Отличные башмаки, — машинально сказал я, потом спохватился и наклонился поближе. — Они что, подкованные? — удивился я.

Он кровожадно усмехнулся. Я расхохотался.

Сковородка нагрелась, Сим открыл баночку и обмакнул кончик пальца в прозрачное вещество внутри. А потом величественным жестом поднял руку и уперся пальцем в раскаленное дно сковородки.

Меня передернуло. Сим самодовольно улыбнулся и еще немного постоял так, прежде чем отвести палец.

— Невероятно, — сказал я. — Вы, ребята, творите безумные вещи. Тепловой щит!

— Нет, — серьезно возразил Сим. — Это совершенно неверный образ мыслей. Это не щит. И не изоляция. Это все равно что лишний слой кожи, который выгорает прежде, чем твоей настоящей коже станет горячо.

— Ну да, как будто у тебя руки мокрые, — сказал я.

Сим снова покачал головой.

— Да нет, вода проводит тепло. А это вещество — нет.

— Значит, это изоляция.

— Короче! — вышел из себя Сим. — Заткнись и слушай! Это алхимия. Ты в ней ничего не смыслишь.

Я примирительно помахал рукой.

— Да знаю, знаю!

— Нет уж, скажи это вслух! Говори: «Я ничего не смыслю в алхимии».

Я насупился.

— Алхимия — это не просто химия с кое-какими дополнительными особенностями, — сказал он. — А это значит, что, если ты не выслушаешь меня, ты сделаешь собственные выводы, и это будет смертельная ошибка. В самом деле смертельная.

Я набрал воздуху в грудь и с шумом выдохнул.

— Ну ладно. Объясняй.

— Наносить ее надо быстро, — сказал Сим. — У тебя будет примерно десять секунд на то, чтобы равномерно размазать ее по рукам и предплечьям. Стереться она не может, но, если слишком сильно чесать руки, слой может истончиться. К лицу вообще не прикасайся. Глаза не три. В носу не ковыряйся. Ногти не грызи. Она вроде как ядовитая.

— Вроде как? — переспросил я.

Он не ответил и поднял палец, которым тыкал в раскаленную сковороду.

— И это не латные перчатки. Как только она подвергается воздействию жара, она начинает выгорать.

— А вони не будет? — спросил я. — Чего-то такого, что может выдать ее присутствие.

— Нет. На самом деле она не выгорает. Просто разлагается.

— Разлагается? На что?

— На компоненты, — буркнул Симмон. — Она разлагается на сложные компоненты, но тебе этого не понять, потому что ты ничего не смыслишь в алхимии.

— А дышать этим не опасно? — спросил я.

— Не опасно. Иначе бы я ее тебе не дал. Это старинная формула. Испытанная и проверенная. Так вот: поскольку тепла она не проводит, твоим рукам сначала будет нормально, а потом сразу очень горячо.

Он многозначительно взглянул на меня.

— Так что очень рекомендую перестать хвататься за горячее до того, как вся она выгорит.

— А как определить, когда она выгорит?

— Никак, — коротко ответил Сим. — Потому я и советую воспользоваться чем-нибудь другим, а не голыми руками.

— Чудесно!

— При контакте с алкоголем она превращается в кислоту. Но довольно слабую. Ты вполне успеешь ее смыть. А вот если смешать ее с большим количеством воды — скажем, сто к одному, — она становится горючей.

— А если туда нассать, она превратится в сладкую конфетку? — расхохотался я. — Ты что, побился об заклад с Вилемом, сколько чуши я способен скушать? Ни одно вещество не становится горючим, если смешать его с водой!

Глаза Сима упрямо прищурились. Он протянул мне пустой тигель.

— Ладно! Набери сюда воды.

По-прежнему улыбаясь, я подошел к баку с водой в углу комнаты. Бак был такой же, какие стояли у нас в артной. Для артефакции тоже необходима чистая вода, особенно когда смешиваешь глины или закаливаешь металлы, которые нельзя подвергнуть загрязнению.