Кровавые сны владык - Сафин Эльдар - Страница 22

Мартусу говорить о случившемся он не собирался — хотя бы потому, что через неделю и впрямь пойдет большой обоз из Тар-Меха, и упустить или спугнуть его было бы большой ошибкой, за такое Рамен не погладит помощника по голове.

Айра

Неподалеку от Ранта, столицы провинции Алые Грязи, к личному тумену Дайрута присоединилось еще три тумена.

И темники, двоих из которых поставил на эти места давным-давно хан Разужа, а третий принадлежал к большому и уважаемому роду, темники, ставшие верными слугами нового хана, не были в восторге, обнаружив, что придется подчиняться недавним мальчишкам из Рыжих Псов.

Не говоря уже об Айре, бывшей в их глазах не умнее лошади или младенца.

Первый темник, Джамухар, начинал воевать вместе с Разужей, помнил еще прежние походы, в которых они объединяли под своими клинками степь. Он был из того же рода, что и убитый Дайрутом хан, — высокий и гибкий, и хотя в его волосах блестела седина, а глаза во время советов прищуривались так, что казалось, что он спит, на самом деле разум его оставался светлым, а движения — быстрыми.

Второй сделался темником после ряда побед над варварами, его звали Текей, и был он невысок и объемист. На первый взгляд Текей казался веселым и добродушным, но по рассказам Айра знала, насколько безжалостен этот толстяк к врагам, проблемы он предпочитал решать просто — с помощью пыток и убийств.

Ни Разужа, ни Дайрут даже не пытались сделать его наместником в одной из завоеванных провинций, потому что прозвище Текея было «Бешеный пес», и едва он прекращал воевать, как тут же начинал развлекаться за счет казней. Но если требовалось покорить бунтующий город или нагнать страху на почувствовавшие излишек свободы земли — Текей шел туда и через некоторое время возвращался, неся руки и головы покаявшихся жителей.

В тумене Текея служило больше всего орков и гоблинов, ему нравилось командовать людоедами, и он больше остальных жалел о том, что Дайрут приказал их всех убить. Хотя и люди, ходившие под началом толстого темника, были по нраву такими же, как зеленокожие.

Третий темник, Абыслай, считался ставленником Дайрута.

Якобы последний хан помог ему подняться от обычного тысячника до хозяина мощного тумена, некогда принадлежавшего Вадыю. Но, по слухам, Дайрут никогда не доверял Абыслаю, и только хватка старого лиса, его жестокость и хитрость помогли ему возвыситься.

Все трое относились к Ритану, Коренмаю и Имуру с легким презрением.

Они выслушивали приказы, кивали — и ничего не делали, а то и поступали наоборот. Их собственные тумены были готовы в любой момент встать на защиту командиров.

И Орда около Ранта застряла, хотя Айра и хотела как можно быстрее двинуться к Жако, но теперь это было не в ее власти.

В громадном шатре, поставленном Джамухаром, каждый вечер собирался совет. Шатер этот мог вместить сотню нукеров, но здесь сидело всего десять мужчин — темники, бывшие соратники Дайрута, несколько доверенных тысячников и одна женщина.

Как именно Коренмай смог уговорить допустить ее на совет, осталось загадкой, но то, что ее присутствие не нравилось старым воинам, она видела. С Айрой никто не разговаривал, у нее ничего не спрашивали, а когда она пыталась что-то сказать, на нее смотрели, как на заговорившую овцу.

Джамухар совершенно не стеснялся говорить при ней, что после того, как она родит наследника, было бы неплохо забрать ребенка и отправить ее в степь, под присмотр к уважаемым людям, чтобы своим недостойным поведением она не опозорила память отца и деда будущего хана, чтобы не навлекла тень на сына.

Текей с Абыслаем поддакивали ему и сетовали, что даже сейчас она часто остается с «глупыми юнцами», и такое поведение не подобает женщине, носящей будущего владыку мира.

Под юнцами они подразумевали Коренмая, Ритана и Имура, для которых начались поистине черные времена. Их собственное войско оказалось куда меньшим, чем три тумена старых темников, и даже в преданных тысячах пошли разговоры, что было бы неплохо, если бы всем управляли не мальчишки, выросшие на войне, а зрелые мужчины, хорошо помнящие и обычаи степи, и все победы Орды, начиная от самой первой.

Однажды утром, ничуть не стесняясь сидевшей на совете Айры, Джамухар предложил Текею взять Ритана и Коренмая под стражу. Имур в то утро уехал вместе с собственной тысячей на разведку, и эта поездка обещала затянуться на несколько дней, а потому о нем речи не зашло.

— Дайрут ошибся, приблизив их к себе, — добавил он в конце краткой речи. — Посланцы урултая слишком много ели и слишком мало думали, мы соберем более уважаемых людей, и они поддержат наши решения.

Бывшая королева Дораса оказалась бессильна помочь союзникам — она не могла выйти из шатра, не могла позвать кого-либо к себе и вынуждена была просто сидеть и ждать.

Вечером вновь собрался совет, но на этот раз уже без Коренмая и Ритана.

— Орде нужна твердая рука, — заявил Джамухар, сидя с полуприкрытыми глазами. — Я считаю, что таким человеком может быть Абыслай.

— То, что он может похвастаться знатными предками, не говорит о его разумности, — возразил Текей. — Кроме того, мы говорим сейчас не о том, кто может возглавить Орду, а о том, кто может ее сохранить для внука хана Разужи.

Абыслай, сидевший напротив Айры, напрягся.

— Я уважаю вас, — сказал он осторожно. — И все уважают вас. Как потомок ханов, я могу вызвать подозрение у урултая и достойных темников. Пусть лучше от имени внука хана Разужи правит тот, кто дольше служил деду. Я считаю, это должен быть Джамухар.

Айра видела, что все трое говорят не то, что думают, что их слова имеют несколько слоев.

Привыкшая общаться с Ританом, Коренмаем и Имуром, она почему-то решила, что все в Орде такие же, как они, однако тот же Джамухар мог на равных сесть за стол переговоров с Параем Недером, и бывшая королева Дораса не была уверена, что поставила бы на главу своей тайной канцелярии.

Трое темников перекидывались фразами, в которых предлагали друг другу стать покровителем нерожденному пока еще будущему хану, которого, как совершенно точно понимала Айра, теперь уже может не быть — просто потому, что она на самом деле не беременна, а план с девушками принадлежал Коренмаю, ну а тот сам вскоре потеряет возможность воплощать в жизнь какие-то планы.

— Я не смогу взять на себя эту ношу, — покачал головой Текей. — Я простой воин, который привык, что ему указывают на гору — значит, нужно сровнять ее с землей. Указывают на город — и он берет его штурмом. Указывают на врага — и он разбивает его. Пусть лучше наследника Разужи оберегает Джамухар.

После этой фразы они замолчали, и Айра неожиданно поняла, что все кончилось, что двое таким странным образом проголосовали за третьего.

— Я думаю, правой рукой должен стать Текей, — осторожно сказал Абыслай.

Айра тяжело вздохнула — начинался следующий этап, темники собирались поделить оставшуюся власть.

Этот вздох словно напомнил присутствующим, что они не одни.

— Мать внука хана Разужи не может вынести таких долгих мужских разговоров, — веско произнес Джамухар.

Двое его собеседников кивнули.

Текей встал и вышел, а через несколько мгновений вернулся со старухой, которая в последнее время присматривала за Айрой, — и королева Дораса все время опасалась, что эта мегера как-то вызнает, что ребенка нет, а живот округлился от подложенной под платье подушки.

Пожилая женщина, бубня себе под нос что-то сердитое, вывела Айру из шатра, и там к ним присоединились воины из отрядов Джамухара. Они прошли почти половину огромного лагеря, прежде чем добрались до того шатра, в котором сегодня предстояло ночевать бывшей королеве.

Последние дни она каждую ночь проводила в новом месте — для Джамухара это было само собой разумеющимся, он и сам никогда не оставался в одном шатре два раза, и, по слухам, хан Разужа при жизни делал так же.

Охраняли ее вроде бы не особенно тщательно — двое-трое воинов из личной гвардии одного из темников, и каждый раз новые, что не горели желанием разговаривать и хорошо знали свое дело. Но Айра видела, что за ней следят и что сбежать, вернуть свободу не выйдет.