Одинокий голубь - Матц Тамара П. - Страница 100

Чего ему больше всего хотелось, так это невозможного: чтобы ничего из того никогда не происходило. Куда лучше вообще не узнать наслаждения, чем потом постоянно испытывать боль. Мэгги была женщиной слабой, но тем не менее ее слабость едва не поглотила его силу. Иногда одна мысль о ней заставляла его думать: стоит бросить делать вид, что он еще способен вести за собой людей.

Сейчас, сидя на обрыве и наблюдая за поднимающейся луной, он снова ощутил старую печаль. Ему почти казалось, что нечего ему делать среди этих людей, что он должен уехать куда-нибудь на запад, бросить стадо, забыть о Монтане, покончить с этой привычкой вести людей за собой. Странно казаться столь безупречным в их глазах и одновременно ощущать такую пустоту и печаль внутри себя.

Калл мог еле-еле слышать, как ирландец все еще поет свои песни. Еще раз проревел техасский бык. Интересно, подумал Калл, все мужчины ощущают такую разочарованность в себе? Он этого не знал. Возможно, большинство предпочитают в себе не копаться. Пи Ай, к примеру, скорее всего так же мало думает о своей жизни, как и о том, с какой стороны лучше подходить к лошади. И то, у Пи Ая не было Мэгги, еще один парадокс. Пи Ай остался верен своим принципам, а он — нет.

И все же, вспомнил Калл, он видел, как плачет при воспоминании о женщине, которая уехала больше пятнадцати лет назад, такой человек, как Август Маккрае, самый беспечный из всех, кого он когда-либо знал.

Наконец он почувствовал себя немного лучше. Так случалось всегда, когда он оставался один на более или менее долгое время. Дул легкий ветерок. Изредка всхрапывала Чертова Сука. По ночам он обычно разрешал ей пастись на длинной веревке, но на этот раз аккуратно обмотал конец веревки вокруг талии, прежде чем положить голову на седло и закрыть глаза. Если Синий Селезень действительно где-то поблизости, дополнительная предосторожность не повредит.

47

Пока Ньют ехал сквозь сумерки, он так волновался, что у него разболелась голова. Такое часто с ним случалось, если от него ждали слишком многого. Проехав пару миль, он начал бояться, что проскочил лагерь Лорены. Мистер Гас велел ехать на восток, но Ньют не был уверен, что едет правильно. Если он не найдет лагеря, он, вне сомнения, покроет себя позором. Над ним будут постоянно смеяться, а Диш Боггетт откажется вообще с ним разговаривать. Ведь все знали, что Диш неравнодушен к Лорене.

С огромным облегчением он услышал, как фыркнула кобыла Лорены в ответ на приветственное фырканье Мыши. По крайней мере, этого позора ему удалось избежать. Он подскакал к маленькому лагерю и сначала даже не заметил Лорену, увидел только мула и лошадь. Затем разглядел и ее. Она сидела, прислонясь спиной к дереву.

Во время пути он старался придумать, что он ей скажет, но при виде нее все немедленно забыл. Он перевел Мышь на шаг, пытаясь найти нужные слова, но по не понятной причине голова отказывалась работать. Он также обнаружил, что дышит с трудом.

Лорена подняла голову, заметила его, но не встала. Она осталась сидеть, ожидая, что он объяснит свое появление. Ньют мог разглядеть ее бледное лицо, но из-за темноты трудно было определить выражение.

— Это я, — наконец выговорил он. — Меня зовут Ньют, — добавил он, сообразив, что Лорена скорее всего этого не знает.

Лорена промолчала. Ньют вспомнил разговоры о ее молчаливости. Да, это оказалось правдой. Кроме сверчков, не было слышно ни звука. Его гордость по поводу такого важного задания начала быстро таять.

— Меня послал мистер Гас, — объяснил он. Лорена пожалела, что Гас прислал мальчика. Бандит не вернулся, и она не чувствовала себя в опасности. Ей казалось, что Джейк вот-вот приедет. Как бы он ни злился, он не захочет обойтись без нее три ночи подряд. Ей не хотелось, чтобы парень торчал здесь. К ней вернулось старое ощущение, к которому она привыкла за большую часть своей жизни. Она даже была ему рада. Ей приятнее и спокойнее было одной, чем с парнем. И вообще, зачем посылать мальчишку? Все равно он бы с бандитом не справился.

— Ты поезжай назад, — велела она. Она устала от одной мысли, что парень будет здесь всю ночь.

Ньют совсем растерялся. Он не ожидал, что она скажет именно это. Ему приказали ехать и караулить ее, и он не мог ослушаться приказа. Но он не мог также и не послушаться Лорену. Вот и сидел он на Мыши, мучительно думая, как же ему поступить. Ему даже почти хотелось, чтобы что-нибудь случилось, — внезапное нападение мексиканцев или еще что. Пусть его убьют, зато ему не придется выбирать, кого ослушаться, — мистера Гаса или Лорену.

— Мистер Гас сказал, чтобы я остался, — нервничая, проговорил он.

— Ну его, Гаса, — бросила Лорена. — Возвращайся.

— Наверное, мне лучше передать ему, что у вас все в порядке, — промолвил Ньют, ощущая полную беспомощность.

— Сколько тебе лет? — неожиданно спросила Лорена, удивив его.

— Семнадцать, — ответил Ньют. — Я знал Джейка, когда был маленьким.

— Ладно, возвращайся, — опять повторила Лорена. — За мной не надо присматривать.

На этот раз в ее голосе звучало больше дружелюбия, но легче ему от этого не стало. Теперь он хорошо ее видел, она сидела, подобрав колени.

— Ну, тогда до свидания, — проговорил он. Лорена промолчала. Он повернул к стаду, чувствуя, что не справился с заданием.

Внезапно ему пришло в голову, что он может перехитрить ее. Он может охранять ее так, что она и знать не будет. Тогда ему не придется возвращаться в лагерь и признаваться, что Лорена выставила его. Если он это сделает, ковбои будут шутить по его поводу до самой Монтаны и приписывать ему вещи, которых он вовсе не собирался делать. Он даже не знал с полной определенностью, что же он мог попытаться сделать. Вернее, представлял весьма смутно.

Проехав, как он считал, с полмили, он остановился и спешился. По его новому плану он собирался оставить Мышь. Если он попробует подъехать ближе на Мыши, кобыла Лорены может заржать. Он привяжет Мышь и прокрадется назад пешком, нарушив основное правило ковбоев: никогда не бросать лошадь. Возможно, это правило касалось схваток с индейцами, думал Ньют. Если индейцы поймают тебя на земле, тебе, безусловно, придет конец.

Но ночь была такой прекрасной, тихой, спокойной, луна стояла высоко, так что Ньют решил рискнуть. В такую ночь не страшно, если он привяжет Мышь на не сколько часов. Он обмотал поводья вокруг ветки дерева и пошел к лагерю Лорены. Остановившись среди нескольких дубов в ста ярдах от Лорены, сел, прислонясь спиной к стволу дерева, и вытащил пистолет. Это помогло ему чувствовать себя готовым ко всему.

Сидя так, он снова предался своим любимым мечтам о том, как он становится все лучше и лучше как ковбой и даже капитан признает, что он первоклассный работ ник. И Лорена тоже замечает его успехи. Он не зашел в своих мечтах так далеко, чтобы думать о женитьбе на ней, по он представлял себе, как она приглашает его спешиться и поговорить.

Но пока они разговаривали, он начал ощущать, что что-то не так. То он видел лицо Лорены, то нет. Каким-то образом его мечты перешли в сон, который внезапно кончился. Он проснулся от испуга, хотя не сразу сообразил, чего же именно он напугался. Просто знал, что пришла беда. Он все еще сидел под деревом с пистолетом в руке, но до него доносился странный звук, похожий на барабанный бой. Он не сразу сообразил, что это топот бегущего скота. Он мгновенно вскочил и тоже кинулся бежать к Мыши. Он не имел представления, насколько близко стадо, бежит ли оно в его направлении, но не остановился, чтобы прислушаться. Он знал, что должен добраться до Мыши и вернуться к Лорене, помочь ей, если стадо свернет в ее сторону. С запада до него донеслись крики ковбоев, по всей видимости, пытающихся повернуть стадо. Вдруг прямо перед ним возникла группа бегущих коров, штук пятьдесят — шестьдесят. Они пробежали мимо него к скалам.

Ньют бежал изо всех сил, не потому, что боялся быть затоптанным, нет, он хотел найти Мышь и по стараться помочь Лорене. Он бежал, весь покрытый потом, с трудом переводя дыхание. Он надеялся, что никто из ковбоев не заметит, что он без лошади. Он крепко сжимал пистолет и бежал, бежал.