Одинокий голубь - Матц Тамара П. - Страница 225

Диш решил, что сразу же после постройки дома он поедет в Небраску. Его мучила мысль, что кто-то может приехать и завоевать сердце Лори. Это сделало его наиболее активным работником на валке деревьев, как только началось строительство. Большинство других ковбоев, особенно Джаспер и Нидл, такого рвения не проявляли и раздражали Диша тем, что постоянно устраивали перерывы, заставляя его рубить в одиночку. Они сидели и курили, поглядывая, не появился ли медведь, в то время как Диш работал и звук его топора раз носился по всей долине реки Милк.

Работа едва успела начаться, как произошло событие, резко изменившее отношение к ней людей. Этим событием стала пурга, которая мела с севера в течение трех дней. Их спасло лишь то, что Калл оказался достаточно прозорливым и заранее сделал запас дров. Ковбоям и в дурных снах не снился такой холод. Они разожгли два огромных костра и сбились в кучу между ними, подкладывая поленья и замерзая с той стороны, которая не была повернута к огню. В первый день видимость была нулевая, ковбои даже страшились отойти к лошадям, опасаясь потеряться в бешеном вихре снега.

— Куда хуже, чем песчаная буря, — заметил Нидл.

— Ага, и куда холоднее, — поддержал его Джаспер. — Я практически засунул ноги в костер, а пальцы, черт бы их побрал, все равно замерзают.

Диш, к большой досаде, обнаружил, что от дыхания его усы смерзаются, — он и не представлял себе, что такое возможно. Ковбои надевали на себя все, что у них имелось, и все равно ужасно мерзли. Когда пурга кончилась и вышло солнце, холод отказался отступить. Стало даже еще холоднее, и на снегу образовался жесткий наст, на котором все скользили и падали, даже если шли всего несколько шагов до фургона.

Одному лишь По Кампо, казалось, такая погода была по нутру. Он все еще в основном полагался на свое серапе да найденный где-то старый шарф и приставал ко всем с предложением пойти и застрелить медведя. По его теории, мясо медведя помогло бы им легче переносить холод. Если и нет, то медвежья шкура уж точно бы пригодилась.

— Ага, а эти проклятые медведи наверняка считают, что человеческое мясо им тоже бы пригодилось, — предостерег Соупи.

У Пи Ая, самого высокого в команде, появился новый повод для страха — он боялся, что его утащит со снежной лавиной. Он всегда боялся зыбучих песков, а теперь находился в таком месте, где все на многие мили вокруг представляло собой холодный вариант зыбучих песков.

— Я так думаю, укрой весь этот снег тебя с головой, обязательно замерзнешь, — повторял он снова и снова, пока всем уже до смерти не надоел. Большинство уже успели порядком поднадоесть друг другу своими от дельными жалобами — вместе все переносилось легче.

Ньют тоже обнаружил, что у него нет желания ни говорить, ни слушать, единственное, о чем он мог думать, так это о том, чтобы согреться, так что он старался по возможности проводить побольше времени у костра. Единственными частями тела, которые он постоянно уверенно чувствовал, были страшно мерзнущие руки, ноги и уши. Когда кончилась пурга и они поехали проверить стадо, он обвязал голову старой байковой рубашкой, чтобы уши напрочь не отмерзли.

Стадо пережило пургу сравнительно благополучно, хотя часть коров забрела далеко на юг, и их пришлось оттуда пригонять.

Несмотря на это, через несколько дней после пурги они сумели соорудить просторный бревенчатый дом с камином и трубой, последнее — дело рук По Кампо. Он воспользовался несколькими днями оттепели, чтобы понаделать массу кирпичей из глины, которые при следующем морозе основательно промерзли. Они едва успели покрыть дом крышей, как началась следующая пурга. Но на этот раз они уже так не мерзли.

К всеобщему удивлению, капитан Калл отказался жить в доме. Он поставил старую палатку Уилбергера в защищенном месте у ручья и спал в ней, только иногда разводя небольшой костер у входа.

По утрам ковбои ожидали, что найдут его замерзший труп, но ничего подобного не случилось. Он приходил каждое утро, обнаружив, что они все проспали и не же лают вылезать из-под теплых одеял на мороз.

Но надо было еще построить загоны, коптильню, обустроить дом. Калл следил за тем, чтобы все работали, пока он сам проверял стадо, иногда беря с собой Ньюта. Он убил несколько бизонов и научил Ньюта их разделывать.

Старый Хью приезжал и уезжал, когда хотел, на своей пятнистой лошадке. Хотя он постоянно разговаривал, когда был с ними, у него появлялось то, что он называл тоской, и он исчезал иногда дней на десять сряду. Однажды, когда выдался довольно длительный период потепления, он прискакал весь возбужденный и сообщил Каллу, что видел пасущийся милях в двадцати к югу табун диких лошадей. Им крупно повезло, они загнали их в узкий каньон и поймали всего милях в пятнадцати от дома. Лошадки были мелкие, но все еще толстые после лета. Берт Борум, лучше всех бросающий лассо, заарканил восемнадцать лошадей, они их спутали и привели в свой табун.

Верный своему слову Диш взял расчет и уехал сразу же после того, как они поймали диких лошадей. Калл было думал, что пурга образумит парня и он передумает, так что очень рассердился, когда Диш попросил с ним расплатиться.

— Сейчас не время путешествовать по неизвестной местности, — сказал капитан.

— Я тащил весь этот скот сюда, — заметил Диш упрямо. — Полагаю, назад дорогу найду. И у меня есть пальто.

У Калла при себе было мало денег, но он договорился о кредите в небольшом банке в Милс-Сити, так что он выписал Дишу чек на его зарплату, используя дно большой сковороды в качестве стола. Дело было сразу после завтрака, так что некоторые из работников наблюдали за процедурой. Накануне прошел небольшой снег, и равнина вокруг была ослепительно белой.

— Черт, мы можем сразу устроить тебе похороны, — ворчал Соупи. — Ты и до Йеллоустон не доберешься, тем более до Небраски.

— Это все та шлюха, — заявил Джаспер. — Он спешит, пока никто его не опередил.

Диш покраснел и резко повернулся к Джасперу.

— Она не шлюха, — отрезал он. — Бери свои слова назад, а то надеру тебе уши, черт побери.

Джаспера испугала перспектива драки. Он подзамерз, да и знал к тому же, что ему не стоит тягаться с Дишем. Руки тоже замерзли, они у него постоянно замерзали, так что одна мысль, что придется ими орудовать, показалась ему неприятной.

— Ну, я хотел сказать, что она была ею в прежние годы, — поправился он. — Я не знаю, чем она сейчас зарабатывает на жизнь.

Диш в холодной ярости зашагал прочь. Он недолюбливал многих из ковбоев за их неосторожные замечания в адрес Лори во время путешествия, так что не считал нужным тратить много времени на прощание. По Кампо снабдил его таким количеством провизии, что он едва сел на лошадь.

Диш считал, что в этом нет необходимости.

— У меня есть ружье, — уверял он, — а здесь полно дичи.

— Тебе может не захотеться охотиться в пургу, — заметил мудрый По Кампо.

Когда Диш собрался уезжать, Калл велел ему взять запасную лошадь. Диш в основном ехал на Милочке всю дорогу на север и собирался на ней же и вернуться, но Калл настоял, чтобы он взял еще лошадь на всякий случай.

— Лошадь всегда может охрометь, — заметил он. Все молча стояли вокруг, расстроенные отъездом Диша. Ньюту хотелось расплакаться. Смерти и разлуки — как много в них общего.

В самый последний момент Диш тоже почувствовал тоску при мысли, что он всех бросает. Хотя большинство работников были грубыми неумехами, все равно они — его companeros. Он любил маленького Ньюта, ему нравилось дразнить Джаспера. Он даже тайно привязался к Липпи, который сам себя назначил помощником повара и редко отходил от большого камина.

Но Диш зашел уже слишком далеко, назад пути не было. Опасности его не страшили. Он должен увидеть Лорену, вот и все. Он сел на лошадь и взял в руки поводья.

Пи Ай, находившийся у загонов по серьезной надобности — Монтана плохо подействовала на его пищеварение, — пропустил все приготовления к отъезду. С того дня, как он узнал о смерти Гаса, он пребывал в печальном настроении, а вид собирающегося уехать Диша расстроил его окончательно.