Одинокий голубь - Матц Тамара П. - Страница 71

— Мы должны были ждать грозу, — заметил Калл. — Они часто бывают в это время года.

И все равно песчаная буря ночью, когда скот еще не натренирован, а в команде почти одни сопляки, — испытание серьезное.

— Как ты думаешь, мы успеем переправиться через реку, прежде чем нагрянет буря? — спросил он, но Дитц отрицательно покачал головой. До реки было еще несколько миль, а солнце уже садилось.

— Там крутая переправа, — сообщил Дитц. — Ночью опасно.

Ньют как раз подъехал, чтобы напиться, и первое, что он услышал, — сообщение о надвигающейся песчаной буре. Для него, как он думал, большой разницы это не составляло; он и так все время ехал в клубах песка. Ему приходилось прополаскивать рот шесть-семь раз, прежде чем он мог съесть тарелку бобов, не чувствуя на зубах песка.

Калл сомневался. Он как-то не рассчитывал на бурю здесь, в этих зарослях, да еще с необученным стадом. О стольком необходимо было подумать, что поначалу он не знал, с чего начать. Ему знакомо было это чувство еще со времен работы рейнджером. Иногда в сложной ситуации его мозг уставал от тяжелых дум. На некоторое время он отключался и приходил в себя, обнаруживая, что делает то, чего и не планировал. Он никогда не понимал, какой механизм заставляет его действовать, но что-то всегда срабатывало, и он обнаруживал, что действует, прежде чем соображал, что пора действовать.

Он уже ощущал, что ветер переменился. Погода выдалась тихой, но он чувствовал на щеке горячее дыхание с юга. Он пережил столько бурь в Лоунсам Дав, когда песок, крутясь, несся из Мексики так быстро, что его удары о кожу ощущались, как уколы. Чертова Сука нервничала и беспрестанно оглядывалась, хорошо понимая, что их ждет.

— Нас ожидает грязноватый закат, парни, — заметил Август.

И действительно, солнце уже едва было видно, только его края еще желтели, образуя ободок вокруг темного диска. На западе и юге тучи поднятого вверх песка напоминали коричневую завесу, хотя высоко над ней все еще сияли яркие вечерние звезды.

Боливар остановил фургон и принялся рыться в груде одеял, разыскивая свое серале.

— Пойди скажи Дишу и Соупи, чтобы остановили стадо, — велел Калл Ньюту. Парнишка обрадовался полученному заданию и отправился объезжать стадо. Пока скот вел себя спокойно, просто передвигался и пощипывал траву, если таковая попадалась. Диш расслабленно сидел в седле.

— Похоже, тебя повысили, — заметил он, когда Ньют подъехал поближе. — Или меня понизили.

— Буря идет, — сказал Ньют. — Капитан велел остановить скот.

Диш взглянул в небо и ослабил завязанный вокруг лица платок.

— Хотелось бы, чтобы эти проклятые бури приучи лись приходить днем, — ухмыльнулся он. — Не знаю почему, но стоит мне собраться вздремнуть, как они тут как тут.

Он с презрением относился к бурям, как и положено первоклассному работнику. Ньют пытался ему подражать, но у него плохо получалось. Он никогда еще не попадал в бурю ночью, да еще со стадом в несколько тысяч голов, и не ждал от этого ничего хорошего. Тут-то как раз все и началось. Не успел он подъехать к Соупи, как налетели тучи песка. Солнце исчезло внезапно, будто кто-то прикрыл его крышкой, и равнина погрузилась в сумерки за несколько минут.

— Бог ты мой, похоже, дело серьезное, — сказал Соупи, поправляя свой платок так, чтобы он закрывал нос, и поплотнее натягивая шляпу. Потеря шляпы при неожиданных порывах ветра оказалась куда более серьезной проблемой, чем Ньют мог предположить. Она вечно слетала, пугая лошадей и скот. Он был благодарен Дитцу за то, что тот приделал к его шляпе ремешок из сыромятной кожи, так что Ньют не рисковал опозориться и потерять ее в критический момент.

Ньют собирался вернуться к фургону, но буря не оставила ему на это времени. Пока Соупи поправлял платок, они увидели, как небольшие тучи песка несутся с юга в неясном свете через заросли карликового дуба. Эти маленькие тучки казались живыми, ударялись о мескитовые деревья и карликовые дубы, как бегущие волки, проскальзывали под коровьи животы и проносились над их спинами. Но за этими тучками следовал поток, только не воды, а песка. Ньют лишь разочек взглянул, чтобы определить направление, и его глаза тут же забило песком.

Именно в тот момент, когда он ослеп, скот пустился бежать, как будто его подтолкнул этот поток песка. Ньют услышал, как помчалась лошадь Соупи, и тут же Мышь тоже перешел в галоп. Вот только Ньют не знал, куда он мчался. Он потер пальцами глаза, надеясь убрать песок, но впечатление было такое, будто он потер их наждачной бумагой. Потекли слезы, и песок превратился в грязь, налипшую на ресницы. Временами он что-то видел одним глазом, и сразу же пришел в ужас, обнаружив себя в центре стада. Рог задел его по ноге, но Мышь увернулся, и ничего страшного не произошло. Ньют перестал пытаться что-то разглядеть и сосредоточился на том, чтобы удержаться в седле. Он знал, что Мышь сумеет перепрыгнуть через любой куст не выше его головы. Он ужасно расстроился, потому что понимал, что не выполнил свои обязанности. Капитан вовсе не хотел, чтобы он находился в голове стада, а он там оказался, потому что у него не хватило проворства вернуться назад, так что, если он обречен, а Ньют считал, что это именно так, тут только его вина. Один раз показалось, что он услышал крик, и воспрянул духом, но звук мгновенно потонул в вое ветра, который даже заглушал топот копыт. Когда Ньют снова обрел способность видеть, особой пользы это не принесло, поскольку было так темно, хоть глаз выколи.

Сквозь рев ветра и топот копыт он неожиданно услышал звук ломающейся ветки. Еще секунда, и ветка ударила его по лицу и он оказался в гуще кустарника. Он понял, что попал в заросли, и решил, что тут-то ему придет конец, так как Мышь споткнулся и едва не упал на колени, но сумел удержаться на ногах. Все, что Ньют мог сделать, это прижаться поплотнее к луке седла и прикрыть лицо рукой.

К его огромной радости, стадо скоро замедлило бег. Заросли были настолько густыми, что всем стадом через них не пробраться, и оно разбилось на отдельные группы. Та часть, где оказался Ньют, скоро перешла на шаг. Ньюту казалось чудом, что он все еще жив. Затем он услышал пистолетные выстрелы впереди и справа, звук которых мгновенно донес до него все усиливающийся ветер. Когда он попытался выпрямиться в седле, у него создалось впечатление, что он давит спиной в тугую дверь. Он сделал попытку повернуть Мышь, поскольку все еще надеялся добраться до своего места в хвосте стада, но Мышь поворачиваться отказался. Это разозлило Ньюта. Ведь это он должен принимать решения, а не Мышь. Лошадь шла кругами, но не хотела двигаться навстречу ветру, и Ньют в конце концов сдался, потому что он к тому же подозревал, что не сможет найти фургон или основное стадо.

В коротких интервалах между порывами ветра он слышал звук сталкивающихся в темноте коров. Они двигались медленно, и Ньют позволил Мыши идти в одном темпе с ними. Он уже отволновался свое и теперь просто ехал, ни о чем не думая. Ему казалось, что он едет так давно, что пора бы и ночи кончиться, но она все продолжалась, и песок по-прежнему жег его лицо. Заметив вспышку света на западе, он сначала удивился, настолько она была мгновенной, что он даже не признал в ней молнию. Но она сверкнула снова и стала вспыхивать постоянно, хотя все еще очень далеко. Сначала Ньют ей обрадовался, так как мог увидеть, что он движется с несколькими сотнями скота, и объезжать заросли.

Но когда молния приблизилась, она принесла гром, который перекатывался, как гигантские булыжники. Мышь вздрагивал, за ним вздрагивал и Ньют. Затем, вместо того чтобы змеиться по небу, молнии стали спускаться вертикально в землю, образуя толстые столбы и издавая ужасный треск.

Во время одной из вспышек Ньют заметил Диша Боггетта всего в тридцати футах от себя. Диш тоже его заметил и подъехал. При следующей вспышке Ньют увидел, что Диш натягивает на себя желтый дождевик.

— Где Соупи? — спросил Диш. Ньют не имел представления.

— Он, видно, не в ту сторону свернул, — сказал Диш. — Большая часть скота здесь. Тебе надо было взять дождевик. Скоро пойдет тот еще дождь.