Битва за Россию - Платонов Олег Анатольевич - Страница 72

Главной целью Шулхан-аруха, как и Талмуда, было популяризировать идею обособленности евреев от других народов, консолидировать их в особую неформальную организацию, объединенную общими притязаниями на «племенную исключительность», «избранность», «необыкновенную талантливость» по сравнению с другими народами. Талмудические идеи Шулхан-аруха внушали иудеям, что они единственные законные повелители человечества якобы по праву, данному им от Бога.

Распространявшие среди евреев Шулхан-арух иудеи-талмудисты сделали все, чтобы отделить себя от других народов, противопоставить всему человечеству. Согласно Шулхан-арух:

1. Все, кроме евреев, являются неполноценными существами, равными животным, с которыми можно обращаться, как заблагорассудится.

2. Понятие «мораль» неприемлемо к неевреям, которых можно безжалостно эксплуатировать, обманывать, обирать, преследовать, дискриминировать, грабить, насиловать и даже убивать.

3. Имущество неевреев является потенциальной собственностью евреев.

4. Евреи — высшие существа, им принадлежит будущее, сам «бог» «дает им право» господствовать над человечеством.

5. Все, кто не признает «право» евреев господствовать над миром, должны быть уничтожены.

В ранге «священных» догматов талмудисты навязали еврейскому народу множество унизительных мелочных ограничений и предписаний в отношении различных обрядовых омовений, запретов есть с иноверцами из одной посуды и употреблять особую пищу. За нарушение этих постановлений иудеям грозили страшными карами (вплоть до смерти).

Содержание Шулхан-аруха практически не было известно христианам вплоть до конца XIX века. Только в 1883 году в журнале «Вестфальский Меркурий» было опубликовано исследование крещеного еврея Бримана, выступившего под псевдонимом Юстус, в котором впервые для широкой публики были переведены на немецкий язык 100 самых характерных законов Талмуда. Со стороны иудейских организаций делалась попытка дискредитировать это исследование, обвинив автора и редактора журнала в подлоге. Однако на основании заключения авторитетной экспертизы правильность перевода законов Талмуда была установлена неопровержимо. Иск иудейских организаций был отклонен как необоснованный и злонамеренный.

Русский путь еще не пройден*

[* Интервью газете «Подмосковье». 3.05.1997 г.]

Пожалуй, трудно сегодня среди современных служителей пера найти писателя более русского по духу, чем Олег Платонов. Его книги «Русский труд», «Путешествие в Китеж-град», «Воспоминание о народном хозяйстве», «Русская цивилизация», «Убийство Царской семьи», «Правда о Григории Распутине» стали библиографической редкостью. Но уникальный материал, собранный в них, нашел свое продолжение в его многотомнике «Терновый венец России», изданном по благословению митрополита Санкт-Петербургского и Ладожского Иоанна. Работы Олега Платонова хорошо известны в Америке, Германии, других странах мира. У нас их можно увидеть разве что на книжных лотках и в православных лавках. Сегодня, когда мы снова на перепутье, книги Платонова позволяют сориентироваться в окружающей действительности, сделать правильный выбор духовных и нравственных ценностей.

—  Олег Анатольевич, главным героем ваших книг и статей выступает русский народ. Ему вы посвящаете свои исследования, очерки, монографии, нарочито выступая против сложившихся правил и норм. Ведь сегодня само словосочетание «русский народ» употреблять не принято. Его заменило безликое «россияне».

—  Но почему же сегодня? Словом «русский» брезговали и передовое дворянство, декабристы и так называемые народовольцы, большевики — все партии и движения, ополчившиеся против царя. При Хрущеве и Суслове в ЦК КПСС была разработана установка: не употреблять понятие «русский народ». Именно русский, а не армянский, грузинский или любой другой.

—  Воспринято это было как достижение социализма, и никто против не выступал. С понятием «советский народ» связывают хрущевскую «оттепель», на волне которой вырос Горбачев, избавивший страну от засилья КПСС...

—  А что такое КПСС? Тот самый костяк, который цементировал все государство. Тонкий замысел Ленина как раз в том и состоял, чтобы партию встроить в общество и государство таким образом, чтобы гибель партии означала бы и гибель государства. Сталин, как ни парадоксально, пытался изменить этот механизм в пользу русского народа в предвоенное и особенно в послевоенное время. По документам можно проследить, как проводилось четкое квотирование должностных лиц в госаппарате, в сфере культуры, искусства. Ведь при большевиках в двадцатые—тридцатые годы многие должности были заняты нерусскими. В некоторых ведомствах нерусские составляли от 60 до 80 процентов. И Сталин не раз говорил, что это подрывает основы государства.

Во время войны партия даже по составу резко изменилась. Вместо большевистских космополитов в нее пришли новые люди, а вместе с ними и новые лидеры. Одним из них был Жданов, который занял отчетливую русскую позицию. Он привел с собой целую когорту единомышленников: Вознесенского, Кузнецова, Попкова и других. Сталин совершенно отчетливо представлял себе: если он уйдет, то его преемником по партии будет Кузнецов (секретарь ЦК), по государству — Вознесенский (председатель Госплана).

— Выходит, грузин Сталин был более русским по духу, чем его учитель Ленин или Хрущев?

— Хрущев отменил все те национальные реформы, которые проводил Сталин, изменил систему формирования правительственных учреждений по национальному принципу. Хрущев отменил обязательное обучение русскому языку в национальных школах, в то время как в той же Америке или во Франции вместе с языком той или иной народности обязательно преподавался и государственный. В результате у нас выросло целое поколение людей, лишенных возможности нормального межнационального общения.

— Но был же и 37-й год, когда погибло немало русских.

— Однако предыдущие чистки, которые вели большевики, носили ярко выраженный антирусский характер — по сути, уничтожались основы нации. Важно понять, что в тридцать седьмом Сталин уничтожал не личности, а кланы. Ведь у каждого нерусского большевика могла быть русская жена, множество всяких секретарей других национальностей — возникал слоеный пирог. Людей расстреливали не за определенную вину, а за принадлежность к клану. Да, это было беззаконие. Но после тридцать седьмого года государственный корабль поплыл более уверенно...

Опасаясь прихода к власти тех людей, которым прочил свое наследство Сталин, Берия, Маленков, Хрущев затевают против них настоящую интригу. Эта зловещая троица после смерти Жданова сумела добиться у Сталина (используя его подозрительность) ареста и расстрела всей русской партии — более двух тысяч человек. Именно они могли составить ядро общества для успешного проведения национальной русской реформы. Этим шагом в последние годы жизни уже больной Сталин сам создал вокруг себя вакуум, уничтожил опору, остался один на один с людьми, которых сам в свое время учил высшей политической интриге. В начале пятидесятых он совершал грубые ошибки. Став заложником своей системы, Сталин перечеркивал то, с чего начинал во время войны и в первые послевоенные годы.

— Олег Анатольевич, давая нетрадиционную оценку сталинскому времени, не боитесь ли вы прослыть сталинистом или коммунистом?

— Я вовсе не сторонник коммунистов и не могу согласиться с теми, кто связывает с ними надежды на возрождение России. Быть патриотом — вовсе не значит причислять себя к коммунистической партии, в какие бы одежды нынче она ни рядилась. А что касается оценки того или иного правителя, то как бы сегодня к нему ни относились кремлевские идеологи, для историка всегда важен объективный подход, чтобы понять не только мотивы его поведения, но и суть происходящего в то или иное время. Только правда истории позволяет здраво судить о прошлом и настоящем. А без этого, согласитесь, невозможно строить, как раньше говорили, действительно светлое будущее.