Иностранец ее Величества - Остальский Андрей Всеволодович - Страница 50

Но при этом все должны были вести себя прилично и притворяться, что вот просто навещают двух ничем не примечательных дам, ради этого из Лондона и со всей страны едут… Великое все же дело — английское лицемерие!

Анна Листер тоже не удержалась, съездила в Лланглен. Две леди и перед ней, естественно, не раскололись. Разочарованная Анна вернулась в свой Йоркшир и сказала: «Нет, мы пойдем другим путем». И этот путь привел ее в Кутаиси.

Для чего я так подробно пишу об этом? Ну, во-первых, Анна Листер все же была пионером (или пионеркой?), первопроходцем и нельзя не отдать ей должного. Человеком отважным, решительным и самостоятельным, настоящей интеллектуалкой. Ну, а во-вторых, меня лично поразил общий уровень образованности и начитанности провинциальных английских дам начала XIX века. Причем обратите внимание: не о высшем свете речь и не о лондонской интеллигенции. И не о представительницах знати. Отец Анны, профессиональный военный, едва дослужился до капитана. Ну, тетка, правда, была замужем за богатым помещиком, но тоже голубой кровью похвастать не могла. И круг приятельниц Энн опять же состоял примерно из таких же, как она, состоятельных, но не родовитых особ, получивших приличествующее их социальному статусу образование. И при этом они читали Ювенала в оригинале, знали древнегреческий, болтали по-французски. О чем-то, по-моему, это все-таки говорит.

Интересно, как определяют некоторые современные справочники и энциклопедии титул Энн Листер: gentlewoman. В английском языке такое, конечно же, существует, но не слишком часто встречается. И означает следующее: дама со всеми чертами джентльмена, но в женском варианте. Не до конца, правда, в женском, если приложить к ней миф об Ахиллесе…

Homo Britannicus

«Люди ли англичане?» Так назвал свою книгу, впервые опубликованную в 1931 году, голландский ученый и журналист Густаф Ренир (Dr. G. J. Renier «The English: Are They Human?»). Книга, и особенно ее название вызвали такой восторг у самих англичан, что она с тех пор несколько раз перепечатывалась. Даже в тяжелейшие годы Второй мировой войны нашлись деньги на очередное издание. Надо же было как-то отвлекаться от тяжких реалий, а для англичанина (или, по крайней мере, джентльмена) нет лучше развлечения, чем возможность посмеяться над собой… Да и идея странности, «отдельности» от остального человечества, в те годы часто воспринималась как комплимент. Льстит она некоторым и до сих пор.

Содержание этого сочинения, правда, не совсем соответствует своему лихому названию: книга написана несколько академично, выдавая серьезный научный бэкграунд автора.

Центральный мотив — речь идет не об отдельных эксцентриках, а о целой стране, о странной, эксцентричной нации. Англичане, пишет автор, придумали себе ритуалы, управляющие их жизнью, и этим прежде всего они отличны от других землян. Доктор Ренир приводит примеры. Однажды иностранный ученый, не будучи представлен английскому коллеге, просит его о помощи — показать дорогу в лекционный зал. Но тот отворачивается и быстро уходит, будто и не слышал ничего. Позднее, в тот же день их официально представляют друг другу, и тут же оказывается, что англичанин приветливый, милейший человек. Но пока представление не состоялось, незнакомца для него словно бы не существует.

А как обстоит дело в наше время? Я и сам бывал в схожих ситуациях, вынужден был заговаривать с британцами, коим представлен не был. Спешу доложить: ситуация изменилась за семьдесят минувших лет. Но не полностью. Дорогу мне показывали. Однако при этом у джентльменов часто бывал сконфуженный вид, они точно себя пересиливали, иногда даже растерянно оглядывались по сторонам.

И к дамам случалось мне обращаться в поисках выхода из затруднительных ситуаций, и должен сказать, что они даже легче мужчин шли на контакт. Огромный прогресс по сравнению с ситуацией тридцатых годов прошлого века. В те времена большой полицейский чин предлагал считать простое обращение к незнакомой даме на улице со словами «Добрый вечер» достаточным основанием для того, чтобы арестовать мужчину по обвинению в непристойном поведении.

Доктор Ренир выводит целую антропологическую теорию, доказывающую, что реакция англичан на любые жизненные ситуации в корне отличается от остальных Homo sapiens, поскольку диктуется прежде всего ритуальными правилами. «Англичане проходят сквозь жизнь так, будто каждый ее момент является частью некоего торжественного ритуала, который прописан в каждой своей детали», — пишет голландец.

Отдельную главу доктор Ренир назвал «Интеллект как социальный грех». Как и многие до него и после, он поражается удивительному английскому свойству «презирать ум и умных людей». Однако, на мой взгляд, это — распространенное заблуждение, результат непонимания, несовпадения культурных традиций и менталитетов. Нет, англичане, разумеется, уважают ум, а также умников и умниц. А вот чего они терпеть не могут, так это хвастовства, «умничанья». По правилу «недосказанности» воспитанный человек, джентльмен, должен в обыденных, посторонних разговорах преуменьшать свою ученость и интеллект, хотя они очень даже пригодятся ему на рабочем месте и будут там оценены по заслугам. Если же иностранец по незнанию это правило нарушает, от него действительно могут презрительно отвернуться, даже если он говорит неглупые вещи.

А вот цитата на схожую тему — об уме и погоде — из еще одной полюбившейся англичанам книги о них.

«Обсуждая погоду, никогда не противоречьте собеседнику. Пусть идет град или снег, пусть ураганный ветер вырывает деревья с корнем, все равно — если кто-то скажет вам: „Какой приятный день, не правда ли?“ — отвечайте без запинки: „Хорош денечек, что и говорить!“ Выучите этот диалог наизусть. Если вы ничего другого так и не скажете за всю свою жизнь, у вас все равно будет шанс прослыть удивительно остроумным человеком, наделенным выдающимся интеллектом, очень наблюдательным и к тому же обладающим чрезвычайно хорошими манерами».

Это написал венгр Джордж (Дьёрдь) Микеш, которого я уже цитировал в главе про английский секс. Свою книгу он опубликовал в 1946 году, но с тех пор ее тоже переиздают бесконечно, она стала просто классикой английской литературы. Называется эта книга: «How to be an alien» — «Как быть чужеземцем». Правда, слово «alien» как раз из тех, что с большим трудом поддаются переводу. Оно значит еще и «отщепенец», «изгой» и даже «инопланетянин» и «выродок». То есть масса резких, отрицательных коннотаций. Но именно этим словом и по сю пору официально именуют в Британии приехавших жить на Альбион иностранцев. На что последние (особенно те, кто неплохо знает английский) справедливо обижаются. Ведь для обозначения чужеземца есть гораздо более нейтральное слово — «foreigner».

Так что название книги Микеша звучит достаточно ернически — с элементом легкого вызова и насмешки. То есть как раз то, что требуется, чтобы понравиться местным жителям.

«Как быть иностранцем? Иностранцем вообще не следует быть. Но тем не менее существуют определенные правила, которые надо соблюдать, если вы хотите стать приемлемым для англичан — в той степени, в какой это вообще возможно. Изучайте эти правила и подражайте англичанам. Результат окажется однозначным: если у вас не получится, вы будете смешны: если получится, то вы будете еще смешнее», — пишет Микеш.

И не удержусь, процитирую еще один ставший легендарным абзац из книги талантливого насмешника.

Якобы с автором произошел такой случай — он отказался жениться на англичанке, сославшись на то, что его мать никогда не позволит сыну соединить свою жизнь с иностранкой. В ответ англичанка возмутилась: «Ну и глупость вы сморозили! Какая же я иностранка? Это не я, это вы со своей мамашей иностранцы!» Автор поражен. Спрашивает ее: «Даже в Будапеште?» А та отвечает: «Везде! Истина не может зависеть от географии. То, что соответствует действительности в Англии, не может меняться в других местах — в Венгрии, Северном Борнео или Венесуэле».