Иностранец ее Величества - Остальский Андрей Всеволодович - Страница 53

Увидев письмо от короля, Лидия пытается скрыть свое возбуждение и потому подает реплику: «Это, в конце концов, становится ужасно скучным!». Граф не реагирует на слова супруги, но про себя думает: «Она сказала так потому, что ей кажется: что-то в этом роде должна была бы сказать английская графиня».

А я бы хотел от себя добавить: ничего Лидии не кажется, вообще она умная и наблюдательная женщина.

А слух лорду ее фраза режет потому, что он не может забыть, что его жена как раз не местная. Англичанкам такие лицемерные заявления позволены, даже считаются хорошим тоном, а иностранке — нет. И вообще по моим наблюдениям знаменитая пословица: «Находясь в Риме, поступай, как римляне», в Англии не совсем применима. Или применима лишь до некоторого предела.

Англичане ожидают от иностранцев поведения в рамках английских приличий, но не любят, когда они пытаются совсем уж слиться с окружающей средой. Например, право на эксцентричное поведение имеют только сами британцы, иностранцам его не прощают. То же относится и к английскому лицемерию, особенно в столь крайних формах. Если же русские подражают такому поведению, у англичан возникает неприятное ощущение, что их разоблачили, залезли к ним в душу, нащупали слабые места. И ведь отчасти так оно и есть. Не буду вспоминать случаи, когда я сам или моя семья попадали подобным образом впросак, скажу лишь, что в интеллигентной среде такого рода неодобрение выражается, конечно, очень мягко, с непривычки можно его и не заметить. Но про общего русского друга как-то мне было сказано: «Не is trying too hard». To есть он «слишком старается».

Услышав это, я удивился. Я-то считал, что коллега заслуженно гордится тем, в какой просто фантастической степени он овладел английским. И фонетика почти безупречная, и идиоматика. То есть он говорит сплошными идиомами, причем оперирует и самыми сложными. Идеально правильными. То и дело вставляет в свою речь пословицы, поговорки и присказки. Каждая точно к месту. И вот оказывается, что некоторых английских коллег это раздражает. «Слишком правильно, а потому неестественно», — говорили они мне несколько раз по секрету.

Есть два уровня блестящего владения английским языком — первый, очень трудно достижимый (практически не достижимый) для иностранца. Это уровень диктора английской службы Би-би-си, знаменитого Радио-4.

Но есть и другой, еще более высокий, совсем уж заоблачный — язык высших слоев и аристократии. Когда присутствует небольшая «каша во рту». Но не абы какая каша, а сваренная в привилегированных частных школах вроде Итона и Харроу. Надо не слишком четко проговаривать некоторые звуки и быть слегка косноязычным, но именно слегка: правильную долю этого косноязычия следует чувствовать с точностью до миллиграмма. Чуть переборщите и тут же скатитесь вниз.

К чести значительной части верхов надо сказать, что не все там ныне занимаются такими «глупостями».

Потертую одежду носить — это еще так-сяк, но «кашеварить» во рту, затрудняя общение в современном, высокоскоростном мире — увольте. По крайней мере мой друг Уилл разговаривает на великолепном, очень чистом и грамотном английском, выверяя, взвешивая каждое слово. Как и полагается джентльмену. А какой английский у королевы! Можно просто заслушаться. Ну так недаром же и термин специальный существует: «Queen’s English».

Теперь, когда весь мир посмотрел великолепный фильм «Король говорит», стало общим достоянием, какие проблемы из-за заикания и плохого произношения возникали у отца Елизаветы II короля Георга VI. Он чуть от престола из-за этого не отказался. И пришлось ему очень сильно напрягаться, чтобы этот недостаток преодолеть. Иначе просто невозможно было бы толком выполнять свои обязанности.

Кстати, если вас интересует, что же из себя представляет английский юмор, то именно этот фильм дает яркие его образцы. Абсурдность ситуаций, когда нормальное, человеческое, обыденное сталкивается самым абсурдным образом с жесткими ритуалами традиций, — никто так не умеет смеяться над собой, как англичане. По сей день в некоторых аристократических салонах и клубах можно с удивлением услышать странное произношение с акцентом снобов. Что-то отдаленно подобное тому, как в дореволюционной России считалось хорошим тоном немного картавить.

Но меня ждало еще одно поразительное открытие. Когда я работал в знаменитой английской газете «Файнэншл таймс», меня на время отпуска заменял юный коллега из Москвы: на мой взгляд, очень способный, приятный, интеллигентный юноша. Притом с замечательным английским — результат проведенного с родителями в Нью-Йорке детства.

По возвращении я поинтересовался его успехами у английских коллег. Отвечают: все было хорошо. Но глаза отводят. Что-то явно у них вертится на языке, но говорить не хотят. Наконец выжал из них правду: все было прекрасно, но вот акцент…

«Как — акцент? — поразился я. — Ведь и у меня фонетика не стопроцентно английская…»

«Да, — говорят, — но у вас-то легкий, приятный, русский акцент, а у вашего коллеги американский!» И добавляют шепотом: «С таким у нас большой карьеры не сделаешь… так, между нами, раздражает, сил наших нет…»

И потом я много раз слышал в свой адрес странноватый комплимент: ничего, у вас акцент вполне терпимый, легкий, ухо не режет, и главное — не американский…

Парадокс: особые отношения, родство, общие англосаксонские корни и ценности, теснейший политический союз — и вот нате вам: от акцента их, видите ли, с души воротит… Ревность какая-то историческая, что ли? Но вот что смешно: со временем и я вдруг почувствовал, что ярко выраженный американский акцент начинает меня раздражать. У англичан есть забавное выражение «to go local» — буквально не перевести, но означает примерно: с кем поведешься, от того и наберешься…

Может быть, англичанам особенно неприятно, когда с ярко выраженным заокеанским акцентом говорит не коренной американец, а живущий в Англии иностранец. Почему-то это кажется им особенно обидным и раздражает еще сильнее.

Ведь англичане — синтетическая нация, плавильный котел здесь работает давно и с великолепным результатом, и уже следующее поколение эмигрантов может добиваться высокого положения в обществе. Но это как со спортивным клубом: неважно, откуда ты перешел, но коли ты теперь наш, то будь любезен, старайся, носи нашу форму, следуй нашим правилам, а мы уж решим, притвориться ли нам, что принимаем тебя за своего или нет… Но научиться быть англичанином очень сложно. И дело тут не только в языке, хотя в языке в первую очередь.

Если вы, например, недостаточно им владеете, чтобы понимать английский юмор, чтобы самому смешно шутить, то вы уже поражены в правах. Возникнут затруднения. Автор где-то прочитанного мною анекдота точно отразил ситуацию: «Английский юмор — это когда один очень интеллигентный джентльмен говорит другому весьма уважаемому джентльмену нечто такое, чего не понимают окружающие. Именно это обоих и забавляет».

Но, пожалуй, еще точнее: «Рассказывая английский анекдот, испытываешь чувство легкого превосходства, слушая английский анекдот, ощущаешь чувство легкой неполноценности».

Помню один из своих первых походов к английским журналистам в гости. Попал сразу в большую компанию, где все знали друг друга, новичком был только я один.

Я несколько напряженно следил за общей беседой, стараясь время от времени подавать осмысленные реплики. И все шло блестяще, пока в какой-то момент я вдруг не потерял нить разговора. Или, по крайней мере, мне так показалось. Все время заходила речь, в разных комбинациях, о некоей актрисе, которая что-то такое невероятное сказала какому-то епископу. А иногда наоборот, епископ что-то совершенно удивительное и смешное ей отвечал. И все это сопровождалось дружными взрывами хохота разогретых красным вином и не на шутку развеселившихся англичан.

Я же чувствовал себя идиотом. Видимо, это какой-то всем здесь известный скабрезный анекдот, решил я. Надо будет при случае разузнать, в чем там дело. Должно быть, очень смешно.