Долгая дорога к счастью 2 (СИ) - Соколина Наталья - Страница 2

  - дедушка Врегор, смотрите, человек поранил руку! У него кровь идёт!

  Врегор кивнул: - да, он был неосторожен и поплатился за это. Обрати внимание, как они все одеты.

  Энна только сейчас увидела, что все мужчины были одеты в длинные кожаные балахоны, плотные кожаные перчатки и шлемы, закрывающие не только голову, но и шею. На раненом перчаток не было, они болтались у него на поясе, там, где у каждого из них висел короткий кинжал.

  - Но как же? Ему надо помочь, посмотрите, у него вся рука в крови!

  - Не волнуйся, Энна, ему обязательно окажут помощь. Обычно среди этих людей есть кто-то, кто немного разбирается в лекарском искусстве. Раньше среди них была довольно высокая смертность, потому что паук запросто может и руку отхватить. Потом на это обратил внимание Владетель. Он запретил открывать фермы аттов, если среди работников не будет хотя бы помощника лекаря. В этом же Указе он потребовал от хозяев ферм обеспечить всех, кто работает с пауками, защитной одеждой. Ослушания, - Врегор лукаво подмигнул Энне, - наш Владетель не терпит.

  Наконец обоз тронулся. Повозки, теперь тяжело нагруженные, стали выползать на дорогу. Там к ним присоединилась охрана. Постепенно ферма аттов скрылась вдали и опять потянулись голые заснеженные поля, перемежаемые деревеньками с одной стороны и дремучим тёмным лесом с другой. Потом кончились и деревни, с обеих сторон стеной стоял лес. Ближе к вечеру обоз свернул на узкую лесную дорогу. Примерно через 700 льюнелей выехали на большую поляну, на краю которой стоял дом, сложенный из толстых брёвен, одноэтажный, с несколькими узкими окнами, забранными какой-то мутной плёнкой неизвестного происхождения. По крайней мере, Энна не знала, что это такое, но Врегора спрашивать не стала. Повозки поставили около дома, возницы стали распрягать лошадей и кормить их, а купцы направились в дом. Энна и Врегор пошли следом. В доме была лишь одна большая комната. Сразу у двери стоял грубо сколоченный стол и несколько лавок, а дальше, вдоль стен, горой лежали тюфяки, представляющие из себя чехлы из грубого полотна, набитые соломой. Этот дом с незапамятных времён служил пристанищем для обозов, не успевающих засветло добраться до ближайшего города. В небольшом шкафчике на стене имелась кое-какая глиняная посуда, под лавками стояли вёдра для воды, у небольшого камина лежали дрова. Камин тут же затопили, возницы загремели вёдрами, направляясь к недалёкому ручью за водой. И вот уже люди сняли тёплые плащи и шапки, ужин и согретое вино привели всех в благодушное настроение. Для спанья Энне, как единственной женщине, выделили две составленных вместе широких скамьи. Сверху положили, один на другой, два соломенных тюфяка и постелили чей - то большой меховой плащ. Энна с удовольствием улеглась на импровизированную постель, укрылась своим плащом и закрыла глаза. Постель, казалось, покачивалась под ней в ритме мерно идущих лошадей.

  Утром опять поднялись чуть свет, позавтракали на скорую руку и быстро разошлись по своим повозкам. В повозку к Энне и Врегору подсел один из воинов-наёмников, охранявших ночью обоз. Он попросил разрешения подремать в их повозке. Конечно, они не возражали и сели потеснее, чтобы наёмник тоже мог укрыться лохматой шкурой гроона. Воин уснул, а пассажиры тихонько переговаривались, стараясь не разбудить его.

  Третий день прошёл однообразно. Дорога стала более оживлённой. Обоз обгоняли то одинокие всадники, то кареты, то крестьянские телеги и повозки, а то и владетельские гонцы на бешено скачущих андаринцах. Никаких признаков того, что Владетель ищет беглую жену, не было. Обоз никто не останавливал, Энну никто ни о чём не расспрашивал. Постепенно она стала успокаиваться.

  При въезде в очередной город стража на воротах никакого особого внимания обозу не уделила. Заплатили въездную пошлину и погромыхали к постоялому двору.

  Четвёртый и пятый день прошёл без приключений. Вечером пятого дня Врегор отлучился с постоялого двора на базар. Он хотел закупить на дорогу продуктов. Ехать предстояло ещё, как минимум, четверо суток, а их запасы подходили к концу. Энна с лекарем не пошла. Первые впечатления прошли, она устала от дороги, холода и неизвестности, которая ждала её в конце пути.

  Врегор вернулся довольно быстро, он выглядел озадаченным.

  - Энна, собирайся, мне надо, чтобы ты пошла со мной.

  Энна быстро собралась, не зная, что и подумать. Видя её тревогу, Врегор успокоил:

  - не бойся, ничего не случилось, но должен тебе сказать, что твой муж меня удивил.

  Они вышли с постоялого двора и направились в центр города. Подходя к площади, Энна услыхала громкие звуки. Они с Врегором присоединились к толпе людей. Оказалось, в центре площади, на высоком помосте, который использовался как для казней, так и для объявлений, стояли три герольда. Двое из них трижды протрубили в длинные, тонкие и блестящие трубы. Затем третий, стоящий между ними, выступил вперёд, важно развернул перед собою свиток и громко прокричал:

  - именем Владетеля Эристана лорда Дэниара аль Беррона! Женщина, покинувшая особняк "Серебристые Тополя", может в любое время дня и ночи обратиться к жерендалу выбранного ею города! Всем жерендалам приказано, с изъявлением всевозможного уважения и почёта, оказывать ей помощь и содействие в сопровождении её туда, куда ею будет указано!

  Энна потеряла дар речи. Остолбенев, она стояла неподвижно, пока Врегор не потянул её за руку.

  - Пойдём, Энна, если только ты не намерена немедленно отправиться к жерендалу.

  Они сидели в своей комнате на постоялом дворе. Энна не хотела обсуждать услышанное. Она плакала,

   не пытаясь скрыть свои слёзы от лекаря Врегора. Если бы он спросил, она не смогла бы объяснить причину своих слёз. Врегор ничего не говорил, всё было понятно без слов. Он лишь опять пожалел, что двое глупых влюблённых гордецов расстаются, похоже, навсегда.

  Утром шестого дня обоз въехал на территорию Владетельства Андарин.

  Всё Владетельство проехали за три дня. Врегор пояснил, что обоз пересекает Андарин в самой узкой его части. На самом деле, его территория лишь немногим уступает Эристану. Река Айранил, берущая начало далеко в горах Эристана, пересекает Андарин, а затем, уже на территории Теремиса, поворачивает на север и впадает в Зелёное море. Весной, когда тают снега в горах Эристана, Айранил широко разливается на равнинах Андарина. На раздольных заливных лугах вдоль русла реки быстро поднимается густая сочная трава, основной корм для знаменитых андаринских скакунов.

  Энне хотелось хоть одним глазком взглянуть на коней, которые воспевались в балладах, которыми восхищались, и которые стоили баснословно дорого. Нет, конечно, она мельком видела этих коней у Владетельских гонцов, которые иногда скакали мимо обоза. Но ей хотелось посмотреть на них, когда они привольно пасутся на лугах, не скованные уздой и железной волей человека. Кстати, ей показалось забавным, что коней и жителей Владетельства называли одинаково - андаринцы. Посмотреть на коней не получалось, начиналась зима и животные были заперты в конюшнях. Путешественники могли лишь издали видеть высокие и длинные помещения с большими окнами. В окна было вставлено дорогое стекло, как в домах у людей. Очевидно, что хозяева прекрасных коней были людьми небедными. Но в конце третьего дня Энне повезло. По лугу, припорошенному первым снежком, совсем рядом с обозом промчался огромный табун андаринцев. Энна восхищённо замерла: кони были все, как один, насыщенного тёмно-каштанового цвета, без единого пятнышка. Блестящие гладкие шкуры, развевающиеся гривы и хвосты, горделиво выгнутые шеи, дробный топот копыт - и вот табун уже промчался мимо, проскакали по бокам его табунщики с огромными собаками у стремени и стихло всё.