ТВари - Лебедев Andrew - Страница 31

Натаха решила, что и в самом деле будет хорошо убить эту Агашку. Роза – настоящая подруга, дала ей пачку таблеток клофелина, три инсулиновых шприца и пакетик дешевого туркменского героина.

– Наверняка окочурится, – уверенно сказала Роза.

Придумали и мизансцену.

– Ты ей кла-а-а-фелина в вино бухни, как хорошие девочки своим лохам-кавалерам делают, – напутствовала Роза, – а потом, когда она уснет, вкати ей в вену два полных шприца, она от передоза и коньки отбросит. А для алиби сама вина с кла-а-а-фелинчиком тяпни и тоже полдозняка герыча себе в венку… А через пару часиков звони в «Скорую». У тебя алиби чистое будет, в кра-а-ави у тебя тот же кла-а-фелин с героином, только ты живая, потому что у тебя организм покрепче, а у Агашки – сердце послабее, она и дуба дала. Дело и возбуждать не станут.

Натаха молчала и хлопала глазами.

– А чего? Две дева-а-ахи отметили встречу, выпили, укололись обе, одна от передозы померла. Тебя даже задерживать не будут, поверь мне. Несчастный случай, каких на Ма-а-скве ежедневно по десять раз в каждом округе. Да еще скажешь, что клофелин с героином она принесла и тебе попробовать предложила. Поди проверь!.. Только когда колоть ей будешь, дай ей шприцы полапать пальчиками, поняла?

Они даже отрепетировали. И еще Роза научила ее колоть. Отомсти за себя, подруга!

ГЛАВА 6

ТУР-ПОЕЗДКА «РАЗБИТЫЕ СЕРДЦА»

Людмила очухалась от недельного своего лежания и наконец вышла на работу в фитнес-центр. Машина все еще находилась в ремонте, ехать пришлось на общественном транспорте. От дома до метро на частнике за сорок рублей, потом до Кольцевой, потом на «Чистых Прудах» пересадка и до «Профсоюзной», а оттуда снова на частнике, только теперь за шестьдесят.

– Как плохо, ребята, без машины! – это было первое, что Людмила произнесла после радостных объятий и поцелуев.

Все еще раз посочувствовали, поцокали языками, повращали глазами.

Особенно Руслан – тренер из мужской атлетической секции, чемпион Союза по греко-римской борьбе.

– Людочка, давай я тебя возить буду целый день!

– У нее есть кому возить, – возразила Руслану массажистка Катя, – у Люды друг на телевидении работает и к нам на тренажеры два раза в неделю ходит.

– Дюрыгин? – уточнил Руслан. – Так он только два раза на неделе ходит, а я каждый день хожу, он будет два раза Людочку возить, а я пять раз…

У Людмилы ежедневно три группы, смешанные. Теперь так модно. Многие мальчики хотят тусоваться с женщинами и не стесняются, идут на обычную данс-аэробику и потом в бассейн.

Поплавала со своими учениками. Вода – всегда вода! Снимает любую печаль.

А к двенадцати и Валера Дюрыгин подтянулся. Расцеловались.

– Ну, как дела?

– Хорошо, пока не родила, а у тебя?

– И я пока не родил.

После того как Валера попотел на своих железяках, оба переоделись и вышли в бар.

Валера взял соков, зеленого чаю и минералки со льдом.

– Жажда мучает? – сочувственно заметила Людмила. – Что не заезжал? Забыл про раненую подругу?

– Да нет, не забыл, – смущенно ответил Дюрыгин.

– А чего краснеешь? Другую себе завел?

– Нет, не завел…

– А чего не звонил и на мои звонки не отвечал?

– Весь в работе, шоу новое готовлю.

– Читала в «Московском Комсомольце», видела твою… Ты с ней давно спишь?

Людмила пристально смотрела в лицо любовнику.

– Я с ней не сплю.

– Но будешь.

– С чего ты взяла?

– Чувствую.

– Предаешься напрасному самообману.

– Нет, так и будет, иначе бы ты звонил!

– Ты болела…

– Раньше ты ко мне под одеяло бегал по два раза на дню.

– Это было обоюдно. Я и теперь к тебе питаю…

Дюрыгин запнулся.

– …Влечение.

– Влечение… – Людмила скорчила гримаску. – Но главного-то нет…

– Чего?

– Ну вот, если ты спрашиваешь, значит, главного-то и нет.

– Ну?

– Что «ну»? Чувства-то нет, милый мой…

– К чему ты устраиваешь эту разборку, Люд?

Дюрыгин сидел нахохлившись.

– А к тому, что кончать нам надо, если любви нет.

– А что есть любовь? Люда? Тебе сколько лет? А сыну твоему сколько? Это ему надо про любовь, а не тебе…

– Нет, милый мой, я тебя любила. Любила я тебя, а ты…

– А я что?

– Вот именно – а что ты?

Людмила поднялась, оставила на столе тысячу рублей одной бумажкой и ушла.

Со спины очень и очень красивая молодая женщина со спортивной фигурой и красивой походкой.

Залюбуешься.

«Ну вот и хорошо, что один», – подумал Валерий Дюрыгин, тоже поднимаясь со своего стула.

И пошел к выходу – со спины красивый молодой мужчина со спортивной фигурой и красивой походкой.

Залюбуешься.

Зарайский решил уйти от мамы и от домработницы. И от бульдожки Дотти тоже.

Он съездил к модному психоаналитику в Столешников переулок. Полежал сорок минут на кушетке, рассказал про свое детство, про папу академика, про деспотичную маму.

– Вам бы надо пожить самостоятельной жизнью, – глубокомысленно изрек модный психоаналитик. – Вы взрослый человек, руководите людьми на телевидении, а в личной жизни по-прежнему, как и в детстве, остаетесь маленьким мальчиком, за которого все решают старшие.

– Что же мне делать? – простодушно спросил Мотя Зарайский. – У меня любимую девушку на моих глазах едва не растерзали, у меня душа разрывается, я покоя себе не нахожу.

Вам бы отправиться в длительное путешествие, – модный психоаналитик вдруг стал говорить весьма странные вещи. – И вижу, вы человек со средствами, вам бы уехать из Москвы на год, не меньше. Уехать в путешествие. Причем связанное с опасностями и трудностями, как в прежние времена, помните, как в романах Жюля Верна?..

Мотя таращил глаза и слушал внимательно.

– …Вот так и вам, выбрать себе попутчиков и отправиться куда-нибудь в Африку или в Азию. Причем с минимумом комфорта. Если наберете слуг, мамок и нянек, не излечитесь. Вам нужна встряска, которая вас закалит как физически, так и духовно. Перечитайте сегодня на ночь рассказы Джека Лондона о золотой лихорадке на Аляске. Перечитайте его «Морского Волка». Это то, что вам нужно. А вернетесь назад, в Москву, совсем иным человеком. Будете способным и за себя постоять, и за девушку свою, и маме отпор дать, доказав ей, что ваша личная жизнь – это ваша личная жизнь. Поезжайте. Я не знаю куда – на войну, в Африку, в Гондурас, в сельву дельты Амазонки… Только туда, где опасно и где вы будете рассчитывать только на самого себя.

Мотя вышел от аналитика опустошенным. Заплатил триста евро за визит, а совет получил такой, какой сам бы мог себе дать. Бесплатно.

Собственно, эта самая обида за бездарно потраченные деньги и сыграла решающую роль. После обеда Мотя Зарайский зарулил на улицу Большая Полянка, в элитарное туристическое бюро, от которого сам Михаил Викторович, их главный, ездил на африканское сафари.

– Я хочу поехать в Африку или в Бразилию, – придав своему безвольному от рождения лицу максимум решительности, сказал Мотя.

– У нас есть двухнедельные туры в ЮАР и в Сомали с настоящей охотой на джипах по саванне, – сказала менеджер, протягивая Моте глянцевые проспекты.

– Мне нужно поехать в длительное путешествие минимум на три месяца, а еще лучше на полгода или даже на год, у вас таких нет?

– Мы можем разработать для вас индивидуальный тур, знаете, мы сейчас планировали для одной известной на Москве семейной пары кругосветное путешествие с посещением пятидесяти стран. Можем и для вас сделать нечто подобное… – растерялась девушка.

Уходя из агентства, Мотя понимал, что все это не то. Ехать на сафари, где тебя будут охранять пять инструкторов, два проводника из местных и шесть охотников-егерей – то же самое, как лежа на матах наблюдать, как другие потеют и делают упражнения.

Решение пришло неожиданно. На третий день безуспешных метаний Моте неожиданно позвонил его бывший одноклассник – Саша Беляков. Саша после школы уехал в Ленинград и поступил в Макаровское мореходное училище. Потом женился на ленинградке, плавал на торговых судах, а сейчас занимался каким-то странным бизнесом – торговал ломом черного металла.