Графиня Калиостро - Леблан Морис - Страница 39

— Тем лучше. Итак, приступим!

Она первой спустилась в лодку и устроилась на корме. Леонар в сопровождении четырех помощников последовал за нею. Двое взялись за весла, остальные сели вдоль бортов. Жозефина еле слышно предупреждала гребцов о подводных камнях и направляла лодку к только ей известной цели.

Скрипнув дном о гальку, лодка причалила к берегу. Сообщники на руках перенесли Жозефину на сушу и вытянули лодку из воды.

— Ты уверена, что нам не грозит встреча с таможенниками?

— Конечно. В последней телеграмме Доминик сообщил, что с этим все в порядке.

— Он придет за нами сюда?

— Нет. Я приказала ему оставаться в замке и ни в коем случае не покидать его без особой необходимости. В одиннадцать он присоединится к нам.

— Где?

— Около сторожки Рауля. Но довольно разговоров!

В глубоком молчании они начали подниматься по лестнице, вырубленной в скале. Шестеро шли по крутому подъему, но с первой до последней минуты соблюдали такую осторожность, что даже самое чуткое ухо не услышало бы их передвижения.

Наверху туман рассеялся, а в небе сквозь поредевшую пелену замерцали звезды. Путь к замку д'Этиг был открыт. На колокольне пробило десять часов.

Жозина вздрогнула.

— О, этот колокол! Я узнаю его звук. Как и тогда, десять ударов… Один за другим… Я считала их, когда готовилась к смерти.

— Ты уже отомщена, — напомнил Леонар.

— В отношении Боманьяна — да. Но остальные?…

— С остальными тоже счеты сведены. Говорят, оба кузена спятили.

— Это правда, — согласилась она. — Но я не чувствую себя победительницей. Нет, только через час я назову себя действительно отомщенной. И тогда можно будет отдохнуть.

Вновь опустилась пелена тумана, и они двинулись дальше, не опасаясь, что их силуэты будут заметны на открытой равнине. Жозефина Бальзамо ступила на тропу, по которой Годфруа со своими сообщниками нес ее тогда к морю. Остальные последовали за нею безмолвной чередой.

Поля были уже убраны. Вдоль всего их пути возвышались огромные скирды. Из-за них вырос высокий силуэт замка д'Этиг. Еще несколько шагов — и они добрались до сторожки Рауля, выделявшейся на сером фоне стен.

— Стойте! — графиня Калиостро подняла руку.

— Мне следовать за тобой? — спросил Леонар.

— Нет. Я еще вернусь, и тогда вместе пойдем к садовым воротам.

Она спокойно двинулась вперед. Походка ее была так легка, что ни один камешек не скрипнул под ее ногой, ни одно растение не зашуршало, прикоснувшись к ее юбке. Жозефина подошла к сторожке и распахнула ставню. Окно заботами Доминика было не заперто. Прижавшись лбом к стеклу, она заглянула в комнату. В глубине помещалась кровать Рауля.

Рауль мирно спал. Тусклый ночник освещал его лицо, плечи, книгу, которую он читал, одежду, брошенную на стул. Больше всего он сейчас походил на старательного ученика, который изо всех сил борется со сном, пытаясь продолжать свои занятия.

Уступая дремоте, его голова склонялась к подушке, но усилием воли он открывал глаза и продолжал чтение до следующего приступа сонливости. В конце концов он захлопнул книгу и погасил лампу.

Разглядев все, что хотела увидеть, Жозефина вернулась к своим помощникам. Она еще до ухода дала им необходимые указания, но во избежание неожиданностей повторила их снова:

— Запомните: никакой жестокости! Ты понял, Леонар? Ему нечем защищаться, и нам оружие не понадобится. Вас пятеро, этого вполне достаточно.

— А если он вздумает сопротивляться? — переспросил Леонар.

— Действуйте так, чтобы он не смог сопротивляться, даже если захочет.

Доминик передал ей подробный план места действия. Поэтому она двигалась уверенно, ни секунды не колеблясь. Они дошли до главного входа в сад. Ключи лежали в условленном месте. Жозефина отперла ворота и направилась к сторожке.

Дверь легко открылась. Выложенный камнем коридор вел от прихожей прямо к спальне.

Наступил решающий момент. С предельной осторожностью она открыла дверь. Если Рауль спал, то план Жозефины Бальзамо можно было считать уже осуществленным.

Она прислушалась. Улыбнулась и, пропустив пятерых помощников вперед, резким движением руки направила луч своего фонаря на кровать Рауля.

Нападение было слишком внезапным, чтобы спящий мог оказать серьезное сопротивление. Впрочем, таким мастерам заплечных дел сопротивляться было бы бесполезно.

Похитители закатали юношу в одеяло и перевязали получившийся тюк веревкой. Нападение заняло не более минуты и завершилась полным успехом. Ни криков, ни шума, все вещи в комнате остались на своих местах нетронутыми. В очередной раз графиня Калиостро торжествовала победу. Теперь он был в ее руках!

— Что теперь мы должны делать? — спросил Леонар.

— Отнесите его на яхту.

— А если он начнет звать на помощь?

— Заткните ему рот кляпом. Действуйте!

Пока остальные занимались пленником, Леонар приблизился к ней.

— Ты не идешь с нами?

— Нет.

— Почему?

— Я тебе уже сказала. Подожду Доминика.

Она зажгла лампу и сняла абажур.

— Как ты бледна! — тихо вздохнул Леонар.

— Может быть, — ответила она.

— Это из-за той девчонки?

— Да.

— Возможно, Доминик сейчас там… У тебя еще есть время остановить его.

— Нет, — промолвила она. — Мое решение неизменно. Пусть будет, как будет. Иди. И не беспокойся. Главная и единственная опасность сейчас — Рауль. Только когда он окажется на яхте, можно будет не тревожиться. Ступай.

Она распахнула окно. Двое выбрались наружу и приняли тюк с пленником. Она закрыла окно и задернула шторы.

Через мгновение с колокольни полился звучный перезвон. С одиннадцатым ударом она шагнула к двери и прислушалась. Откуда-то донесся тихий свист. Она вздохнула с облегчением и постучала по каменному полу.

Вбежал Доминик. Они прошли в комнату, и прежде, чем она успела задать вопрос, он прошептал:

— Готово!

Она со стоном опустилась на стул.

Немного помолчав, Доминик добавил:

— Она спала и ничего не успела почувствовать.

— Ты уверен?

— В том, что она мертва? Черт побери! Я ударил ее прямо в сердце. И еще остался посмотреть… Но это уже было лишним — она больше не дышала… И руки стали совсем холодными.

— Кто сейчас это может заметить?

— Никто, исключено. В комнату войдут только утром. Тогда и обнаружат труп.

Оба избегали встречаться взглядами.

Доминик протянул руку. Жозефина Бальзамо достала из-за корсажа десять банкнот и вручила их убийце.

— Благодарю, — сказал он, — но с этим можно было и подождать. Что мне делать дальше?

— Уходи отсюда. Возвращайся на яхту, там все наши.

— Они взяли Рауля д'Андрези?

— Да.

— Тем лучше. Он очень опасен. Кажется, стал меня подозревать… Да, а что с камушками?

— Мы взяли их.

— И где же они теперь? В безопасном месте?

— В сейфе одного из лондонских банков.

— Много?

— Еле поместились в чемодан.

— Черт побери! Больше ста тысяч франков мне одному?

— Больше. Давай, поторапливайся.

— Я-то быстро отсюда смоюсь, только меня и видели! А как же вы?

— Мне надо еще отсюда забрать кое-какие бумаги. Нам не нужны улики, не правда ли? Я скоро догоню вас.

Доминик вышел, а она перерыла ящики стола, маленький секретер, но ничего интересного не нашла. Тогда она принялась исследовать карманы одежды, валявшейся в изголовье кровати.

Особое ее внимание привлек бумажник. Там лежали деньги, какие-то визитные карточки и… фотография. Фотография Клариссы д'Этиг! Жозефина Бальзамо долго смотрела на милое лицо своей жертвы. В ее взгляде не было гнева, только беспощадная жестокость! Перед мысленным взором Жозефины представала зловещая картина кровавого преступления, а на устах ее играла мягкая кроткая улыбка.

Перед нею стояло зеркало. Она взглянула на себя, и улыбка ее стала резче, отчетливее. Ей было радостно чувствовать себя по-прежнему прекрасной. Она откинула ворот своего коричневого костюма, набросила на лицо почти неосязаемую прозрачную вуаль, с которой никогда не расставалась, и снова превратилась в Пресвятую Деву с картины Бернардино Луини.