Дочь по крови - Троиси Личия - Страница 19

Мне нужно проветриться.

— Я скоро вернусь, — бросила она, выходя из палатки, и направилась к реке.

Искупавшись, Адхара направилась к красной палатке.

У священника было изрезанное морщинами лицо и редкие волосы то ли белого, то ли бледно-желтого цвета. Хромая, он передвигался по своей палатке, в которой напротив заваленного пергаментами и различными сосудами стола стояло два стула, а на полу возле изъеденного жучками ларя лежала целая груда сложенных друг на друга раскрытых книг. Свободного места почти не было, а от густого аромата трав першило в горле. Адхара поначалу сильно засомневалась в том, что этот человек настоящий священник. На нем не было привычной туники и других знаков принадлежности к культу Тенаара. Да и лицо его не вызывало доверия. Однако Карин заверил девушку, что он весьма сведущий в своем деле человек и что он уже вылечил некоторых тяжелобольных.

Сначала священник внимательно осмотрел руку девушки: вытянув ее пальцы, он своими маленькими поросячьими глазками изучил руку Адхары со всех сторон. У девушки возникло жгучее желание сбежать, но она никак не могла себе этого позволить, по крайней мере сейчас, после знакомства с Карином.

— Похоже, что это гангрена, — изрек наконец священник.

Адхара, стараясь не упускать ни одной детали, рассказала ему о том, как чувствовала себя во время последних приступов.

— И что это может значить? — спросила она.

— Твоя рука отмирает.

Адхара изменилась в лице.

— Такое возможно, когда конечность либо была сдавлена, либо вследствие ранения началось заражение. Но тебе ведь не больно, не так ли?

Адхара покачала головой:

— Она просто немного немеет, но все же я совершенно уверена в том, что никогда не повреждала руку…

Священник перебил девушку:

— Похоже на гангрену, но сказать определенно я не могу. Я никогда не видел ничего подобного. Речь здесь идет либо о какой-то новой болезни, либо о каком-то проклятии.

Только этого ей и не хватало. Адхара подумала о том, что Недремлющие могли сделать с ее телом. Они наверняка наложили на нее какую-то дьявольскую печать, устанавливавшую ее рабскую зависимость от секты. Или это дело рук Теаны? Адхара нисколько бы не удивилась: теперь от этой женщины она могла ожидать все, что угодно.

— Сколько времени ты намерена пробыть с нами?

Адхара почувствовала, как сердце екнуло у нее в груди.

— Несколько дней, — туманно ответила девушка.

— Мне нужно подумать и хорошенько изучить этот случай. У меня с собой не так много книг, но, быть может, в тех немногих манускриптах, что я успел прихватить с собой, и найдется ответ. Но, как бы то ни было, эту проблему не стоит недооценивать.

Священник встал, подошел к ларю и достал из него склянку, наполненную травами.

— Корень… Вообще-то он полезен для сердца. В следующий раз, когда почувствуешь себя плохо, прими небольшое его количество, — посоветовал священник, пересыпав часть содержимого склянки на кусок материи.

Адхара взяла снадобье и кивком поблагодарила мужчину.

— Не стоит благодарности. Это моя работа. С тех пор как вся моя семья погибла от заразы, у меня больше ничего не осталось, кроме этого лагеря и людей, живущих здесь. Спасение человеческих жизней — это единственное, что еще помогает мне держаться на ногах.

Адхара, прижав к груди корень, вышла из палатки.

Девушки ужинали под тем же самым навесом, под которым несколько часов назад обедали. И снова скромная еда, зато обстановка вокруг, как всегда, была полна сердечности и искреннего сочувствия. Люди здесь сблизились настолько, что казалось, это был один общий дом, в котором все были братьями и сестрами. Еда была поделена на порции, соизмеримые с возрастом и состоянием каждого, но даже среди них находились такие, что отдавали Адхаре кусок хлеба, лишая себя того малого, что у них было. Рядом с девушкой сидел Карин.

Адхара постоянно спрашивала себя, действительно ли в ней ничто больше не напоминало юноше о его прошлой любви. Неожиданно девушка прониклась к нему особой симпатией: ей так захотелось найти в себе какой-либо признак, мимолетный след того чувства, что когда-то было между ними.

После всего, что произошло, Адхара нисколько не сомневалась в том, что больше не нуждалась в своем прошлом и что могла жить только настоящим. Это оказалось полнейшем безумием. Именно воспоминания, чувства, связи, возникая год за годом, делали людей по-настоящему живыми. За эти месяцы Адхара превратилась в бледную тень самой себя, а теперь неожиданно обнаружила, что все, к чему она так яростно стремилась, было вокруг нее.

После ужина один из парней взял в руки расстроенную лютню. Карин сел рядом с ним, а дети, вслед за многими обитателями поселения, расположились рядом, образовав полукруг.

Молодые люди начали петь, и Адхара поняла, что их песня об Элине. Она прочла об этом в глазах Карина и почувствовала по дрожи в его голосе. Девушка слушала с восхищением, отождествляя себя с его невестой, что собирала ягоды для пирога и так и не вернулась назад. Песня кончилась, и Адхара, набравшись храбрости, подошла к Карину.

— Ты все еще продолжаешь ее любить? — спросила она напрямик.

Юноша с изумлением посмотрел на нее.

— То есть я хочу сказать, ты все еще ее любишь?

Печать страдания и печали отразилась на его лице.

— Конечно, — прозвучал ответ юноши.

— Ну а если бы она смогла вернуться, — сдавленным от волнения голосом добавила Адхара.

Карин посмотрел на девушку с упреком.

— Она мертва, — тихо произнес он.

— Я знаю, но а если это не так… Извини меня, но иногда мне так хочется, чтобы можно было исправить то, что случилось и причиняет такую боль.

— Этого хотят все, — возразил Карин, и его лицо прояснилось. — А теперь иди отдыхать — день выдался очень длинный и утомительный.

Адхара лишь кивнула ему в ответ и стремительно растворилась во мраке.

В эту ночь девушке приснился сон. Она, свободная и счастливая, бродила по лесу. Все вокруг искрилось и сверкало, а свет был таким чистым и прозрачным. И потом, она была не одна: с нею был Карин. Они играли в прятки и громко хохотали. Все было очень просто и прекрасно. А поцелуй молодого человека казался девушке таким естественным, что она без колебаний ответила на его объятие. Сжимавшие тело девушки руки Карина не причиняли ей боли, как это было с Амхалом, а прикосновения губ были легкими и нежными. И каким-то чудесным образом ей было так легко и хорошо, что Адхара проснулась с влажными от слез глазами.

Рядом с ней безмятежно сопела Амина. Палатка была погружена в полумрак. А девушка все вспоминала поэтичные видения из ее сна.

И тогда она решилась. Это решение пришло к ней неожиданно, словно поиски Амхала больше не были единственной целью ее путешествия, словно погоня за ним больше не была единственным смыслом этого многодневного, полного ужаса и страданий пути.

И после этих сновидений казалось, что все, что было раньше, в один миг потеряло для нее свое значение.

На следующее утро обе девушки проснулись довольно рано. Выйдя из палатки, Адхара рассказала Амине о словах священника и показала ей корень.

— Значит, ты намерена остаться? — спросила принцесса, вызывающе глядя на свою спутницу.

— Ровно настолько, чтобы понять, что же со мной творится.

Наступило многозначительное молчание.

— А в чем, собственно, дело? — насторожилась Адхара.

Амина скрестила ноги.

— Да ни в чем. Но война влечет меня к себе так же, как и тебя прежде.

— Я вовсе не забыла про свою миссию, — возразила Адхара.

— Надеюсь на это. В этом случае нам следовало бы обсудить план наших действий, не так ли? Мы, как мне кажется, уже достаточно хорошо отдохнули.

— Давай останемся только на два дня, — предложила Адхара. Рассказать девочке обо всем сейчас не имело никакого смысла. Она ничего не знала о прошлом Адхары и в любом случае не смогла бы ее понять.