Дочь по крови - Троиси Личия - Страница 30

— Я хотела только быть вместе с Адхарой… Разве не вы сами приставили ее ко мне? Она — моя единственная подруга.

Дубэ сочувственно улыбнулась:

— Чего ты добиваешься, рассказывая мне эти сказки? Думаешь, я и вправду могу в это поверить?

Амина покраснела.

— Он был там?

Амина почувствовала, как учащенно забилось сердце в ее груди. В памяти девочки промелькнул, словно молния, объятый со всех сторон огнем Амхал. Принцесса зажмурила веки.

— Да.

— Это он ранил тебя?

Запах крови, смятение, его ледяной взгляд, та простота, с которой он обезоружил ее.

— Да.

Королева дала принцессе время, чтобы успокоиться и снова прийти в себя.

— Сейчас ты пока не можешь двигаться. Священник сказал, что рана может снова открыться. Но как только тебе станет лучше, ты вернешься домой к своей матери.

— Я не хочу туда возвращаться! И даже если ты силой заставишь меня это сделать, я снова сбегу!

Дубэ сдержалась. Ненависть и отчаяние ее внучки, казалось, рикошетом отскакивали от нее.

— Впервые тебе удалось с такой легкостью ускользнуть от меня, потому что я просто не ожидала от тебя подобной прыти. Я была уверена в том, что наконец ты нашла себя, но теперь я прекрасно знаю, что у тебя на уме, и поверь мне, тебе ни за что не удастся снова провести меня. Если будет нужно, я даже во дворце приставлю к тебе одного из моих людей.

Амина закусила губу.

— Ну почему никто не хочет меня понять… — пробормотала она.

— Я прекрасно тебя понимаю, — возразила Дубэ. — Думаешь, я не чувствую того же и не страдаю?

— Тогда как нам жить дальше? Он там, продолжает убивать твоих солдат, наслаждаясь своей победой после того, как он, как бандит, проник к нам в дом. Дедушка принял Сана как героя, в то время как Амхал прикидывался моим другом и даже обучал меня искусству владения мечом. Они оказались лжецами, предателями!

Принцесса разразилась слезами, но, сколько бы она ни проливала их, ее так и не покидало ощущение полной беспомощности, разрывавшая ее грудь ярость не давала ей спокойно дышать.

— Ты права, — устало заметила Дубэ. — Я часто думаю о том дне, когда Сан появился при дворе, о тех словах, что твой дед говорил ему, и знаю, насколько велика была его радость. Я помню и Амхала с тех самых пор, когда он еще совсем мальчишкой только переступил порог Академии, и меня охватывает гнев. Иной раз я бы взяла в руки меч и одна отправилась бы к неприятелю за линию фронта.

Королева на мгновение посмотрела вдаль, словно пытаясь обрести спокойствие, которое, как чувствовала Амина, постепенно покидало ее.

— А почему ты не делаешь этого? — спросила она бабушку. — Наш долг — карать виновных, если боги или те, кто вместо них, не делают этого.

Дубэ посмотрела на принцессу с горькой усмешкой:

— Надеюсь, что, по крайней мере, тебе не придется сводить счеты подобным образом. Я полагала, что у моих детей и моих внуков будет другая жизнь, отличная от моей, и что в тринадцать лет они будут обычными детьми. — Королева тяжело вздохнула. — Но к сожалению, тяжелые времена вынуждают тебя, девочка моя, быстро взрослеть, так же, впрочем, как и твоего брата.

Амина вопросительно посмотрела на королеву.

— В то время как ты путешествуешь по Всплывшему Миру, заставляя меня и твою мать умирать от горя, Калт стал настоящим королем. Сейчас он занял трон твоего отца в Новом Энаваре и правит королевством.

Амина попыталась представить себе Калта в роли короля, такого же справедливого и сильного, как их отец. Принцесса почувствовала, как жгучая боль кольнула ее в самое сердце.

— Пришла пора повзрослеть и тебе. Но не всегда, Амина, торжествует справедливость. Не всегда тот, кто совершает такие ужасные вещи, получает достойное наказание. И ты должна смириться с этим.

Дубэ замолчала, погрузившись в свои бог весть какие размышления. Амина была не в силах догадаться, о чем думала в тот момент ее бабушка: она слишком мало ее знала. Отец девочки никогда не рассказывал принцессе о прошлом Дубэ, а при дворе годы молодости королевы были окутаны плотной завесой тайны.

— Я не собираюсь сдаваться, ведь совсем не этому учил меня мой отец. Он говорил, что нужно изменить мир. И ты вместе с дедом так и делала, или я ошибаюсь?

— Да, изменить, а не искать бессмысленной смерти.

Амина растерянно посмотрела на Дубэ, не понимая, куда та клонит.

— И чего ты добьешься своей местью? Думаешь, что твои отец и дед оживут? Надеешься, что потом тебе станет легче?

— Я хочу, чтобы они обрели покой. — Эту фразу принцесса прочла в одной из приключенческих книг, которые запоем читала, еще когда жила при дворе. В этих повествованиях всегда был герой, который восстанавливал справедливость и наказывал негодяев. И потом мир становился лучше. В ее любимых книгах всех, кто заслуживал смерти, неумолимо настигала кара за все содеянное ими зло.

Дубэ позволила себе великодушно улыбнуться:

— Покидая этот мир, они должны быть уверены, что те, кто им дорог, будут жить лучше. Подумай о своем отце. — Королева глубоко вздохнула. — Подумай о том, что он говорил тебе, и о том, как сильно он любил тебя. Думаешь, что он был бы доволен, увидев, до чего ты докатилась? Думаешь, ему бы понравилось видеть тебя плачущей от боли и извивающейся в жуткой лихорадке, да к тому же понимая, что именно он стал тому виной?

— Это неправда, это не он…

— Ведь ты сбежала, чтобы отомстить за него. И, мстя за него, ты была ранена.

Амина была вынуждена опустить глаза. Она никогда не рассматривала эти события с таких позиций.

— Он хотел, чтобы ты росла здоровой и счастливой. И даже теперь, когда его с нами уже нет, его воля остается неизменной, и именно она и поддерживает тебя.

Это была неумолимая правда. И речь шла не о справедливости. В безумных поступках девочки крылось нечто иное.

— Я знаю, как может сказаться бездействие на таких, как ты и я. Мы рождены не для того, чтобы сидеть сложа руки и спокойно принимать жестокую реальность. Только тогда, когда мы приводим в движение собственное тело, наше беспокойство ослабевает.

Амина не верила своим ушам. Казалось, что ее бабушка могла видеть то, что было у нее на сердце. Принцесса оказалась в такой ситуации из-за себя самой, потому что хотела заглушить то неистовство, что носила в себе с рождения.

— В конце концов, я тоже здесь. Я также приехала на фронт, чтобы убежать от гнетущих меня переживаний.

— И это помогает? — вполголоса спросила Амина.

Казалась, что этот вопрос застал королеву врасплох.

— Иной раз да, — призналась она. — Однако не это главное. Если ты и в самом деле хочешь воздать должное своему отцу, ты, вопреки всему, должна взять себя в руки, начиная с того самого момента, когда Сан и Амхал прервали спокойное течение твоей жизни. Это дорога будет непростой и вряд ли прямой, но ты не должна забывать, что месть ведет к смерти. А ты заслуживаешь совсем иной участи.

Дубэ молча откинулась на спинку кресла, словно размышляя над сказанным. Амина понимала, впрочем, еще довольно туманно, что ее бабушка права.

Месть была способом заглушить внутреннюю боль и успокоить гнетущую ее ненависть. Однако принцесса чувствовала, что тревога все еще сдавливала ее грудь.

Дубэ встала и положила руку на плечо внучки.

— Подумай об этом, договорились? Ты, если захочешь, еще можешь все изменить. В этом случае знай, что ты не одинока, и я сделаю все, чтобы помочь тебе обрести себя. Но если ты решишь продолжить то, чем занималась вплоть до сего дня, могу тебя заверить, я найду способ остановить тебя.

Амина проследила за тем, как королева тихо вышла из палатки. Слова Дубэ открывали перед принцессой новые горизонты.

Она такая же, как и я, я могу довериться ей, она меня поймет.

Если бы ей только удалось преобразовать ненависть и эту отчаянную потребность в схватке именно так, как делала это ее бабушка, то тогда бы она осознала свое предназначение и наконец обрела бы душевный покой. Сражаться, да, но только не из мести, а за великие идеалы: за королевство, за своего брата и отца.