Последние герои - Троиси Личия - Страница 44

— После этого я решил, что с меня хватит путешествий, и вернулся сюда, — продолжал гном между глотками. — Я пережил достаточно приключений, к тому же мне надо было изучить все эти книги… Я поселился в уединении и начал заниматься магией.

Мериф проглотил еще одну ложку супа, но сначала подержал его во рту для большего удовольствия. При этом щеки гнома надулись, и его лицо стало почти смешным.

— Тогда я и встретился с Андрасом. В то время он был еще мальчиком. Я пришел однажды в гости к его сестре, которая была величайшим магом. Он был очень застенчивым и на первый взгляд не имел никаких талантов. Я не могу сказать тебе точно, чем он мне понравился. Может быть, тем, что смотрел на меня с обожанием. Может быть, тем, что ловил каждое мое слово, когда я рассказывал о своих приключениях у эльфов. Как бы то ни было, в первую ночь, которую я провел в их доме, когда я курил трубку на крыльце, он подошел ко мне и спросил: «Значит, все это правда?» Именно так! Может быть, это было наглостью. Никто и никогда не ставил под сомнение мои слова. Я ответил ему, что все это действительно правда и что нужна лишь огромная жажда знаний и немного предприимчивости, чтобы совершить великие дела. «У меня нет ни того ни другого», — сказал он с безутешной печалью и пожаловался, что слишком глуп, что его братья очень талантливы, а он ни на что не годится. Я объяснил ему, что он сам виноват и что если он всю жизнь будет жалеть себя, то уж точно ничего не совершит.

Мериф замолчал и, пользуясь очередной паузой, отрезал два куска мягкого черного хлеба. Один кусок он протянул Адхаре и сказал:

— Обмокни его в суп. Ты увидишь, это вкусно.

Она могла лишь согласиться: сладковатый деревенский хлеб действительно хорошо сочетался с резким и пряным вкусом супа.

— Когда я ушел оттуда, он ушел со мной, — продолжал Мериф свой рассказ. Глядя на угли, он вздохнул. — Возможно, он был прав. Может быть, он действительно не имел способностей ни к чему. Но… не знаю, как тебе объяснить. До встречи с ним я все время жил один. В детстве у меня был учитель, но он очень скоро ушел от меня. У меня не было близких. Чтобы жить так, как я задумал, я не должен был их иметь. Если я хотел стать самым великим магом, увидеть новые страны и пережить тысячу приключений, я должен был остаться один. Я даже не могу сказать тебе, где сейчас мои родные. И знаешь что? Они никогда не были мне нужны. Но с Андрасом было иначе.

Мериф опустил тарелку на стол. Адхара увидела, что он наконец перестал играть и заговорил искренне.

— Он всюду ходил за мной по пятам, обожал меня и помогал мне, насколько мог. Я попытался научить его той новой магии, которую узнал у эльфов. Конечно, гном или человек никогда не сможет идеально выполнять их магические действия. Эльфы способны к такому единству с природой, которое нам недоступно. Очень сильный маг, такой, как я, может частично восполнить нехватку этого единства другими путями и успешно выполнить некоторые заклинания средней сложности. Но Андрас… не мог с этим справиться. Поэтому я научил его эльфийскому искусству лечения травами. И знаешь, в этом он оказался талантливым. Было что-то трогательное в том, как горячо он взялся за учебу, когда понял, что в мире есть хотя бы одно дело, которое он может делать хорошо.

Мериф задумался, уставившись в пространство. Адхара почти видела перед собой того, молодого Андраса, простодушного и увлеченного, и сопоставляла этот образ с тем Андрасом, которого знала.

— Он решил стать жрецом. Это один из возможных жизненных путей для слабо одаренного мага, особенно если он хорошо знает травы. В то время начал распространяться культ Братства Молнии. — Мериф провел рукой по глазам, словно устал. — Андрас продолжал жить со мной и после того, как начал служить в храме. Мы привязались друг к другу. Мне немного смешно говорить это тебе, но… он был для меня как сын, — пробормотал Мериф. — Я любил его. — Но гном почти сразу же справился с этой минутной слабостью. — Однажды к нам пришел в гости Дакара. Он заглянул в тот храм, где служил Андрас, и спросил его обо мне. Он мне представился как молодой жрец, который исследует эльфийские корни культа Тенаара. Я принял его у себя. Он был студентом, как я когда-то, и я был счастлив видеть его своим гостем. Я видел в нем что-то похожее на меня прежнего — тот же внутренний огонь, который заставил меня в молодости рисковать жизнью в Неведомых Землях. Андрас полетел на этот огонь, как ночная бабочка на свет лампы. Но Дакара не просто был беспокойным, он был опасен.

Они кончили есть, и Мериф убрал тарелки. Он взял с циновки, лежавшей в углу, два яблока и бросил одно Адхаре.

— Прошло около года. Андрас продолжал трудиться на прежнем месте. Но я видел, что он несчастлив, и знал причину этого. Его уже не удовлетворяло то, что он умел делать. Он чувствовал себя бесполезным. Он снова погрузился в ту апатию, в которой находился в юности, когда я с ним встретился. — Мериф надкусил яблоко. — В один зимний вечер Дакара вернулся к нам. Он был в бегах. Дакара долго рассказывал нам о своих открытиях. Я уже знал значительную часть этих преданий, но никогда не придавал им значения. Даже если чередование Посвященных воительниц и Разрушителей — правда, а не просто легенда эльфов, мы, смертные, не можем это изменить. — Он откусил еще немного. — Дакара не был согласен со мной. Он рассказал нам все — о Недремлющих и об их замысле. Я имел глупость слушать его. Ту же глупость сделал Андрас, и его глаза ярко блестели. Я попытался объяснить Дакаре, что он сошел с ума. Сирен и Марваши не могут быть созданы из ничего. Его план означает убийства и пытки. Он возмутился и попытался переубедить меня. Но я много повидал и не поддался на его фанатические бредни. А вот Андрас им поверил. — Мериф отбросил в сторону огрызок яблока и нервно погладил рукой бороду. — В тот вечер мы поссорились. Андрас сказал мне, что я ошибаюсь и что дело, которым занят Дакара, не только справедливое, но и необходимое. Я еще раз объяснил ему, что не доверяю тем, кто чувствует, что предназначен судьбой для подвига во славу богов, потому что их подвиги почти всегда кончались кровавой бойней. Андрас обвинил меня в том, что я забыл свою молодость и превратился в равнодушного старика. Тогда я не выдержал и сказал ему, что он глуп и не способен думать своей головой.

Мериф надолго замолчал. Адхару увлек его длинный рассказ, но это был не простой интерес, а что-то другое и странное. Как будто из слов гнома перед ней постепенно возникал Андрас. Как будто на время рассказа он снова был рядом с ней.

— Он ничего не ответил, — вдруг снова заговорил Мериф. — Он только ушел в свою комнату. Мы больше не разговаривали на эту тему. Но Андрас стал часто уходить из дома, иногда даже на несколько дней. В нем появилась рассеянность, он все время думал о чем-то своем. В конце концов я проследил за ним и узнал, что он вступил в секту Недремлющих. Они, как ты хорошо знаешь, похищали девушек, чтобы превратить их в Сирен.

Адхара закрыла глаза. Вот что за человек ее отец. Если бы Андрас не участвовал в этих ночных охотах и в кровавых обрядах, которые совершались после них, ее не было бы на свете.

— Мы жестоко поссорились. Я высказал Андрасу все свое презрение и пригрозил, что прогоню его, если он не уйдет от них. Он выбрал секту.

На маленькую пещеру опустилась тяжелая тишина.

— Я выбросил его из головы, — тихо добавил Мериф. — Каждый раз, когда я слышал что-то о все более жестоких делах Недремлющих, я плевал на землю при мысли о нем. Я попытался вырвать его и из своего сердца — притворился, будто Андраса никогда не было, вернулся к прежнему одиночеству и заперся здесь.

Адхара пристально взглянула на гнома.

— И вот пришла ты. Напомнила мне о том, что я хотел забыть. И рассказала, что Андрас умер, отрицая то, что сделал. Чего же ты хочешь от меня? Чтобы я простил его и забыл его предательство?

— Он не предал вас. И он дал мне жизнь.

Мериф откинул голову назад и тихо рассмеялся, глядя в потолок.