Последние герои - Троиси Личия - Страница 71

Он стоял на сохранившейся части крыши. И так изменился, что его с трудом можно было узнать. Лицо Сана искажала нечеловеческая усмешка. Это было настоящее лицо Марваша. Его магическая сила лилась, как могучая река, которая вышла из берегов. Этот поток затопил тело Адхары и наполнил невыносимой болью все ее жилы.

Она почувствовала, что происходит. Сан выплескивает в мир всю свою силу. Фрейтхар с ним, и победа Марваша близка. Хотя Сан был один, хотя его собрат покинул его и выбрал другой путь, сила Сана должна была причинить огромные разрушения, и Адхара это осознавала. Она не знала, какого рода магию он применяет, но чувствовала, что этот поток унесет в пропасть тысячи жизней и после этого Всплывший Мир уже никогда не будет таким, как раньше.

Она поняла, что убежать от судьбы невозможно. Попытка спастись вместе с Амхалом была полным безумием. Она не может уклониться от сражения, которое определит судьбу мира.

И она смирилась с тем, что у нее остается лишь один выход.

Она совершенно без сил. Но ее оружие с ней. У каждой прежней Сирен было свое оружие, и с ним в руках она противостояла врагу.

Адхара поцеловала Амхала в губы — в последний раз.

Он понял все.

— Подними меня на ноги, — сказал он.

— Прошу тебя, не надо…

— Я с тобой.

Они взглянули друг на друга, потом Адхара подчинилась, подняла его и прислонила к стене. Из его раны по-прежнему текла кровь.

Она повернулась. Амхал обхватил ее руками за бока, и Адхара почувствовала на своей спине тепло его тела.

Она закрыла глаза и спросила:

— Мы справимся?

— Справимся, — ответил он.

Она вынула кинжал из ножен и вытянула руку с оружием перед собой. Амхал обхватил своими ладонями ее ладонь, и оба вместе сжали рукоять кинжала. Бутоны рванулись вверх и жадно впились в их руки.

Адхара знала, что надо делать: ее тысячелетняя судьба указала ей, как действовать. Адхара показала этот путь Амхалу. Какая великолепная магическая операция — преобразовать зло в добро, вырвать Марваша из-под власти его судьбы и научить его, как убить его создателя.

От фигуры Сана отделился светящийся шар. Этот шар стал быстро расширяться, уничтожая все, к чему прикасался. На его пути все вспыхивало и исчезало, не оставляя после себя ничего.

Но что-то заставило его остановиться. Все вокруг осветил теплый розовый свет, который исходил от Кинжала Феноры. Этот свет окутал Сана, и Марваш мгновенно растворился в нем — сгорел от собственных ненависти и отчаяния, как сухой лист в костре. Светящийся шар тоже постепенно растворился в воздухе и медленно превратился в легкий золотистый дождь. Те, кто сражался на поле боя, подняли взгляд к небу, которое вдруг стало таким ясным, что казалось почти прозрачным в морозном воздухе зимнего дня.

Потом настали покой и глубокая тишина. Разрыв в облаках, через который было видно ясное небо, медленно закрылся, и снег снова начал падать, как будто ничего не произошло.

Эльфы и люди молчали. Половины Нового Энавара больше не было: ее уничтожило заклинание Сана. Но вторая половина стояла на прежнем месте, и те, кто там находился, не могли поверить, что уцелели. На краю воронки, которая осталась от уничтоженной половины, лежал только черный кинжал с украшением в виде пучка бутонов розы на конце рукояти, а лезвие украшал узор в форме молнии. Этот узор был весь пропитан кровью.

ЭПИЛОГ

Какой-то мудрец сказал, что Всплывший Мир живет в неустойчивом равновесии: после мира — война, после войны — снова мир, и это чередование будет продолжаться до конца времен.

Я спрашиваю себя: что бы он думал теперь и что сказал бы, если бы увидел то, что видела я. Сейчас у нас мир. Снова мирное время, но трудное и утомительное. Слишком много смертей было положено в его основание. Я сама только чудом осталась жива.

Я долго не могла понять, как такое может быть. Как могло случиться, что жизнь каждого из нас в тот день зависела от такой глупости — от места, где он находился. На западе была смерть, на востоке жизнь. Тот, кто просто споткнулся на бегу или стоял на одну секунду дольше, чем надо, глядя на катастрофу, происходившую у него за спиной, умер в тот день. Тот, кто бежал вперед, не оглядываясь, и мог довериться своим ногам, остался жив.

Это случилось в тот день, когда эльфы осаждали Новый Энавар. Оставив Сана умирать на городской стене, я побежала прочь и успела оказаться достаточно далеко. Я видела все. И увидела даже то, чего не разглядели другие.

Эти двое были окутаны чистейшим светом, и они улыбались. Они держали в руках кинжал, украшенный изображениями цветов. Эти двое были прекрасны, как те герои, о которых я читала в книгах. Они спасли нас всех, а через мгновение после этого растворились в ледяном воздухе. Это были Адхара и Амхал.

То, что произошло после, относится уже к истории.

После смерти Крисса война постепенно угасла: продолжать ее не было никакого смысла. Некоторые эльфы хотели отомстить, но большинство из них были потрясены тем, что произошло. Они словно очнулись от кошмарного сна и не могли понять, какое безумие заставило их напасть на нас, ради какой нелепой мечты они решили начать эту войну. Но и наши силы подошли к концу: слишком много нас умерло, слишком велики были разрушения.

Я не могу сказать, что конец был безболезненным. Еще не раз лилась кровь и совершались ужасные дела. Победители умеют быть невероятно жестокими к побежденным.

Но потом все это закончилось, и медленно началось восстановление.

Это я спасла Теану. Когда я отыскала ее в тюрьме, в Салазаре, она была совершенно измучена, но жива. Я отвела ее к своему брату. Я никогда не смогу забыть слова, которые она произнесла в тот день.

— Я не могу больше служить в храме, — сказала она Калту.

— Почему? — спросила я.

— Потому что после того, что я видела, я больше не верю в богов, — коротко объяснила Теана. — Возможно, Сан не смог осуществить все, что хотел сделать, но нет сомнения, что Марваш победил. Всплывший Мир всегда был царством Марвашей, землей горя и запустения, где правят только ненависть и смерть. Здесь нет мира и нет богов. А раз так, то, может быть, будет справедливо, чтобы он растворился в пространстве. Может быть, пусть он исчезнет?

И тогда я в первый раз рассказала про Адхару и Амхала, про то, что я видела. До той поры я молчала об этом — не знаю почему. Может быть, это была стыдливость: я присутствовала при великом, невиданном событии, а слова могли только уменьшить его величие. Но время шло, а люди вокруг меня не знали, кто такая Адхара, Амхала же они знали только как предателя, который сражался рядом с Криссом.

Я рассказала все, и, кажется, даже мой всегда спокойный брат был взволнован.

— Поэтому не говорите, что этот мир погиб. Кто-то отдал за нас свою жизнь.

Теана помолчала, потом печально улыбнулась и сказала только:

— В конечном счете это был успех…

Может быть, именно эти ее слова и заставили меня принять решение. После этого я еще продолжала воевать, но недолго. Калт мечтал, что я стану королевой. Иногда я думаю, что он считал меня более похожей на нашу бабушку, чем я есть. Он хотел, чтобы я была такой, как она, — королевой и воительницей. Но я чувствовала, что у меня другое предназначение.

Когда наступил мир, я поняла, что для меня настало время расстаться с оружием. И поняла также, что управлять другими — тоже не мой путь. Я должна жить ради моей бабушки и великой жертвы, которую она принесла, ради Баола и его героизма, благодаря которому я осталась в живых. Я должна жить ради Адхары и Амхала, которые молча отдали свою жизнь за Всплывший Мир.

Я хорошо играю на музыкальных инструментах и ничуть не хуже слагаю стихи. Я никогда не думала, что мое предназначение — быть сочинительницей, но, может быть, смутно чувствовала это, когда пряталась от матери, чтобы читать приключенческие романы, которые очень любила.