Гильдия убийц - Троиси Личия - Страница 57

В тот день она увидела рядом с Форой юношу с детским лицом и тощим телом подростка. У него были очень светлые, почти белые волосы и зеленые блестящие глаза. Он был бледным, с худым, красивым лицом. Одет в совсем простые доспехи, с красивым мечом на боку. Он сидел на черном коне, нервно сжимая в руках поводья и стараясь сохранять важный вид.

Дубэ долго смотрела на него. Она и Леарко были единственными подростками из всех, наблюдавших эту сцену. Остальные их ровесники или те, кто был еще моложе, лежали мертвыми на земле или плакали, ожидая исполнения казни.

Он не отводил взгляда, наблюдал за происходящим бесстрастно, но Дубэ удалось увидеть нечто в его спокойных глазах.

Потом все кончилось, почти внезапно.

— Это постигнет каждого, кто попытается восстать против нашего государя Дохора.

Фора стегнул коня и унесся прочь со своими людьми, вместе с Леарко.

Тишина, опустившаяся на равнину, была оглушительной, и тогда Дубэ показалось: она поняла, что такое смерть. Она много раз видела смерть, когда Учитель убивал людей, но здесь, на равнине, она действительно впервые увидела ее во всем неотвратимом трагизме.

После Земли Огня они быстро миновали Землю Воды, и, наконец, Дубэ оказалась в Земле Солнца, на своей родине, только теперь ей было уже двенадцать лет.

Когда Учитель сказал ей, куда они направляются, у Дубэ забилось сердце. Ее чувства, должно быть, читались на лице, потому что Учитель вопросительно посмотрел на нее.

— Что случилось?

— Ничего, — усмехнулась она, — ничего… просто… я возвращаюсь домой.

— Ну да, — бросил в ответ Учитель.

Для Дубэ Учитель был самым главным. Мир начинался и кончался на нем: Учитель, но еще и отец, спаситель. Она обожала его. Она не думала о том, что он убийца, что он выполнял работу, осуждаемую людьми. К тому же разве она сама не была убийцей? Учитель был безукоризненным, единственным ориентиром. Она обожала его широкие мужские плечи, быстрые ноги, отточенность движений, его упорное молчание, даже ту холодность, с которой он с ней обращался. Она зависела от всего, что бы он ни сказал, поэтому не обсуждала его решений и даже не просила о том, что ей было так важно: побывать в Сельве, теперь, когда все потеряно, только чтобы найти свои истоки.

Они остановились в доме на окраине Макрата, там, где лепились лачуги бедноты. Это был простой дом с камином. Учитель положил на пол две циновки, и они спали на них на полу, рядом с очагом. В углу, около стены, стоял маленький столик и два скрипучих плетеных стула.

В Земле Солнца Дубэ бывала только в Сельве, но, как только она вступила на свою родную землю, она почувствовала себя дома. Она не знала, как поняла это. Может быть, по запахам, цветам, но она поняла, что вернулась к истокам, и у нее перехватило дыхание от странного чувства ностальгии.

— Что со мной? — спросила она у Учителя, стараясь не заплакать.

— Ностальгия… дурацкая ностальгия.

Дубэ почувствовала, что он понял ее, и улыбнулась.

Наступила ночь, Дубэ была одна. Окраины Макрата приобрели мрачный, тревожный вид. На улицах свистел ветер, поднимал пыль, на улицах никого не было, кроме бродячих собак. Однако Дубэ не было страшно. С тех пор как Учитель стал посылать ее договариваться с заказчиками, она привыкла.

Девочка ждала. Человек, ожидавший ее, был стариком, так ей сказал тот, кто подошел к ней несколько дней назад, когда она бродила по рынку. Лысый старик, с седой бородой, она должна будет узнать его по красному цветку, приколотому к черному плащу. Он попросил о встрече ночью в той части города, которую Дубэ плохо знала. Она пришла сюда впервые и в точности следовала тем указаниям, которые ей дал Учитель.

Она завернулась в свой единственный, уже поношенный, черный плащ. Плащ уже стал ей мал, и Учитель пообещал, что если она будет хорошо работать, то он ей даст денег за работу и она сможет купить новый. Дубэ закрыла лицо, хорошо спрятав его под складками капюшона. Как и Учитель, она стала одержима манией таинственности.

Наконец старик появился. Он хромал, цветок хорошо был виден на его груди.

Дубэ не приближалась. Она ждала, пока старик подойдет к ней сам.

Старик был совсем дряхлым. Подойдя к Дубэ поближе, он стал разглядывать ее своим единственным глазом.

— Это ты?

Его голос был глухим, мрачным. Дубэ поймала себя на мысли, что этому человеку осталось жить недолго, что смерть уже наложила на него свой отпечаток.

— Да.

— Я ожидал встретить кого-то постарше…

— Пусть тебя не вводит в заблуждение мой небольшой рост.

Дубэ старалась, чтобы ее возраст не замечали, она всегда хотела выглядеть старше. Она надеялась, что скоро вырастет и станет взрослой женщиной, какой она себя ощущала.

— Твой хозяин послал тебя договариваться?

— Да. Расскажи о своем деле.

История была банальной: старик, уже чувствовавший свою болезнь и приближающуюся смерть, хотел насладиться убийством того, кто в молодости лишил его глаза и отнял у него любимую женщину. Дубэ испытывала смешанное чувство сострадания и презрения к этому человечку, который не успокоился даже перед лицом неминуемой смерти и до сих пор жаждет мести.

— Мой хозяин обычно не берется за такие мелкие и ничтожные работы.

Обычный ответ по поводу обычной работы.

— Это горе всей моей жизни, проклятая девчонка!

Дубэ не ожидала такого взрыва негодования.

— У вас есть деньги?

— Сколько ты хочешь?

— За такую работу мы берем семьсот каролей.

Она начала с чрезмерной для такой работы цены, но так нужно было поступать всегда, чтобы завоевать уважение клиента и установить хорошую цену.

Старик, как она и предвидела, вытаращил глаза.

— Это слишком большая цена…

— Я же сказала вам, что мой хозяин выполняет работу другого уровня и не берется вообще за частные дела, вроде вашего. Вы должны оплатить его услуги. Зато мы гарантируем вам отличную работу.

— Это слишком. Двухсот — и то будет многовато.

— Тогда поищите кого-нибудь другого, — сказала она и собралась уходить.

Старик преградил ей путь, схватив за руку:

— Подожди! Двести пятьдесят.

Началась утомительная торговля, которую Дубэ удалось завершить, сойдясь на нужной цене — четыреста каролей.

— В любом случае мне нужно переговорить с моим хозяином и узнать, согласится ли он на работу, тем более за такие деньги.

— А потом?

— А потом мы встретимся через два дня, здесь, в тот же час, если вас устроит.

Старик, казалось, раздумывал, потом кивнул:

— Хорошо.

Дубэ ушла.

Она была рада тому, как пошли дела. Она хорошо поторговалась, работа не слишком серьезная, но это — надежные деньги. Она уже думала о своем плаще и о рынке, куда она отправится за покупкой.

Она была рассеянна: в голову лезли мысли о договоре и другие бесполезные мысли. Она забыла, что находится в малознакомой части города и идет, куда ее несут ноги, не задумываясь, и только через некоторое время она поняла, что не знает, где находится.

Рассвет был не за горами, над домами уже появился слабый свет восходящего солнца.

По нему Дубэ сориентировалась и двинулась на юг, к дому, где ждал ее Учитель. Однако переулки Макрата образовывали запутанный, да к тому же извилистый лабиринт. Дубэ заблудилась, ее охватило беспокойство. Она никогда раньше не сбивалась с дороги.

Дубэ шла долго, по местам все менее знакомым. В городе мало-помалу становилось светлее, жизнь просыпалась. Первые торговцы заполняли улицы, пробуждение города сопровождалось нарастающим движением и шумом.

Когда взошло солнце, Дубэ немного приободрилась. Ее пугала мысль о том, что придется у кого-то спрашивать дорогу. По глупости она не послушалась указаний Учителя о том, как вернуться обратно, но домой нужно было вернуться во что бы то ни стало.

Город неожиданно изменился у нее на глазах, а времени уже не оставалось. К ней приближалась женщина, она несла на голове корзину с отрезами тканей и две корзины в руках. Дубэ сразу узнала женщину, хотя она состарилась и располнела. Она не могла не узнать ее.