Шаг к звездам - Злотников Роман Валерьевич - Страница 40

— Ладно… — махнул рукой Грокк, — ты как, дружище, полегчало тебе?

— Есть малеха, — кивнул Пинолли и осторожно сдвинулся к бортику капсулы, перекидывая через него ноги. — Сейчас встану…

— Хэй, десантура…

Штурм-сержант резко развернулся. Из соседней капсулы на него решительно смотрела та самая девица, на которую пялился все еще лежащий в отключке вуайерист.

— Да, уважаемая? — нейтрально отозвался Грокк. Кто его знает, что это за девица. А ну как офицер? Офицер в клане был чем-то намного большим, чем то, что называли этим словом в любой армии мира. Эта была настоящая, стопроцентная, незамутненная элита Дома, ее истинная знать. Офицер Дома являлся не столько даже военным командиром, сколько одним из касты повелителей клана, отвечающим перед главой клана лично за все, что происходило вокруг него в тот момент, когда он находился в данной… ну, назовем это точкой пространства. Если, естественно, происходящее хоть как-то затрагивало интересы Дома. Да-да, именно так. Какими бы при этом ни были его личные обязанности и имеющаяся у него задача. Немудрено, что и отбор, и обучение офицеров Дома по своей жесткости на порядки превосходили все, что использовалось для формирования офицерского в любой иной армии мира. Даже в Лузитанской. Но обратной стороной подобного подхода было то, что численность офицеров в клане всегда была очень ограниченной. Особенно по сравнению с вооруженными силами любых других государств. Например, на тяжелом разрушителе «Гордость предков», на котором служил штурм-сержант и который по международной классификации соответствовал тяжелому крейсеру, на девятьсот человек команды приходилось всего семь офицеров. В то время как в любом другом флоте в составе экипажа подобного корабля было не менее полусотни офицеров, а кое-где и побольше.[9] Так что офицер клана — это человек, с которым надо быть повежливее…

— Помогите выбраться.

— Непременно.

Надо заметить, что, услышав это предложение, Пинолли вылетел из капсулы настоящей ракетой. Впрочем, как уже упоминал Грокк, у той красотки очень даже было на что посмотреть и… ну… за что подержаться. Хотя так уж сильно границ… хм… ну, скажем так — обоснованного, они с Грокком не перешли.

— Твари бездны, как мне хреново-то! — прошептала девушка, сползая по стенке капсулы на пол.

— Штурм-сержант Грокк, — представился Грокк. — Тяжелый разрушитель «Гордость предков».

— Кап-сержант Пинолли. Оттуда же.

— Команд-пилот Акринен. Тяжелый носитель «Портуберанец».

Десантники переглянулись. Облегченно и озадаченно. Облегченно, потому что красотка оказалась не из офицеров, а из своего брата — младшего начсостава. А озадаченно, потому что к тому моменту, как они оба попали в регенераторы, тяжелый носитель «Портуберанец» пребывал вполне себе в совершенно целом виде, выпустив все свои штурмовые боты и болтаясь далеко в тылу объединенного флота. Ну, еще бы, возможности артиллеристского боя у тяжелых носителей были очень и очень дохлыми, да и с броневой защитой у них дело обстояло весьма кисло. Так что потери тяжелых носителей обычно происходили только в том случае, если флот, к которому они принадлежали, терпел настолько серьезное поражение, что выход из боя осуществлялся по принципу: «Спасайся, кто может!». После чего оба десантника, одновременно, развернулись и уставились на валявшееся рядом с капсулой старшего пилота тело…

Добравшись до лифтового холла, штурм-сержант поднялся на шестую палубу и притормозил, размышляя, куда двигаться дальше — сразу в бар или сначала зайти в каюту, чтобы принять душ и сменить белье. Привычка требовала сделать последнее, а разум утверждал, что за сегодняшнюю рабочую смену Грокк не успел ни пропотеть, не измазаться. Шесть с половиной часов работы в качестве оператора малого погрузочного комплекса — это курорт, а не работа…

Привычка взяла-таки верх, и штурм-сержант повернул налево, в коридор, ведущий к третьему жилому блоку.

Грокк успел помыться и стоял в душевой кабине, овеваемый потоками теплого воздуха, когда ему в сеть стукнулся Пинолли: «Ты где?».

«Сейчас иду», — отозвался штурм-сержант.

«Я в дальнем баре на носовой обзорке».

До носовой обзорной палубы штурм-сержант добрался через десять минут. Несмотря на сиротливо выглядевшие из центрального коридора пустынные трюмы, содержимое транспорта было продано все-таки далеко не полностью. Не говоря уж о его оборудовании. Так что на стоянке у выхода из жилого блока все так же маячило несколько небольших кубических универсальных электрокаров в пассажирском варианте. Передвижение людей и небольших грузов по огромному кораблю чаще всего осуществлялось именно с их помощью. Пассажирский вариант электрокаров представлял собой открытую четырехместную платформу с очень маленьким клиренсом и практически без подвески (ну нету здесь, на корабле, ни неровностей рельефа, ни дождей или сильного солнца), с плоскими сиденьями. Он разгонялся до двадцати пяти километров в час и мог двигаться не только под управлением водителя, но и по заранее заложенным в автопилот маршрутам.

Приостановившись у стоянки, штурм-сержант пару мгновений прикидывал, что лучше — пройтись пешком, затратив на это с полчаса, или добраться до места на каре, но затем решил поторопиться. В конце концов, «стук в сеть» мог быть вызван не только желанием старого приятеля почесать языком, но и некими новыми сведениями, которые необходимо было обсудить. Так что Грокк, поморщившись, уместил свой мускулистый зад на откровенно неудобном, жестком и плоском сиденье электрокара и ткнул пальцем в иконку, задававшую в качестве конечной точки маршрута «стоянку 5», расположенную рядом с лобовой «обзоркой». Транспортное средство мигнуло экранчиком меню, показав, что зафиксировало заданную точку назначения, и тут же тронулось с места, быстро, но плавно набирая скорость. Штурм-сержант поерзал и снова скривился. Ну вот чего стоило поставить на эту коляску сиденья чуть поприличнее? Нет, он знал, что удобство принесено в жертву рационализму и такая форма сидений вызвана в первую очередь тем, что вследствие этого пассажирскую версию кара можно превратить в грузовую всего за двадцать секунд — просто отделив от него три из четырех сидений и закрепив их в качестве ограждения грузовой платформы Г-образной формы, охватывающей водителя справа и сзади. После чего получался кузов, объемом по обрезу ограждения более чем в полкуба, куда можно было навалом загрузить всякую муть типа картриджей, упаковок с боеприпасами, элементов механизмов, тюков с рапид-тканью и всего такого прочего. Либо с помощью тех же сидений можно было почти в два раза увеличить площадь грузовой платформы. Но заднице-то от осознания всего это удобнее никак не становилось… Впрочем, машинка была шустрой, поэтому сама поездка, даже между самыми отдаленными точками корабля и с использованием лифтов, редко когда занимала более пяти, максимум десяти минут, так что можно было и потерпеть.

Пинолли пребывал на обзорной палубе в гордом одиночестве.

— Ну, что у нас нового? — поинтересовался штурм-сержант, усаживаясь на удобный диванчик рядом с приятелем, занявшим место с краю, рядом с подлокотником. Носовая обзорная палуба была почти сплошь уставлена такими диванчиками. Раньше, как Грокк помнил, между ними были еще расставлены кадки с декоративными растениями, причем весьма, так сказать, высокотехнологичные, поскольку растения, находящиеся в них, как знал штурм-сержант, годами не требовали ухода. Даже полива. Что-то там было с конденсацией влаги, находящейся в воздухе и еще чем-то куда более мудреным. Но столько лет и они не выдержали. Так что сейчас все эти кадки были убраны, вследствие чего обзорная палуба выглядела эдак… пустовато. Да и за барной стойкой бокового бара никого не было, вследствие чего ее релаксационные возможности в настоящий момент были заметно урезаны… а-а, нет, не особенно.

— Держи, — Пинолли протянул Грокку бутылку пива, которую достал из коробки, стоявшей на полу, рядом с диванным подлокотником.

9

Вполне адекватный подход. Современное положение офицерства в российской армии является прямым наследием позднесоветского подхода, когда командование, пытаясь максимально прикрыть свою задницу, сделало офицера ко всякой бочке затычкой, с одной стороны обложив их тучей приказов, распоряжений и наставлений, чем напрочь убило инициативу, а с другой — навешало на него массу обязанностей, в любой иной армии мира возлагаемых на сержантский и старшинский состав, а то и вообще на рядовых. Например, быть старшим команды из нескольких солдат с метлами, убирающих тротуар вокруг территории части. Или те же обязанности «старшего машины». Я очень долго пытался объяснить одному голландскому сержанту, зачем нужен офицер в качестве старшего машины, доставляющего обед в караул. Если честно, он вообще не понимал наличия такой должности, даже безотносительно того, что ее занимает офицер. «Ваш солдат-водитель не умеет водить?», «Он не знает куда ехать?». В большинстве же армий мира офицер — это прежде всего управленец. Его отличительной особенностью является способность к анализу ситуации и принятию правильного решения на основании неполных данных. Причем его принадлежность к тому или иному роду войск или виду вооруженных сил просто показывает, в каких областях он особенно компетентен, но не слишком влияет на его общую компетентность. В американской армии времен Второй мировой войны на Тихом океане известны случаи, когда капитанами морских судов (танкеров с авиатопливом) официально назначались офицеры-авиаторы. И ничего — вполне довели танкеры до места.