Игра 14.0 - Познански Урсула - Страница 69

Под сводами подвала воцарилась мертвенная тишина. Слышалось лишь потрескивание дров в костре. Бастиан, невольно затаивший дыхание, наконец выдохнул.

— Это не обсуждается! — крикнула Карина. — Ты… мы без тебя не выживем!

— А главное, ты — не тот, кто нужен. — Хриплый голос Доро. — И тебе это известно. Ты — бастард, а не наследник. От твоей смерти нам вообще никакого проку.

Они стояли друг против друга, словно борцы, приготовившиеся к схватке. Доро намного уступала Паулю и ростом, и весом, однако вела себя так, будто была равной по силе противницей.

— «Владенья достанутся лишь одному», — сказала она. Все-таки вид у нее при этом был несчастный. — Это ведь ты, Бастиан, не правда ли?

Он промолчал.

— Ты можешь нас спасти. Всё в твоих руках.

Девушка напряженно рассмеялась. Больше всего в эту минуту Бастиану хотелось ее ударить.

— Понимаю. Как человек порядочный, я должен был бы сейчас покончить с собой, верно?

Она опустила глаза. Ага. Точное попадание.

— Вот что бы вас устроило. Нет, так легко я вам этого удовольствия не доставлю. — Он обвел взглядом всех сидевших возле костра, одного за другим. Они решились — Бастиан читал это в их глазах. — Вы знаете, что вы безумцы? — Голос задрожал, он закашлялся. — Как думаете, что произойдет, когда вы меня убьете? Магическим образом разверзнется свод подвала и спустится лестница? — По растерянному лицу Ральфа Бастиан понял, что тот примерно так всё себе и представлял. — Так знаете что? Вы меня убьете, а потом усядетесь рядом с моим трупом, и ничего не произойдет. И что тогда?

Во взгляде Доро — сожаление. И решимость.

— Этого не случится. «Тогда остальные вольны уходить, — сказал Тристрам. — Дышать, любоваться солнцем… жить». До сих пор сбывалось всё, что он предсказывал. Твоя жертва не будет напрасной. — Она ненадолго задумалась. — У вас до сих пор нет никаких логических объяснений тому, как этот камень вдруг загородил проем. Ведь нет же? С какой стати тогда вы требуете объяснить, как он оттуда исчезнет?

— С такой, что ради этого вы хотите убить человека! — крикнула Айрис.

Пауль, всё это время оцепенело стоявший рядом с Бастианом, вдруг рванулся с места. Он так грубо оттолкнул Доро в сторону, что та пошатнулась, и бросился в склеп. Оттуда донесся громкий звон. Пауль вернулся, держа в руке один из мечей, оставшихся после кровавой битвы. Меч был ржавым и наверняка тупым, но уж ранить кого-то им точно еще было можно. Он направил острие меча сперва в сторону Доро, а затем поочередно в сторону каждого из ее новой свиты.

— Если кому-то вздумается причинить зло Бастиану, — сказал он, подчеркивая каждое слово, — пусть он для начала попробует пройти мимо меня.

Никто не шевельнулся. Натан и Ральф лишь обменялись смущенными взглядами, когда Доро посмотрела на них, призывая действовать.

— Дрянь, — выругался Георг. — Как мне раньше в голову не пришло, что здесь есть настоящие мечи!

— Вот и снова он обращает против Тристрама один из мечей, которыми были убиты этот несчастный и его люди, — сказала Доро, предрекая беду. — За это мы все поплатимся.

Альма вновь разразилась рыданиями.

— Закрой пасть! — заорал Георг. В какой-то момент казалось, что он вот-вот ударит девушку. Ее всхлипы поутихли; теперь она лишь жалобно хныкала, скорчившись рядом с Арно, — тот по-прежнему лежал в полузабытьи и негромко стонал.

Бастиан еще никогда не испытывал такого чувства полной беспомощности, еще никогда не ощущал такой угрозы собственной жизни. В то же время в душе у него нарастало чувство, что он как-то виновен в том, что случилось с отрядом. Это было совершенно абсурдное ощущение, но избавиться от него никак не удавалось.

Прекрати, сказал Бастиан сам себе. Это безумие. Не ты же собираешься причинить им зло, а они — тебе.

Если, конечно, они и впрямь решились на это. Сейчас они выглядели окончательно запуганными, лишь Георг и Ральф еще не растеряли остатков воли. Доро, кажется, тоже это почувствовала. Она повернулась к сидевшим у костра.

— Прежде чем я и дальше буду растрачивать попусту силы, мне хотелось бы спросить вас кое о чем, и я призываю отвечать совершенно честно. Кто верит в то, что проклятие действительно существует?

Рука Георга взметнулась вверх, затем подняла руку Лисбет, впрочем, помедлив. Альма тоже вытянула руку, потом Натан, Карина, Ральф и Мона.

— Вы невменяемые, — сказал Штайнхен. — Вы хоть задумались над тем, что сыпь у меня на-коже могла выступить, быть может, из-за какого-нибудь ядовитого растения? Наверху, в лесу, растет столько всякой всячины, и никто в ней толком не разбирается. А над тем, что ливень мог подмыть часть скалы, и та соскользнула? — Он презрительно фыркнул. — Тоже мне, проклятие. Вы просто идиоты.

— А что с могилами? Они сами собой разверзлись? — Так легко Доро сдаваться не собиралась. — А наши друзья куда исчезли? Тоже куда-нибудь соскользнули?

— Этого я не знаю. Но я знаю, что мы в конце концов найдем всему совершенно логичное объяснение.

— Нет, — возразила Доро. — Не найдем. Мы просто будем мертвы.

— Значит, лучше убить Бастиана, да? — воскликнул Пауль и сделал мечом пару угрожающих выпадов, а затем крутанулся так, как делал это пару недель назад во время показательных поединков. Внезапно он остановился, и лицо его странно осветилось, словно затаенной радости. — То, что надо, — шепнул он.

О, пожалуйста, хоть какую-нибудь идею, молча молил Бастиан. Мысль о смерти казалась громадной черной дырой, из которой навстречу ему рвется страх. Он почувствовал руку Айрис — пальцы девушки нежно гладили его ладонь.

Пауль поднял руку и подождал, пока к нему не повернулись все.

— Мы — отряд Saeculum, — начал он, и что-то, похожее на улыбку, мелькнуло на его лице. — Мы играем по средневековым правилам, не так ли? Тристрам и Лудольф были людьми той эпохи, эти правила были привычны и для них. Вы со мной согласны?

В глазах Доро сверкнуло недоверие.

— На что ты намекаешь?

Пауль всё еще улыбался.

— Мы не можем прийти к единому мнению. Вы полагаете, что ради нашего спасения нужно убить Бастиана и тем самым снять проклятие. Я, Бастиан, Штайнхен и Айрис думаем, что никакого проклятия нет, а потому убивать Бастиана абсолютно бессмысленно. — Он обвел всех взглядом. — Похоже, переубедить никто никого не может, и все остаются при своем мнении. Поэтому, — его взгляд снова скользнул к Доро, — мы можем кое-что устроить. Тебе понравится, обещаю.

Девушка удивилась:

— Мне?

— Да. Мы дадим слово самой судьбе — так же, как поступали в подобных случаях и наши праотцы. Мы устроим ордалию. Божий суд.

У Бастиана перехватило дыхание. Он правильно всё понял? Его жизнь теперь зависит от того, какой стороной упадет монета или кто вытянет короткую соломинку?

— Нет, ни в коем случае, — вмешался он, но Пауль крепко схватил его за плечо.

— Положись на меня, — сказал он. — Пожалуйста.

Доро вздохнула.

— И что в этом хорошего? Ты не веришь в судьбу, а теперь задумал ее вопрошать? Почему?

— Вы же в нее верите, — возразил Пауль. — А значит, ее воле вы покоритесь.

Лисбет, похоже, эта идея увлекла.

— Правда, это трудно осуществить, потому что у нас нет необходимых для этого… приспособлений, — заметила она. — Для испытания водой нужны река или озеро. При испытании огнем понадобится ждать несколько дней, чтобы увидеть, загноятся ли раны.

Раны.

— Что это значит? — воскликнул Бастиан. Голос прозвучал резко, он и сам это слышал, однако ему до смерти надоело стоять здесь, словно быку, приведенному на бойню, и слушать, как другие решают, жить ему или умереть. Нет, о смерти вообще речи быть не может. В крайнем случае он готов защищаться руками и зубами.

— А испытание огнем чаще всего не обходится без сильных ожогов, — пояснила Лисбет с сочувственным видом.

— Что значит испытание огнем? Да о чем вы вообще?

— Средневековый Божий суд. Обвиняемого заковывали в железо и бросали в воду. Если он тонул, значит, был невиновным, и его спасали. При испытании огнем надо было взять в руки раскаленный кусок железа и пронести его метров десять или же просто сунуть руку в огонь. Если раны от ожогов гноились, подозреваемый был виновен.