Игра 14.0 - Познански Урсула - Страница 85

Чего он ждет?

— Пауль! — воскликнул Бастиан. — Ты не поможешь мне? Пожалуйста! Черт побери, я хочу уже наконец выбраться отсюда!

Молчание. Пауль даже головы не повернул.

— Пожалуйста, — прошептала Айрис и взяла Карину за руку. — Ну пожалуйста, помогите! Почему вы ничего не делаете?

— Успеется. — Карина сделала пару шагов в сторону. — Тебе сейчас лучше всего отойти назад, вернуться туда, в нишу, — произнесла она, указав кивком, куда Айрис должна уйти. — Туда, где не освещено. Поверь, так будет лучше.

Во всем происходящем чувствовалась какая-то странная, непостижимая фальшь, нереальность. Бастиан схватил решетку обеими руками и изо всей мочи подергал, даже надавил на нее, но всё было бесполезно. У него не хватало сил.

— Карина! — крикнул Пауль, не сходя с места. — Посмотри, пожалуйста, чтобы он не поранился! Спасибо!

Она кивнула и опустилась на колени рядом с ямой.

— Перестань, ладно? Иначе мне придется постучать тебе по пальцам. — Она улыбнулась. — Как ни пытайся, тебе уже ничего не поможет. Просто успокойся.

Успокоиться?

— Слушайте, вы что, свихнулись? Выпустите меня отсюда немедленно! Пауль, это уже не смешно. Заканчивай с этими дурацкими играми, ты мне обещал!

— Всё точно будет хорошо, я уверен, — медленно произнес Пауль. — Но мне кое-кто тоже кое-что обещал. Помнишь, вчера ты признавался, что не понимаешь шуток? Ну так сейчас научишься. Наслаждайся.

Он отошел на несколько метров назад и выпрямился.

Откуда-то сверху донесся шум.

— Ларс, ты будешь рядом со мной. Карина, следи за Бастианом.

Шаги становились всё громче. Раздавались два голоса: один — громкий и раздраженный, другой — тихий и невнятный. Услышав их, Бастиан оторопел; сердце его бешено забилось.

— Айрис, — шепнул он и устремил взгляд в темный угол, где затаилась девушка. Она спряталась там, в полном мраке, и не издала в ответ ни звука. Хорошо. Бастиан уперся ладонями в прутья решетки, нависавшие над ним, и пристально смотрел в сторону винтовой лестницы.

Вначале показались ноги в полинялых, порванных на коленях джинсах. Потом — зеленый застиранный свитер. Наконец, Бастиан увидел и бледное лицо, обрамленное огненно-рыжими волосами. Оставалось лишь надеяться, что Айрис сумеет совладать с нервами.

— Эй, вы, — вяло сказал Симон. — Нас здесь только и не хватало, да? Я привел его, как мы договаривались. Теперь она наверняка выберется.

Его взгляд странно контрастировал с тягучей манерой говорить; он торопливо, даже судорожно косился то в одну сторону, то в другую, то на одного человека, то на другого.

— Тебе придется подождать, — категорично заявил Пауль. — Располагайся там, сзади, и веди себя тихо, ладно?

Симон недовольно скривил мягкий, безвольный рот, но сделал то, что от него требовалось. Поразительно, подумал Бастиан, однако всё его внимание тотчас переключилось, словно притянутое стальными тросами, к тому, другому, кто спускался по лестнице вслед за Симоном.

Длинные ноги в дорогих черных брюках; из них выбилась тщательно подобранная по фигуре рубашка. Он осмотрелся и наморщил нос, словно оказавшись в номере отеля, пребывать в котором никак не подобало такому господину, как он.

— Так. Ну и где он? — Максимилиан Штеффенберг скрестил руки на груди. — Я не желаю больше участвовать в вашем обезьяньем цирке. Где Бастиан?

Прутья решетки, за которые Бастиан держался, вдруг обожгли ему пальцы. Он понимал, что надо ответить, отозваться, но не мог этого сделать.

— Бастиан здесь. — Пауль махнул рукой в сторону ямы, где томился узник. — Он цел и невредим.

Отец подошел ближе; легким движением руки Карина показала ему, что сейчас посветит в яму.

— Бастиан! Боже, мальчик мой! — В голосе его звучала скорее укоризна, чем тревога. — У тебя всё хорошо?

Я сижу в таком дерьме, как еще никогда в жизни.

— Ну, в общем-то, да.

— Хорошо. — Его отец заметил, что уголок рубашки слегка выбился из брюк, и быстрым движением поправил его, вернув на прежнее место.

— Интересно ты выглядишь, — констатировал он. — Значит, это и есть та самая причина, которая помешала тебе отправиться вместе со мной в Берлин? Напялил это жалкое барахло, а потом дал себя похитить? — Он скривился. — О да, ты поистине сделал правильный выбор, впрочем, как это часто с тобой бывает.

Отвали, папочка. Слова переполняли Бастиана, но произносить их он не собирался. Лучше подохнуть здесь, чем получить от тебя хоть какую-то помощь.

— Объясни же, как ты оказался в такой ситуации. — Отец скрестил руки на груди. — Ну?

— А тебя это правда интересует? — сейчас Бастиан ненавидел себя за нервную хрипотцу в голосе. Он откашлялся. — Что такого они, собственно, тебе рассказали, что им удалось тебя выманить? Неужто и вправду сообщили, что они меня похитили?

— Ну, что-то в таком духе. Да. У них был твой паспорт, мобильный телефон и некоторые предметы твоей одежды. Я им поверил.

Как удобно, что я оставил все вещи в рюкзаке. Хорошенький такой магазин самообслуживания для шантажистов получился. Бастиан окинул Пауля полным ненависти взглядом.

— Значит, отеческая забота? Тогда, надеюсь, ты в полицию не обращался?

— Нет. Я предпочитаю решать свои проблемы сам.

Ну естественно. Тут кроется нечто большее, чем просто желание вызволить сына целым и невредимым. Отец вообще-то никогда не любил делать грязную работу своими руками.

— Я уведомил твоего отца о том, что присутствие полиции для него самого было бы, возможно, более неприятно, нежели для всех нас, — добавил Пауль.

Уведомил. Наверное, это сделал Симон — сейчас он сидел возле винтовой лестницы, укрывшись в полутьме: неприметная тень в глубине подвала, молчаливая, неподвижная.

— Полиция, в конце концов, всегда предполагает и прессу, — продолжил Пауль, — а я убежден, что профессор Штеффенберг не хотел бы ничего прочитать в газетах о нашей встрече.

В яблочко. Бастиан легко мог представить, что последует дальше. Рано или поздно отец будет даже гордиться, что никого не «уведомил».

— Давайте перейдем к делу. — Максимилиан Штеффенберг повернулся к Паулю, презрительно смерил его взглядом с головы до ног. — Ну? Что вы хотите за то, чтобы отпустить его отсюда? Деньги на последнюю приятную пирушку? Ведь, надеюсь, понятно, что я вас всех упеку в кутузку.

Пауля передернуло. На мгновение Бастиану показалось, что тот утратил вдруг всю свою уверенность — очевидно, думал, что отец его узнает. Но ничего подобного не случилось.

— Не думаю, — сказал Пауль подчеркнуто любезно. — Как только ты наконец узнаешь, с кем имеешь дело, то передумаешь.

— Я попрошу вас не тыкать мне.

Подобие улыбки проскользнуло на лице Пауля.

— Мне жаль, но иное было бы неприемлемо.

Отец на секунду растерялся. Прищурившись, он посмотрел на своего противника, затем подчеркнуто медленно повернул голову в сторону ямы, закрытой решеткой.

— Бастиан? Объясни, пожалуйста, что тут творится.

— Объяснения я беру на себя, — вмешался Пауль. — Это займет не так уж много времени, так что я заранее извиняюсь за то, что не предложил тебе подобающего места. Увы, тут всё устроено очень просто, по-спартански.

Ни один мускул не дрогнул на лице Максимилиана Штеффенберга.

— Суть я могу резюмировать уже сейчас. Вы похитили моего сына, а теперь, по-видимому, хотите получить выкуп.

— Видишь ли, было бы гораздо лучше, если бы ты позволил мне договорить. Тогда нам удалось бы избежать недоразумений. — Пауль скрестил руки так же небрежно, как и его противник. — Мы не похищали Бастиана. Он здесь по своей воле. Приехал на поезде, сам заплатил за билет. Никто не надевал ему мешок на голову, никто не прятал его в багажнике машины. Впрочем, в яму он действительно спустился не совсем добровольно. Но это не я затолкал его туда. Как раз наоборот. Правда, Бастиан?

Вот же мерзавец! Черт побери, ты всё рассчитал!

— Последнее слово за тобой, — прошептал он.