Сердце в броне - Степной Аркадий - Страница 47

Рустама эта новость искренне огорчила, но он все еще не понимал, почему все-таки он.

– Ну тут все просто, – заулыбался граф. – Ты верно служил его величеству и спас ему жизнь, пострадав при этом. Со стороны его величества будет весьма разумно наградить тебя пятью с половиной тысячами золотых монет. Ты поможешь Айрин погасить долг и сохранить баронство, взамен станешь бароном, а король приобретет среди титулованной знати еще одного верного соратника, на которого полностью можно положиться. Все довольны, не так ли?

Рустам задумался. У него были свои соображения на этот счет, но он всерьез опасался, что граф запутает его своим красноречием, поэтому он не стал выдвигать ему свои возражения, попросив вместо этого о встрече с Айрин. Признаться, тут просчитался даже граф: он всерьез решил, что дело уже улажено, и тут же организовал свидание.

Айрин встретила Рустама подчеркнуто вежливо и официально. Это его невольно уязвило, он полагал, что они друзья. Впрочем, винить ее в этом он и не подумал. Когда они остались одни, он преклонил колено, словно перед королевой:

– Баронесса, я пришел, чтобы сказать: вам не нужно выходить за меня замуж. Это неправильно.

Айрин открыла рот, но Рустам не дал ей ничего сказать, пусть это и было невежливо:

– Я знаю о вашем долге. И хочу сказать вам, чтобы вы не волновались. Меня обещали наградить за службу, я хочу передать эти деньги вам без всяких условий…

Глаза Айрин сверкнули.

– Я не нуждаюсь в подачках, сэр.

Рустам отшатнулся, как от удара.

– Это не подачка, это подарок от друга… смею надеяться, что друга…

– Ваш поступок оскорбителен, сэр, – строго сказала Айрин. – Все уже обговорено и решено наилучшим образом. Не превращайте действие в фарс…

Это было жестоко и незаслуженно. Но она так устала, что сразу взяла неверный тон, впрочем, в то мгновение ей было почти все равно.

Рустам поднялся на ноги, смуглое лицо его побледнело.

– Завтра вы погасите долг моего отца. – Айрин постаралась смягчить тон, но пережитые потрясения наложили свой отпечаток, слова ее прозвучали на редкость черство и неприязненно. – Это будет вашим свадебным подарком, сэр. После чего непременно последует свадьба, ибо Гросбери всегда выполняли свои обязательства, моим же приданым будет баронство. Эта равная сделка, и никто никого не унижает излишними одолжениями. Вы меня понимаете, сэр?

Рустам отстраненно кивнул.

– Вот и прекрасно. – Даже улыбка у нее получилась вымученной и злой. – А теперь оставьте меня, пожалуйста, мне необходимо отдохнуть.

Рустам посмотрел ей в глаза – яркие, синие и холодные, как январский снег.

– Я должен спросить… Вы меня любите?

– Конечно же нет, – почти выкрикнула Айрин. – Пожалуйста, уходите!

Она сказала чистую правду, это он понял сразу. Сухо поклонившись, Рустам ушел. Разум его пребывал в смятении, а чувства бились в груди, как рыбы, вытащенные на лед. Он и думать позабыл про орден и свои утренние переживания. Происходившее с ним было настолько нереально и неприятно одновременно, что это сводило его с ума.

Глава 8

Она не твоя

Большой зал Эрандаля, толпа народу. Повсюду цветы, мишура, конфетти и одуряющий запах местных благовоний. Разодетый в бархат и позолоту, Рустам чувствовал себя идиотом. «Так надо!» – строго шепнул ему распорядитель. И Рустам покорился, как покорялся всему, что с ним происходило в этот сумасшедший день. Лица окружавших его людей расплылись бесформенными пятнами, голоса слились в единый неразборчивый гул. Рядом стоит Айрин в белом роскошном платье. Ее лицо скрыто под вуалью, ей повезло. Лицо Рустама открыто нескромным взглядам – смуглая кожа, горящие нездоровым лихорадочным блеском глаза, широкие скулы, покрытые багровыми пятнами. Ему кажется, что его разглядывают, как обезьянку в цирке, и от этого становится еще хуже.

Церемония длится бесконечно долго. Слова, слова, слова, снова слова… Рустам не понимает их смысла, он даже и не прислушивается. Айрин держит его под локоть, и ему кажется, что он чувствует холод ее руки. Наконец королевский церемониймейстер заканчивает свою речь, и его место занимает коннетабль.

– Рустам Алматинский, рыцарь глинглокской короны, – чеканит он по-военному каждое слово, – согласен ли ты взять в жены Айрин Конелли, баронессу Гросбери?

– Да…

Зачем он это сказал? Для чего? Не так он представлял свою свадьбу, совсем не так. А церемония тем временем продолжается.

– Айрин Конелли, баронесса Гросбери, согласна ли ты взять в мужья Рустама Алматинского, рыцаря глинглокской короны?

– Да…

Словно бы и не Айрин это сказала, а бездушный робот. Рустам не узнал ее голоса, не услышал ни одной живой интонации.

– Властью, данной мне королем и народом Глинглока, объявляю вас мужем и женой!

Поднялся дикий шум, загудели трубы, забили барабаны, закричали люди. Рустаму показалось, что он слышит голоса Гарта и Сарда, что-то восторженно ревущих, перекрикивая музыкантов и толпу. Коннетабль поднял руку, и шум понемногу стих. По его приказу нарядные пажи надели молодым на руки золотые браслеты, символы их брака.

– Можете поцеловаться, – ухмыльнулся коннетабль.

Снова поднялся шум. Дрожащими руками (как он ненавидел себя за эту дрожь!) Рустам поднял вуаль и увидел лицо Айрин, бледное и строгое. Ее синие глаза обожгли его холодным огнем. Рустам на мгновение замер, но орущая толпа требовала поцелуя. Он неловко приложился к ее сухим горячим губам. Толпа взревела.

Все дальнейшее размазалось в памяти одним длинным и тягучим действием. Бесчисленные поздравления большей частью от малознакомых и совершенно незнакомых ему людей. Пир, на котором почти никто не обращал на них никакого внимания, все пили и веселились в свое удовольствие. Подарки, на которые ему было глубоко наплевать. Он практически не притронулся к еде, Айрин, насколько он видел, тоже.

Когда стемнело, пьяная толпа, словно повинуясь чьему-то приказу, подхватила их и мутной волной понесла к убранной цветами спальне. Десятки незнакомых людей, мужчины и женщины с хмельными, раскрасневшимися лицами, разместились в комнате и, перебрасываясь похабными шутками, приготовились к очередному развлечению. Рустама прорвало. Он дико и бессвязно заорал на них и принялся выталкивать их из комнаты. Кто-то стал возражать, кто-то полез в драку, началась свалка. Непонятно откуда вынырнули Гарт с Сардом и, щедро работая кулаками, помогли Рустаму освободить комнату от посторонних.

– Не волнуйся, – прогудел Гарт, – мы будем снаружи и никого не пустим.

И Рустам был ему за это благодарен. Он закрыл дверь, задвинул засов и оглянулся на Айрин. Она безучастно сидела на краю кровати. Сердце Рустама перехватило от неожиданно нахлынувшего волнения. Он сел рядом с ней. Она молчала, он тоже. С каждой минутой становилось все холоднее. Как ни странно, они сидели очень близко, но каждое мгновение словно отдаляло их друг от друга все сильнее. Рустам повернул голову и совсем рядом увидел нежное, застывшее лицо. Он наклонился к Айрин, почти прикоснувшись носом к ее щеке, и вдохнул ее запах, свежий и пьянящий. Тогда он ее поцеловал, очень осторожно, едва притронувшись. Она не шелохнулась. В ее глазах он разглядел мрачную покорность. Рустам понял, что, что бы он сейчас ни сделал, она не будет сопротивляться. В конце концов, он ее законный муж, имеет право…

К черту! Рустам резко встал, расстегнул опостылевший позолоченный камзол и с наслаждением закинул его в темный угол. Оставшись в штанах и тонкой рубашке, он сдернул с кровати покрывало, расстелил его на полу и, закутавшись в одеяло, лег на покрывало.

– Ты как хочешь, – буркнул он зло, – а я устал и буду спать прямо здесь. Кровать твоя.

Айрин не ответила. Через некоторое время Рустам услышал тихий шелест платья. Скрипнула кровать, и все затихло. «Какой же я кретин!» – успел он сказать самому себе, прежде чем провалился в тяжелый и безрадостный сон.