Мечи Ланкмара - Лейбер Фриц Ройтер - Страница 61

Продолжая хохотать, Мышелов подскочил к Фафхрду, обнял его за плечи, шутливо ткнул кулаком в грудь и осведомился:

– Откуда ты взялся, дубина? Я ведь собрался было или героически погибнуть, или прикончить в бою семерых лучших фехтовальщиков Нижнего Ланкмара! Испортил мне всю мизансцену!

Все еще не спуская глаз с Фрикс, Фафхрд любовно смазал Мышелова кулаком по подбородку и саданул локтем под ребро так, что у того заняло дух и он мгновенно прекратил смеяться.

– Трое из них были простые копейщики, – уточнил он и заворчал: – Я скачу две ночи и день вокруг Внутреннего моря, только чтобы спасти твою карликовую шкуру. И спасаю, между прочим. И в благодарность слышу, что я – всего лишь актер.

Мышелов со смешком выдохнул воздух из легких и проговорил:

– Ты даже не представляешь себе, до какой степени карликовую!… Обогнул Внутреннее море, говоришь? А между тем свой выход на сцену ты рассчитал безукоризненно! Да, ты величайший актер на свете! – Мышелов опустился на колени перед плиткой-люком, и в его голосе прозвучала и философичность, и насмешка, и легкая истерика: – А я вот потерял – наверное, навсегда – самую большую любовь своей жизни. – Он постучал по плитке – звук был совершенно глухой – и, приникнув к ней, ласково позвал: – Эгей! Хисвет!

Фафхрд рывком поднял друга на ноги. Фрикс подняла руку. Мышелов взглянул на нее, а Фафхрд и так все это время не спускал с девушки глаз.

– На, малыш, лови! – с улыбкой воскликнула Фрикс и бросила Мышелову черный флакон. Мышелов поймал бутылочку и вытаращил на нее глаза. – Можешь воспользоваться этим зельем, если ты такой дурак, что хочешь отыскать мою бывшую госпожу. Мне все это уже не нужно. Моя кабала в здешнем мире закончилась. Я сослужила этой дьявольской барышне все три службы. Я свободна!

Не успела Фрикс вымолвить последние слова, как ее глаза вспыхнули, словно два светильника. Откинув назад капюшон, она вдохнула так глубоко, что, казалось, вот-вот оторвется от пола. Глаза ее устремились куда-то в бесконечность. Темные волосы поднялись на голове дыбом. В них затрещали голубоватые разряды, образовали вокруг головы девушки нечто вроде нимба и, устремившись вниз, одели ее в ярко-синий огненный плащ.

Фрикс повернулась и бросилась на балкон, Мышелов и Фафхрд – за ней. Вспыхнув нестерпимо-ярким голубым светом, девушка вскричала:

– Свободна! Свободна! Свободна! Назад в Аурию! Назад в страну воздуха!

С этими словами она нырнула вниз. Немного не долетев до воды, Фрикс пронеслась над гребнями волн крошечной голубой кометой, взмыла в небо и стала подниматься все выше и выше, пока не превратилась в голубоватую звездочку, которая вскоре пропала из вида.

– А где эта Аурия? – поинтересовался Мышелов.

– Насколько я понял, это страна воздуха, – задумчиво отозвался Фафхрд.

17

В самом Ланкмаре крысы, понеся громадные потери, попрятались назад по норам и плотно закрыли за собой двери, где таковые имелись. Это случилось и на третьем этаже дома Хисвина, в комнатах с розовыми лужами, куда боевые коты прогнали последних оставшихся в живых крыс человеческого роста, которые, выпив белое снадобье, получили дополнительную плоть за счет хисвинских минголов. Теперь они нетерпеливо хватали черные флаконы, стремясь поскорее оказаться в своих подземных туннелях.

Полное поражение потерпели крысы и в южных казармах, где боевые коты со сверхъестественной яростью набросились на дверь и в конце концов ее высадили.

Выполнив свою задачу, боевые коты собрались в том же месте, куда их вызывал Фафхрд, и растворились в воздухе таким же манером, каким прежде материализовались. Несмотря на то что они потеряли в бою одного сотоварища, их было тринадцать: черный котенок растворился в воздухе вместе с ними, по-видимому, как соискатель. Впоследствии среди ланкмарцев распространилась легенда относительно того, что боевые коты и белые скелеты были призваны на помощь истинными богами Ланкмара, что весьма содействовало укреплению их авторитета как существ могущественных, жутких и зловещих, несмотря даже на временное поражение, нанесенное им крысами.

По двое, по трое, по шестеро выходили ланкмарцы из своих укрытий, узнавали, что с крысиным нашествием покончено, и плакали, и молились, и радовались. Мягкосердечный Радомикс Кистомерсес Незаметный был извлечен из своего убежища в трущобах и вместе с семнадцатью кошками с триумфом препровожден в Радужный дворец.

Глипкерио, чей свинцовый аппарат под давлением толщ воды сжался вокруг его тела и образовал как бы вторую оболочку, отлитую в точности по форме его фигуры, – премиленький вышел гробик! – продолжал погружаться в Ланкмарскую впадину, но что было ему суждено – упокоиться на твердом дне или вечно плавать между мировыми пузырями в водах вечности, – кто может это знать?

Серый Мышелов вытащил Кошачий Коготь из-за пояса у Гриста, немного удивляясь, что все убитые крысы оставались ростом с человека. По-видимому, смерть прекращала действие любой магии.

С отвращением заметив три лужи розоватой жижи перед парадным ложем, Фафхрд стал оглядываться в поисках чего-нибудь, чем можно было бы прикрыть это безобразие. Элакерия застенчиво завернулась в покрывало. В результате Северянин вытащил из угла цветной ковер, приношение какого-то герцога, и прикрыл розовые лужи.

Внезапно послышался стук копыт по каменным плиткам. В высоком сводчатом дверном проеме, занавески с которого были сорваны, появилась Крешкра верхом на коне, ведшая на поводу еще двух упырских лошадей без всадников. Стащив девушку-скелет с седла, Фафхрд пылко обнял ее на глазах у несколько потрясенных Мышелова и Элакерии, после чего сказал:

– Любимая, мне кажется, тебе лучше надеть свой черный плащ с капюшоном. Для меня твои обнаженные кости – верх красоты, но сюда идут другие, которых они могут вывести из душевного равновесия.

– Выходит, ты меня уже стыдишься? Ох уж это мне нечистое племя с его пуританской моралью и грязными помыслами! – криво усмехнувшись, отозвалась Крешкра, но послушалась, и две радуги в ее глазницах замерцали.

Под «другими» Фафхрд имел в виду советников, солдат и всяческих родичей бывшего сюзерена, включая и добряка Радомикса Кистомерсеса Незаметного вместе с его семнадцатью кошками, которых несли на руках и гладили придворные, надеясь тем самым снискать расположение явного кандидата в новые сюзерены.

Однако не все из вновь прибывших были во дворце завсегдатаями. К примеру, стуча по плиткам копытами, в залу явилась мингольская кобылица Фафхрда, волоча на ногах перегрызенные путы. Она остановилась перед Северянином и уставилась на него своими налитыми кровью глазами, словно желая сказать: «От меня не так-то просто избавиться. Почему ты обманул меня и не дал поучаствовать в заварухе?»

Крешкра потрепала мрачное животное по морде и заметила, обращаясь к Фафхрду:

– Ты очень неплохо умеешь внушать другим привязанность. Надеюсь, ты и сам не лишен этого чувства.

– Можешь не сомневаться, моя милая, – с подкупающей искренностью отозвался Фафхрд.

Среди вновь прибывших появилась и Рита, которая выглядела вкрадчиво-ублаготворенной, словно кошка, наевшаяся сметаны, или пантера, напившаяся другой, более жизненно важной жидкости. Девушка была по обыкновению обнаженной, если не считать черного кожаного пояса, трижды обмотанного вокруг ее талии. Заключив Мышелова в объятия, она радостно вскричала:

– Ты снова вырос и всех их победил!

Мышелов от объятий уклоняться не стал, но сделал намеренно недовольную мину и кисло заявил:

– А ты мне здорово помогла! Особенно когда бросила меня вместе со своим войском в самую трудную минуту. Надеюсь, хотя бы с Самандой вы разобрались?

– Еще как! – ухмыльнулась Рита самодовольно, словно насытившаяся леопардица. – Ну и скворчала же она! Смотри, кукленок, я трижды обернулась ее знаменитым поясом. Мы загнали ее в кухне в угол и повалили. Потом каждый взял по булавке из ее прически и….