Странник - Лейбер Фриц Ройтер - Страница 84

Из Лондона мы полетели на юг, в Португалию. Лиссабон лежал в развалинах после сильного землетрясения. Там я увидел…

Дюфресне говорил дальше, но Пола, который знал этого человека только понаслышке, постепенно стало охватывать чувство, что, несмотря на то, сколько правды заключалось в словах этого космонавта, в сумме они были совершенно излишними и совершенно ненужными — просто пустые звуки на полях больших событий, которые будут развиваться своим предначертанным путем. У него было ощущение, что глаза-иллюминаторы смотрят на все это с язвительной иронией или же холодно и безразлично, как глаза пресмыкающихся обозревают родной им пейзаж. Директор начальной школы слушает, но не слышит своего ученика, несмотря на то, что тот говорит чистую правду.

Очевидно Пол не ошибся в своих предположениях, потому что, совершенно неожиданно, без малейшего предупреждения все исчезло, уступая место уже знакомой ему, ярко освещенной кабине, пол и потолок которой были теперь зелеными. Тигрица стояла среди цветов у серебристого пульта управления.

— Все напрасно, — сказала кошка, — они не приняли во внимание нашу защиту. Садитесь в свой корабль и возвращайтесь на Землю. Быстро! Я отсоединяюсь, как только вы сядете в Бабу Ягу. Благодарю за помощь. До свидания, Дон Мерриам, и удачи! До свидания, Пол!

В зеленом полу поднялся круглый зеленый люк. Дон, не говоря ни слова, направился туда.

Пол посмотрел на Тигрицу.

— Быстро! — повторила кошка.

Мяу неуверенно придвинулась к Полу. Он наклонился и взял ее на руки. Идя к люку, он гладил серый мех. Но вдруг Пол остановился и повернулся:

— Я никуда не пойду! — сказал он.

— Ты должен, Пол! Твое место на Земле. Поспеши!

— Я отрекаюсь от Земли и от моей расы, — покачал головой Пол. — Я хочу остаться с тобой. — Мяу вертелась у него на руках, пытаясь вырваться, но Пол только сильнее прижимал ее к себе.

— Прошу тебя, уходи! — Тигрица умоляюще смотрела на человека, смотрела прямо в глаза. — Мы не можем быть вместе!

— Я остаюсь, слышишь! — заявил он ей таким громким и гневным голосом, что Мяу испугалась и начала царапать ему руки, пытаясь освободиться. Пол судорожно прижимал ее и говорил:

— Остаюсь, даже как твой талисман! Понятно?

— Ты не можешь остаться здесь даже в качестве моего талисмана, — печально произнесла большая кошка. — Для этого разница между нашими разумами слишком мала. Убирайся ты, глупец!

— Тигрица! — жестко произнес он, глядя в ее фиолетовые глаза. — Ты говорила, что сегодняшней ночью переспала со мной, главным образом, из-за скуки и жалости. Действительно ли только поэтому?

Тигрица с яростью посмотрела на него, словно доведенная до крайности. Неожиданно она, словно молния, прыгнула вперед, выхватила из рук Пола Мяу и с размаху ударила его по лицу. Когда она отвела лапу, на щеке Пола остались сантиметровой длины ярко-красные следы от трех когтей.

— Получи! — рявкнула она, обнажая клыки. Пол сделал шаг назад, потом следующий и оказался в металлической трубе. Искусственная сила тяжести втащила его внутрь. Находясь уже в состоянии невесомости, он посмотрел наверх и увидел рассерженную мордочку Тигрицы. Кровь, текущая у него по щекам, собиралась каплями в воздухе.

Зеленый люк закрылся.

42

Члены симпозиума въехали на территорию Ванденберга без препятствий, но и без фанфар. Их прибытие было совершенно лишено романтизма, словно прибытие рабочих на завод в ночную смену.

Ни возле металлической сетки, которая еще недавно находилась глубоко под водой, ни возле высоких ворот, теперь широко раскрытых, никого не было. Собственно, члены симпозиума не увидели ничего примечательного, кроме десятидюймового слоя грязи. Большая часть прибывших миновала ворота пешком, чтобы не перегружать машины.

Хантер вел машину, на заднем сидении которой, едва помещаясь, лежала Ванда. Она тяжело, хрипло дышала. Даже ругань Войтовича не сдержала нового сердечного приступа.

Фургончиком управляла миссис Хиксон, поскольку Билл Хиксон хотел наблюдать за планетами — Странником с мандалой на диске и Новым, неукротимо приближающимися к зениту; она же была сыта по горло этими астрономическими чудесами. Миссис Хиксон сидела в кабине одна. Дед хотел остаться с ней, но она прямо сказала ему, что машина является собственностью ее мужа, что она, мисс Хиксон, не желает такого общества, да и вообще от деда невероятно воняет.

В фургончике ехали Рей Хэнкс и Ида, погруженная в заботы, как о его сломанной ноге, так и о своей распухшей стопе. Ида никогда не доверяла снотворному и поэтому пичкала себя и слабо протестующего Хэнкса огромными дозами аспирина.

— Ешь! — говорила она, — Он настолько противный, что ты забудешь обо всем остальном.

Рядом с фургончиком шли остальные. Уже трижды они были вынуждены толкать фургон через особо заболоченные места, а тому, в свою очередь, приходилось вытаскивать на буксире машину Хантера, когда она начинала буксовать. Все были перепачканы, на обувь налипли огромные комья грязи. Колеса фургона были покрыты грязью до такой степени, что цепи уже не звякали.

На фоне ровного света планет, заливающего болотистый пейзаж, блеснул яркий голубой луч. Макхит, настороженно оглядывающий окрестности, заметил его первым и крикнул:

— Опять началось! Стреляют!

Уже четыре ярко-голубых луча прорезали серое небо по направлению от Нового к Страннику. Лучи не прошли мимо, как в прошлый раз, а словно уперлись в Странника, но между концами лучей и поверхностью планеты остался хорошо видимый зазор.

— Наверное попали в какое-нибудь поле, — догадался Кларенс Додд.

— Совсем как в комиксах! — крикнул возбужденный Гарри.

Три фиолетовых луча ударили от Странника в сторону Нового, но тоже были остановлены. Скрестившись, голубые и фиолетовые лучи образовали на небе огромную огненную сеть.

— Началось! — рявкнул Хиксон.

Войтович так засмотрелся на небо, что поскользнулся и упал. Макхит краем глаза заметил, что Войтович исчез из поля зрения, и что есть духу помчался к краю рампы.

— Со мной все в порядке, — успокоил его Войтович. — Я поскользнулся, но здесь, к счастью, не глубоко. Подай мне руку.

— Ты пожалеешь, что не видишь такого чуда, любовь моя! — крикнул Хиксон жене.

— Сам смотри на эту иллюминацию! Я веду машину, — ответила миссис Хиксон и гневно просигналила Хантеру, думая, что тот хочет остановиться.

Хантер только притормозил. Несколько раз он быстро глянул на сражающиеся планеты, но решил, что самое главное — добраться до Ванденберга, пока продолжается всеобщее замешательство, а инопланетяне заняты друг другом. Он мечтал поскорей оказаться там и отдать Опперли серый пистолет. Так же, как у Марго, у него возник пунктик на этой почве. Марго, которая шла с левой стороны автомобиля, явно думала о том же.

— Эй! — крикнул Хантер. — Поворачиваем вправо! Будьте внимательны к рампе.

Он направил автомобиль на плоскогорье.

Наконец, они увидели людей из обслуживающего персонала — трех солдат. Судя по карабинам, стоящим рядом, это были охранники. Они сидели прямо на земле и завороженно наблюдали за межпланетной битвой.

Когда фургончик вслед за «корветом» въехал на плоскогорье и обе машины остановились, Марго быстро подошла к солдатам и встала рядом с ними.

На небе еще три голубых луча и и два фиолетовых присоединились к прежним, усложняя рисунок сети.

Марго прикоснулась к ближайшему солдату, но тот не отреагировал, тогда она встряхнула его за плечо. Солдат резко повернулся. Его лицо блестело от пота.

— Где профессор Опперли? — спросила Марго. — Где ученые?

— Понятия не имею, — отмахнулся солдат. — Где-то там, — он неопределенно махнул в сторону плоскогорья. — Не мешайте!

Солдат вновь уставился в небо и хлопнул одного из приятелей по плечу:

— Тони! — закричал он. — Ставлю еще два зелененьких, что Золотой еще покажет свою силу!

— Проиграешь!

В четырех тысячах километров от них, на востоке, Джейк схватил Сэлли за плечо и крикнул: