Playthings - Комарова Диана Валерьевна - Страница 71

Уверена, потом мы оба будем жалеть о сказанных словах.

- Ежедневник.

- Что? - не поняла я.

- Ежедневник не забудь. На автомате.

Мика кивнул в сторону моей записной книжки, которую я в порыве забросила на крышу кофейного аппарата. Вот черт! И правда - едва не забыла.

- Я бы не забыла, - пробормотала я, неожиданно смутившись, цапнула ежедневник вместе с пакетом подмышку, прихватила кофе - и позорно сбежала под прикрытие кафедры. Насмешек и шпилек вслед не послышалось, и на том спасибо. Хоть за это я была Каллахену благодарна. Не хотелось бы швырять в него свежеприготовленный кофе, ну правда же.

Конверт я вскрыла сразу же. Да и содержимое меня не сказать чтобы удивило: распечатанная на принтере фотография какого-то стриптизера... с наклеенной поверх головой Каллахена. Ничего особенного - Стивен у меня любит дурачиться. Подозреваю, он перестанет напоминать мне об этом лете к старости. И то из-за приступа маразма или склероза.

Н-да...

Я постучала ногтем по приклеенной голове вечного соперника и ухмыльнулась. Судя по всему, мы остались прежними, и это хорошо. Меня посетила шальная мысль, что если Мика начнет искренне и тепло улыбаться всем, число его поклонниц увеличится в геометрической прогрессии. И сильно увеличится, честно говоря.

Надеюсь, в этом году мы будем встречаться намного реже. У меня была полная занятость у мадам, а Каллахен должен работать над дипломом. Это наш последний год под одной крышей.

Только радует ли меня эта радужная перспектива?

Год пролетит быстро, и я ведь не буду потом жалеть, что так ничего и не сделала? Буду ли потом вспоминать лето в Сан-Франциско, или уже к Рождеству забуду об этом как о кошмарном сне? У меня даже и загара толком не осталось - как бледная поганка, вампир бы испугался. Красавица, как ни крути. У меня большая часть сокурсников хвастаются бронзовыми коленками друг перед другом, а мне остается лишь носить джинсы, чтобы не позориться. Вот такое у меня всегда лето и бывает.

- Ты счастлив, мелкий? Чего ты хотел этим добиться?

Я не утерпела и позвонила Стивену, как только освободилась, еще на лестнице. Младший брат в голос загоготал в трубку, мне пришлось фыркнуть в ответ.

- Так и знал, что ты мне позвонишь. Как тебе мой... коллаж?

- Эффектно, но не стоило просить нашего баскетбольного гения заниматься бесплатной доставкой. Ты же знаешь, он потом тебя с потрохами съест.

- Нет-нет. Это он тебя с потрохами съест, - хмыкнул Стив.

- Клыки поломает, - привычно отозвалась я, преодолевая последний лестничный пролет.

- Конечно, поломает, - поддакнул младший. - Кто еще, если не ты? У нас еще тот журнал остался...

Я едва не протаранила лбом входную дверь.

- Что? - мне понадобилось секунды три, чтобы собрать волю в кулак и не сорваться в фальцет.

- Пока-пока, сестричка, приятно было поболтать, - ухмыльнулся Стивен... и повесил трубку!

- Ах ты!

Мне оставалось только и выругаться в бессильной злобе на несчастный аппарат в руке, вздохнуть и убрать телефон в карман. Не перезванивать же брату? Это будет выглядеть очень глупо. Как, впрочем, и идея Стивена шантажировать меня тем журналом с нашей совместной фотографией. Я была уверена, что ничего плохого младший не хочет, но...

Как же это все раздражало. Взять бы и придушить голыми руками, но увы, все портил тот факт, что младший брат был на тысячу километров дальше. Вообще именно это и спасало беднягу от неминуемой расплаты. Мне хотелось забыть это лето, вычеркнуть его из жизни. Навсегда.

Поэтому я села в машину, глубоко вздохнула - и поехала в парикмахерский салон.

Не думаю, что когда-либо еще вернусь к этому цвету волос. Они слишком о многом мне напоминают. О запахе миндаля, о комнате с воздушными шторами, которая была словно наш маленький мир, и о самом городе, где никто никого не знал, и можно было не притворяться. Или притворяться, но совсем чуть-чуть. И за эти воспоминания я ненавидела себя больше всего на свете.

Потому что никуда не могла от них деться.

Утро встретило меня ярким солнцем, бьющим точно в глаза, трезвоном будильника и легким похмельем.

Не стоило вчера забегать к своим любимым девушкам похвастаться новой прической. Оказалось, что они вовсю отмечают первый учебный день нового семестра - и сбежать после этого от них было нереально. Не сказать, чтобы мы уж так сильно и бурно это отметили, но моя голова все равно была обречена.

Зеркальное отражение выдало всклокоченное и черноволосое нечто, которое надо было привести во вменяемый вид и вывезти на учебу. Я не собиралась вчера ни бриться налысо, ни ставить ирокез - ограничилась темно-каштановым цветом волос с высветленными кончиками, состригла свою шикарную косую челку, сменив ее на классическую прямую. Ничего кардинального с длиной волос я делать не стала. И так короче только парни стригутся, куда уж там.

Вменяемый вид меня посетил после двух больших кружек кофе, которые выпила уже на ходу в машине. В общежитии кухня была одна, на первом этаже, и по утрам там такая очередь желающих позавтракать, что я уже год с лишним туда не захожу. Когда одна кухня на десять человек, ничего хорошего это не приносит. Да и свежемолотый кофе из кофейни рядом со зданием общежития всегда был великолепным.

И именно сейчас я поняла, что все вернулось на круги своя.

Особенно после того, как серебристый "Астон-Мартин" так жестко подрезал меня у въезда на парковку, что я вылила на кофту остатки кофе, когда пришлось резко тормозить. В такие моменты мне всегда думается, что Каллахен специально поджидает где-то за углом у парковки, чтобы насладиться триумфом. Не удивлюсь, если это окажется на самом деле, но какой в этом толк?

Кофту пришлось переодевать.

Существуя в этом кошмаре, я научилась возить на заднем сиденье пакет со сменными вещами. Даже не из-за Блондина. Одежда пачкалась и по причине работы с краской и карандашами во время подготовки макетов, и во время работы в "Саванне", когда запах и пятна от пива становились твоими неизбежными спутниками.

Надеюсь, мадам Жюстин не имеет ничего против футболки с надписью "Строукс"?

На этот раз, в обеденный перерыв, Блондин явил свой лик общественности, заняв самый центральный стол вместе со своей толпой парней из баскетбольной команды и девушек из группы поддержки. Это так напомнило мне школьные годы, что пробило на ностальгию даже циничную Мелиссу.

- Ох, я снова чувствую себя девочкой со скобами во рту, какой я была в средней школе, - пробормотала она, поморщившись. - Меня сейчас стошнит от всего этого великолепия...

Сьюз, на удивление, тоже стоически держалась и не отвесила ни одного восторженного комментария в сторону того столика. То ли она переросла период увлечения каллахеновскими бицепсами, то ли просто отвлеклась на что-то другое. Я же принципиально даже не смотрела в ту сторону, но того одного раза, что я туда посмотрела, чтобы оценить обстановку, хватило, чтобы поймать быстрый кошачий взгляд. Мика даже бровью не повел, не отреагировал на смену имиджа - хотя только вчера лицезрел бордовую макушку в холле первого этажа дизайнерского корпуса. Мраморная мордашка так и осталась мраморной, хотя я ждала хоть какой-нибудь реакции.

Ничего. Ноль.

Ни ухмылки, ни привычной усмешки, как раньше было - Мика просто отвернулся в сторону, лениво потянувшись за ломтиком картошки-фри с тарелки. Как будто и не было вчерашнего разговора, и всех прошлогодних язвительных замечаний. Как будто я - пустое место.

Как будто я - обычная студентка из толпы других.

И если сегодня я не обратила на это внимания, то через неделю ничего не изменилось. Блондин будто вычеркнул меня из своей жизни как любую другую наскучившую ему девушку. То ли специально, то ли вынужденно.

Я миллиард раз просила оставить меня в покое, и вот теперь, когда это случилось - счастлива ли я? В моем мире был покой, дружба, смех и должность ассистента. Как раз то, чего мне так хотелось все эти два года, и к чему я так стремилась. Но тогда почему мне так паршиво? За эти годы я так привыкла к Блондину в своей жизни, что...