Край Ветров: некроманс - Кусуриури Диэр - Страница 104

Та ли это женщина, которую я знал, которая была женой Даньслава и которую я, судя по всему, однажды убил? Судя по описанию — похожа, но мне бы в глаза ей посмотреть, что ли. Хотя бы раз. Вдруг я чудесным образом все пойму?..

— Камориль, а что, если… — задумчиво проговорил я, — если Варамира не умирала?

— Ты имеешь в виду фиктивную смерть? — осведомился некромант. — Как я тогда, в заводной моей славной юности?..

— Типа того. Может, я ее и не… того-этого. Может, мы с ней подстроили что.

— А зачем, в таком случае, тебе было все это забывать?

— Ну, чтобы не проболтаться или, в случае особенных обстоятельств, на самом деле ничего не знать.

— Значат ли эти твои рассуждения, что ты готов пересмотреть свое решение по поводу восстановления памяти?..

— Нет. Наоборот. Только истина поможет мне разобраться со всем этим.

— Вот же упрямец, а. Слова-то какие. Не похоже на тебя.

— В любом случае, эта женщина, что называет себя Варамирой, уже неплохо так натворила дел. Может, она сумасшедшая. И она с Ромкой. И с ней Зорея. Встречи с ней мне теперь ну никак не избежать.

— Осталось только понять, как нам их всех найти. Проклятье, ненавижу быть беспомощным, — признался Камориль тоскливо.

— Ну, может, этот Родн Кои нам подсобит чем. Я же, кстати, вот что предполагаю: если случится так, что ему не под силу будет разобраться с моей памятью, то пускай он хоть с Зореей нам поможет. Вдруг подскажет что путное.

— Номер телефончика, — усмехнулся Камориль. — А что? Было бы здорово и логично.

К нам обернулся Эль-Марко с лицом, активно выражающим его стремление раскрыть кому-нибудь пару-тройку вселенских тайн:

— Чтецы не пользуются мобильными, — сообщил он. — Они во время инициации все прикасаются друг к другу и тем самым образуют телепатическую сеть. Именно это позволяет им (с переменным успехом) контролировать моральный облик друг друга, влияя изнутри.

— И куда они смотрели, когда Зорея нас с тобой на мушке держал?.. — поморщился Камориль.

— Вот за это я их и не люблю, — вздохнул Кападастер, отворачиваясь.

За окном мелькали пасторальные пейзажи, свойственные здешней местности поздней весной. В город мы приедем к вечеру, а это значит, что до старой его части доберемся уже ближе к закату… Еще бы зайти куда и поесть чего. Мой организм, не обращая внимания на эмоциональное состояние хозяина, функционирует, как часы, и недвусмысленно намекает на то, что пора бы подбросить в топку немного белков с липидами и углеводами. И, конечно же, желательно, чтобы эти питательные вещества были оформлены во что-нибудь повкусней и погорячее. Супчика бы навернуть. И мясца бы. И салата.

Вот так вот, думая попеременно то о судьбе, жизни и смерти, то о еде, помидорах и кофе, я и ехал, разглядывая пейзажи, да читая забавные названия мелькающих за окнами сел.

— Камориль, руку убери, да, — устало вздохнул я, поворачиваясь к некроманту.

— Это двойные стандарты, Мйар, — обиженно проговорил тот, руку с моего колена не убирая. — Тебе, значит, можно провокации разные устраивать, а я…

— Или ты уберешь руку, или я отсяду к вон той рыжей женщине в громоздкой шляпе.

— Убедил, — поджал губы Камориль. Ладонь с колена убрал, руки на груди скрестил и уставился куда-то вперед, выражая всем собой оскорбленную добродетель.

Я цыкнул языком и снова обратил свой взгляд на мелькающий за окнами пейзаж.

Сидения были близко, а мы с Камориль оба — отнюдь не самых маленьких габаритов. Естественно, всю оставшуюся дорогу мы касались друг друга плечами. Этого я ему запретить не мог, как не мог почему-то и абстрагироваться. От того места, где кожа моя соприкасалась с прохладной тканью рубашки Камориль, по телу распространялось тягучее, вязкое тепло, похожее на ломоту в пальцах, или на утреннюю негу, что окутывает тебя всего, как одеяло, после сладкого сна. Вроде бы, все, как обычно, но, с другой стороны, — как-то не так. Но понять и уловить, что именно было иначе, оказалось для меня тогда невозможным.

До города мы добрались без проблем. Загрузившись на маленький скрипящий трамвайчик, доехали до центра, откуда, петляя переулками, можно легко добраться до так называемого «старого города» — района, который красив настолько же, насколько запутан, окутан сплетнями, наговорами, тайнами и городскими легендами. Дома в старом городе невысокие — максимум два этажа, а улочки узкие и кривые, исполненные тупиков и странных самодельных развязок, мостиков, лестниц, подземных и наземных переходов. Так как на машине туда не проехать, а условия проживания оставляют желать лучшего, обитают там, в основном, старики и бедняки, эмигранты, студенты, наркоманы да распутные женщины.

Старый город ждал нас, но мы не спешили нырять в его запутанный лабиринт. Мы поспешили в одно из котируемых Камориль местечек, где можно было бы наполнить желудок чем-то, более-менее похожим на еду. Заведение располагалось на втором этаже старинного здания на углу, и в основной зал вела роскошная винтовая лестница, сработанная из белого мрамора. Я даже испугался сначала, что ресторация эта будет слишком шикарной и претенциозной для нашей разношерстной компании, но мраморная лестница оказалась в итоге просто остатком былой роскоши, а настроение заведения — вполне уютным и демократичным.

Я долго и пристально изучал меню, но буквы и слова перед моим взором плясали и путались. Я никак не мог сосредоточиться. Эль-Марко, Никс и Камориль уже все выбрали и даже продиктовали официанту, чего бы им хотелось, а я все смотрел в меню, как будто бы оно было составлено на неизвестном мне языке.

— Ему — сырный суп и куриные крылышки в кисло-сладком соусе, — наконец сообщил официанту Камориль, решив за меня, чего я хочу. Вот всегда он так.

— И пасту, — все же добавил я.

— Что-нибудь еще? — осведомился молодой человек в клетчатом фартуке.

— И мороженое с фруктами, — добавила Никс, — и если можно, сразу его принесите!

Официант, кивнув, ушел. Камориль обернулся ко мне:

— Ты чего? Есть, что ли, не хочешь? Но — поздно уже, если не справишься, я тебе помогу.

— Да все в порядке, — отмахнулся я. — Думаю просто обо всяком.

— Не будь женщиной, расскажи нам прямо, что тревожит и тяготит твое благородное сердце! И всякие «да нет, ничего» не принимаются, — отрезал некромант.

— Сам напросился, — вздохнул я, складывая что-то непонятное из красной бумажной салфетки. — Я размышляю о том, что будет, если сюда, в это заведение, вот прям сейчас полезет сам понимаешь, что. Через окна или через вон тот люк в потолке, или по лестнице… Окажется ли у посетителей оружие? Может, среди них попадется какой-нибудь элементалист? Куда они побегут, если что? Скольких я смогу и успею спасти?

— Если сюда полезут твари, — проговорил Камориль спокойно и твердо, — мы первым же делом сиганем в одно из этих прекрасных окон. Ты — с Николой на плече.

— Согласен, — кивнул Эль-Марко.

— Жечь в центре города — потом проблем не оберешься, — важно заметила Никс.

— И струну не зажмешь, — добавил Эль-Марко. — Слишком большой риск.

Я не понял, боится ли он внезапного поглощающего за соседним столиком или того эффекта, который произведу на общественность преображенный я.

— Понятно, — я невесело кивнул. — Ну, тогда давайте, что ли, долго здесь не задерживаться. Поедим скоренько — и в старый город.

— Да расслабься, — Камориль откинулся на спинку стула. — Я думаю, сюда Зорея своих питомцев не пошлет. Лишнее внимание ему зачем?

— А как же тогда, на площади? — усомнился я. — Помнишь, перед нападением Веры со товарищи, он сотворил то заклятие? Никс, как там было?..

— Оторопь, — подсказала Никола.

— Что-то кажется мне, что это было ни разу не простое заклятие, — медленно проговорил Эль-Марко.

— Ну, ясен пень, не безмолвное же! — воскликнул я. Понял, что зря раскричался и ссутулил плечи, стараясь показаться меньше, чем я есть.

— Не в том дело, — Эль-Марко покачал головой. — Я, конечно, в заклятиях чтецов не спец, но у меня такое ощущение, будто эта «Оторопь» — что-то… как бы так выразиться… чуть более крутое, чем даже просто одно из заклятий старой школы.