Край Ветров: некроманс - Кусуриури Диэр - Страница 108

— Благодарс-ствую, — протянул аша. Кивнул (совсем по-человечьи) в сторону облупленного дома: — С-сизый живет здесь. Приятного вам знакомс-ства.

— Надеюсь, это именно тот Сизый, который нам нужен, — проговорил я.

Аша что-то невразумительное муркнул и спрыгнул со стола, а потом, оглядываясь на нас зачем-то, скрылся в камышах.

— Эль-Марко, а как элементалистов называют иносказательно? — спросила Никс.

— К каждой гильдии много разных прозвищ прилепилось за годы существования, — негромко ответил Кападастер. — Но ваша — единственная, что общего прозвища не имеет. А как конкретно огненных прозывают, я не знаю.

— Жаль, — погрустнела Никс.

— Так, ну что? — спросил я с напускным задором. — Пойдемте? Что ли…

— Пошли уже, — вздохнул Камориль, направляясь к дому первым.

Да уж. Что-то мне не по себе. Аж в дрожь бросает!

Я нагнал Камориль и мы вместе поднялись по широким ступенькам на крыльцо дома, выглядевшего запущенным и напрочь заброшенным.

— Везет же нам на поздние походы в гости, — заметил я, разыскивая дверной звонок. Не нашел. Постучал. Сначала — негромко и коротко, а потом, когда никакого шевеления внутри не расслышал — посильнее и подольше.

В доме таки что-то зашевелилось. Шаркающие шаги подобрались ближе и замерли у двери. В щели между досками я разглядел глаз с расширившимся зрачком, внимательно на нас уставившийся.

— Кто? — спросил хриплым женским голосом обладатель любопытного глаза.

Я, удержавшись от известного афоризма про лошадей, не удержался от совсем уж банального:

— Свои.

— Уходите.

Голос прозвучал решительно. Глаз из щели пропал, но я слышал, что разговаривавшая с нами женщина отошла от двери недалеко.

— Вы нас немного не поняли, — это сказал Камориль. — Мы к Родиону Сизому.

Женщина молчала, но, опять же, никуда не уходила.

— От Абеляра Никитовича, — добавил Камориль, — его брата.

И опять — тишина в ответ.

Я глубоко вздохнул.

— Вы нас опять же немного не поняли, — сказал я тихо и грустно. — Мы к Родиону Сизому и намерены встретиться с ним во что бы то ни стало.

К тому времени к нам подошли Эль-Марко и Никола.

Камориль обернулся к Эль-Марко:

— Мутно здесь так, что мама не горюй.

Никс, оглядываясь по сторонам, поежилась.

— А чего здесь темно так? — спросила она.

— Мы у вас тут до утра стоять будем, — сообщил я барышне за дверью. — Не хотелось бы нагнетать, но, пожалуйста, поймите, нам правда надо, и было бы крайне здорово, если бы…

За моей спиной откуда-то появился свет. Сначала я подумал, что это Каморль закурил, но, оглянувшись, понял, что это Никс щелкнула пальцами и сообразила нам немного огненной иллюминации.

А потом я услышал скрип открывающейся двери.

На нас смотрела женщина — тощая, в сером халате из рваной вискозы, с длинными волнистыми нечесаными волосами, кажется, седыми, или просто грязно-серыми. Под глазами у нее залегли глубокие фиолетоватые тени, а сами глаза были полупрозрачными, белесыми, и, кажется, больными.

— Не надо жечь, — сказала она. — Нам все понятно. Мы будем говорить.

— Ага! — воскликнул Камориль. — Дайте-ка, я угадаю! Вы, барышня, и есть Родион Сизый, но обычно говорите с посетителями, как его ассистент? Вроде бы как и нежелательных клиентов послать не совестно, да и вообще удобно, хорошо… А Родион — это как Мириам там, или Эланор?..

— Нет, — сказала женщина, — Мы — Тайра и Родн.

Никс сдула с пальцев свой магический огонек, как пыль с ногтей. Все снова погрузилось в синеватую влажную тьму.

— Так мы можем увидеться с Родн Кои? — спросил я.

Женщина перевела на меня взгляд жутковатых своих зрачков:

— Вы уже решили, и теперь мы видим, что нам вас не остановить. Идите за Тайрой. Но кочерга ваша пускай подождет снаружи.

— Кочерга? — переспросил я, недоуменно нахмурившись.

— А вот тебе и прозвище, — Камориль обернулся к Никс.

Та скривилась:

— Чего это?

— Мы настаиваем, — ответила женщина.

— Ну и ладно, — Никс надулась, — и подожду. Только долго там не возитесь, хорошо? Тут темно и страшно. Я костер разведу! Придумала!

— Постараемся, — пообещал ей я.

— Кричи, если что, — сказал Эль-Марко.

— А может, ты с ней останешься? — спросил я у него.

— Вы идете, или нет? — поторопила нас Тайра Кои.

Я посмотрел на Никс, на Эль-Марко и на Камориль.

— Так, — сказал я, — Камориль, Эль-Марко — оба оставайтесь с Никс. Я сам пойду. В конце концов, у каждого воина есть такое дело, которое он должен сделать, и должен сделать сам. Пойдемте, Тайра. Друзья подождут меня снаружи.

Камориль явно хотел что-то сказать, но не сказал: махнул рукой и отпустил с миром, сошел с крыльца и щелкнул зажигалкой, закуривая.

Я же двинулся вглубь темного, пропахшего гнилью и сыростью дома следом за тощей женщиной в сером, волосы которой были так длинны, что доставали ей до середины бедра и стелились за ее спиной, как тонкая, почти невесомая тюль.

Мы прошли насквозь три комнаты, заполненные каким-то невнятным хламом вроде совиных чучел и пустых картинных рам, и вышли в четвертую — такую же темную и пыльную, как все остальные, но чуть менее захламленную, побольше размером и с маленьким окошком под самым потолком.

Нормальный человек бы ничего здесь не разглядел — в такой-то атмосфере. Но мне света хватило.

Я увидел инвалидное кресло, стоящее посреди комнаты, на старом выцветшем ковре. Не кресле сидел толстый обнаженный мужчина с кожей мучнистого оттенка. По его туловищу, деформированному множеством жировых складок, на кресло спускались такие же седые, как у Тайры, волосы, и такие же длинные.

Еще у него не было ни рук, ни ног, и культи терялись в этих блеклых волосах и нависающем сверху сале.

Он смотрел на меня бесстрастными, усталыми глазами, едва заметными за тяжелыми веками, и по круглому его лицу блуждала ласковая улыбка.

И я не смог заставить себя что-либо сказать.

Я даже поздороваться не смог.

— Чем будешь платить? — прошелестел он алчным полушепотом.

Я вздрогнул.

Тайра стояла справа от меня. Она как-то даже расправила плечи, и, когда Родн произнес свои слова, торжественно задрала вверх острый подбородок.

Я снова посмотрел на Родн Кои и проговорил, стараясь, чтобы по голосу моему нельзя было ничего прочесть:

— А чем вы обычно берете?..

Родн Кои ответил не сразу. Очевидно, ему просто понравилось меня разглядывать. Или он пытался… прицениться?..

— Памятью, — наконец ответил он.

— Вот как, — кивнул я.

Памятью он берет. Надо же. Он что… забирает, впитывает в себя память просящих? А что он дает взамен? Чем торгует? Весь тот хлам в трех комнатах — не его ли наторгованное имущество? Мол, если память кончилась — тащите вещи… Но зачем ему такая цена? Ну, очевидно же — затем, чтобы задним числом проживать чужие жизни. Своя-то, наверное, не сладка. Горька, как лекарство, или пресна, как парафин. Ну, до определенной степени. То, что забрало у него руки по середину плеча и ноги по середину бедер, оставило ему, хотя бы, мужское его начало.

Мерзкое какое существо, а. Хоть и человеческое — до кости. Вроде бы. Как бы.

Камориль бы он, наверное, понравился. Дикой своей извращенностью — как экспонат цирка уродов, хотя бы. А Николу Тайра правильно сюда не пускала — рано ей голых седых толстяков-инвалидов наблюдать, ой, рано. Даже мне, пожалуй, не как раз. Я бы, честно, мог бы — не смотрел.

Все эти мысли пронеслись в моей голове секунды за три. Прерывать моих рассуждений Кои не стали — Тайра чинно стояла справа, Родн молча смотрел на меня со своего импровизированного трона.

Я заметил, что на его щеке осталась крупица овсяной каши.

Беда с этими чтецами. Беда.

— И что я могу получить, если, например, предложу вам воспоминания тридцати лет? — спросил я.

Родн моргнул.

Хм. Я что-то не то сказал?..

Тайра вздрогнула и быстро зашептала: