Край Ветров: некроманс - Кусуриури Диэр - Страница 145

— Сурово, — оценил я. — И как прошло?

— Не знаю, я с ними еще не созванивался, — Камориль пожал плечами. — Наверное, гладко. Какие тут могут быть проблемы?

Камориль забрался на кресло с ногами, предоставив мне диван. Выбор дислокации для него был немного странным, но я не обратил на это внимания.

— Откупоривай, что на тебя смотрит, — он обвел рукой стоящие на круглом журнальном столике бутылки.

Я удивился размаху:

— Ты, что ли, заранее готовился?

— Ага.

— То есть, ты предлагаешь…

— Да. Я предлагаю жестоко и бескомпромиссно напиться до состояния тотальной невменяемости.

— Камориль, зачем такие жертвы, если все живы и здоровы? — хохотнул я, выбрав, не глядя, бутылочку вермута. — Пойдет?

— Побежит.

Пока я разливал темно-красную жидкость по бокалам, Камориль все так же внимательно следил за мной.

— Коньяка в мой еще бахни, — пожелал некромант. — И зря ты вермут в бокалы, конечно… но пускай уж так.

— Мы, простые смертные, в ваших условностях как-то не очень, — ответил я, послушно откупоривая коньяк. — И вообще, сам бы наливал, если это важно.

— Это не важно, потому что я планирую закончить вечер употреблением чего-нибудь убийственного из горла.

— Камориль, — я глянул на него серьезно, — зачем ты так? Никто не умер. Или я не прав?

— Умер, — ответил Камориль. — Давай сюда тару.

Я протянул ему тяжелый пузатый бокал, полный красноватой жидкости почти до краев. Переборщил я с коньяком…

— Давай выпьем за репчатый лук, — произнес Камориль.

— За репчатый лук, — я благоразумно решил не спорить, и мы чокнулись.

Вермут был сладким, густым и пошел хорошо.

— Последнее, что я помню, — начал я, — это как ты меня душил. Это, конечно, возмутительно, но я на тебя не в обиде. Все же ты меня не задушил. Видать, я что-то в бреду такое сказал, что тебя окончательно переклинило, да?

— Не совсем так, — улыбнулся Камориль, покачивая бокал в руке. Глянул на меня: — Видишь ли, получилось так, что у меня не было никаких гребаных вариантов, как тебя спасать. Ты был… ну, в общем, еще чуть-чуть и твое затянувшееся бытие подошло бы к концу. Но нельзя было давать ему обрываться самостоятельно. Чтобы сохранить тебе хоть какое-то подобие жизни, я должен был убить тебя самолично.

Я сглотнул.

— Вот как, — протянул медленно. — И как?

— Хорошо ли я справился или каково это было — видеть, как ты коченеешь, лежа в луже золота среди иссиня-черных роз?

Я нервно улыбнулся:

— Как так вышло, что мы сидим с тобой здесь и сейчас, такие все необыкновенные, и злоупотребляем?

Камориль разом выпил половину своего вермута.

— Ты тяжелый, как шкаф. Хорошо, что мне помогла Кристина. Недостаточно сделать из человека полуживого… это не то же самое, что холодный или горячий зомби. Полуживого нужно еще «активировать». Необходимых реагентов у меня с собой не было. Так что мы тебя тащили… до самого Игольного Ушка. Там, за ним, — взгляд Камориль стал расфокусированным — он погрузился в воспоминания, — ревела снежная буря… Я знал, что это место — еще один из переходов между мороком и реальностью. Но на карте не был никак отмечен тот факт, что этот переход — не обычный… если можно назвать обычным хоть один из них. И мы шагнули туда, из наступающего лета — в бушующую лютую зиму…

— В зиму? — удивился я.

— В зиму… кажется. По крайней мере, я помню, что было очень холодно, так, что я даже зажмурился, чтобы глаза не обледенели… А когда все же рискнул их открыть, оказалось, что мылежим на пригорке за домом. Светает. Поют радостные птички, ветер щекочет травы, травы щекочут шею и локти. Розовые облака, обрамленные солнечной позолотой, быстро мчатся куда-то на север. Ты, выходит, живой, румяный и дышишь. Я — тоже. Ромка лежит на боку и у него изо рта слюна пузырьком.

— Ох, — я шумно выдохнул. — Так что же это было-то такое? Ты точно меня убил?

Мне пришлось выдержать еще один тяжелый взгляд Камориль. Но потом он смягчился, и, пригубив своего питья, произнес:

— Убил-то наверняка, а вот что это было… Точно не знаю. Когда Майн был в тебе, он говорил про то, что северная колдунья и шаман ушли к Сердцу Мира, чтобы стать иными. На вопрос, какими «иными»…

— Да, я помню, он сказал «смертными», — кивнул я. И тут же зажал себе рот рукой.

— Так значит, ты помнишь всё, — протянул Камориль, глядя на меня из-под полуприкрытых век. — Все, что было с тобой, пока дела воротил Мартин Майн…

Я отчаянно покраснел.

Камориль улыбнулся, хмыкнул. А потом расхохотался, запрокинув голову. Не то чтоб шибко весело — так… торжествующе, скорее.

— Ну-ну, Мйар, — проговорил он с лукавой улыбкой, — полно те… подумаешь. Это — только между тобой и мной. Собственно, — Камориль сел в кресле, спустив ноги на ковер, — насколько я понял, Игольное Ушко сняло с нас шкурку. Кожуру, что ли. Верхний слой. Все, что было лишним… и даже, как будто бы, отмотало время вспять. Когда Эль-Марко меня обнял при встрече, он был поражен, сказал потом наедине, что я теперь не только выгляжу на двадцать пять, но и мой биологический возраст приблизился к этой цифре. Но ладно, я. Ты, Мйар, теперь тоже немного другой.

Я рефлекторно потянулся к своим ушам.

— Да, и, кроме косметических изменений, ты теперь куда более смертен. Скорее всего, регенерировать так же свободно и быстро, как раньше, ты уже не сможешь. Но это, конечно, проверять надо. Так что, теперь тебе стоит беречь себя.

— …беречь себя, — тихо повторил я за ним, смотря в пол.

— Да. И задуматься, наконец, совершенно серьезно, чего ты хочешь достичь в этой жизни. Если тебе, конечно, не хватит всего того, что вы наворотили с Мартином. Может, ребеночка заведешь? — Камориль подмигнул.

— Если это шутка, то крайне неудачная, — фыркнул я.

— А я так старался, — Камориль деланно вздохнул. — Ну, что ли, освежи бокал, а!

— То есть, мы как будто бы стали чище, — проговорил я, наливая еще вермута и себе тоже. — Как камень отполированный…

— Или как ограненный, — кивнул Камориль. — Мне даже курить теперь не хочется, представляешь?

— Не представляю.

— А, что с тебя взять, — он отхлебнул из своего бокала и снова уставился на меня. — А теперь расскажи мне, что все это было вообще? Только давай попроще, как для себя.

— Гм, — я потер лоб, — с чего б начать… Я вообще не знаю, почему ты думаешь, что я хоть что-то понял из всего произошедшего…

— Мйар, как ни крути, а тебе известно больше моего. Все, что я видел — это как ты разрушил ожерелье памяти, потом тебя перенесло к морю, потом я выслушал твою загадочную историю, но мне отчего-то кажется, что в ней правда — не всё… Или — не вся. Потом ты оделся, как пижон, приставал ко мне беззастенчиво и, получив отказ, сгинул в дожде. Ну, хорошо, хорошо, это был вроде б не ты, а как бы Мартин Майн. А потом я нашел тебя с развороченным брюхом на мифической несуществующей горе Антарг посреди легендарного морока. Я буду безмерно благодарен тебе, если ты все мне объяснишь.

— Хорошо, понял, — я вздохнул. — Первым делом нам надо уяснить, что же такое Дух Огня…

— И что же это? Так, кажется, звали того исключительного чародея из легенд, но теперь я ни в чем не уверен.

— Дух Огня — это… Только не смейся. В общем, Дух Огня — он… Гм. Словом… Ну…

— Ну же!

— В общем, Дух Огня — это, как бы, источник магии нашего мира.

Лицо Камориль вытянулось. Ну, хоть не засмеялся.

— То есть, ты хочешь сказать, что меня собирался… — медленно проговорил он.

— Нет, нет, не так! — я замахал руками. — Я неправильно выразился! Все совсем иначе. Дух Огня — это, как бы, сила, а не сущность. Типа, концентрированная такая мощь. Но она — как конь. То есть, если чует над собой власть, то подчиняется, а если нет — то в состоянии вполне сама решать, что ей делать.

— Конь, значит.

— Ага.

— Нет, ты погоди. Мало того, что Дух Огня — источник маги этого мира. Так он еще и… лошадь?!

Камориль глянул на меня так, что захотелось провалиться сквозь диван, пол и фундамент. Умеет же!