Край Ветров: некроманс - Кусуриури Диэр - Страница 45

— Типа того.

— Думаю, это архетипы, не более. Да, славные у нас с тобой темы для беседы в транспорте.

Некромант хмыкнул:

— Как всегда. Знаешь, я просто не могу понять, выдумала ли моя сестрица ту «Богиню», или, может, и правда что к ней пришло… Может, это было вовсе не сверхъестественное существо, а чья-нибудь вполне себе логически объяснимая уловка. Шутка какого-нибудь мага из этих… Которым подвластны сны. Ведь «Богиня» являлась к ней именно во сне. Роман тоже страдал от страшных снов. А ты, когда пришел ко мне тогда, в тех своих светло-голубых стрейч-джинсах, рассказывал про свой собственный страшный сон, где ты был бесперспективно влюблен в какое-то невообразимое чудовище женского пола. Что-то мне подсказывает, что все это — звенья одной цепи, клянусь твоей аппетитной…

— А-а, вот еще что! — спохватился Мйар. — Та тварь, с которой я дрался, она же меня не видела! Как и первая.

— А в том твоем сне чудовище тоже было слепым?

— У него были глаза, похожие на красные яблоки, а видело или нет… — Мйар замер. — У меня мурашки по коже побежали, Йер. Вот прям сейчас. В том моем сне монстр тоже меня не видел!

— Отлично, — Камориль откинулся на сидении. — То есть, к тебе наяву приходят существа из кошмаров?

— Выходит… что так. Но… проклятье. Это разве возможно?

— Ты это спрашиваешь у меня? Ты, внимание, у меня? — Камориль захохотал. — Нет ничего невозможного, Вирамайна Мйар!

— Ага, есть только ключ от всех дверей, кроме одной, — Мйар не разделял его веселья.

— Кстати, о ключах, — Камориль вытащил из кармана телефон и стал там что-то проворно набирать. Потом замер, читая, покивал чему-то и с грустью резюмировал: — Итак, мне пришел ответ из гильдии некромантов. В архивах гильдии такого артефакта как «ключ от всех дверей, кроме одной» не значится. То есть, там его наверняка нет, и упоминаний в базе тоже нет.

Мйар скептически хмыкнул:

— Ну, надеюсь, Эль-Марко больше повезет.

Мы прибыли к маяку, когда солнце уже почти нырнуло в морские объятия. Скрипящий старый автобус, кренясь, развернулся и поплыл в закат, оставляя за собой шлейф потревоженной пыли.

Сам маяк располагался на невысоком каменистом мысе, в основании которого вальяжно почивали острые на сколах, массивные темные булыжники, поросшие водорослями и мидиями. Вокруг нарезали крутые виражи чайки и жирные, породистые голуби. Снизу к маяку тулился небольшой белый домик, возле которого, бесстыже сверкая на солнце полированными боками, были пришвартованы мотоциклы Эль-Марко и Николы. На фоне всего этого высилась одна из множества старых гор, свойственных этой местности. Гора как будто бы стремилась окунуться в море поглубже, и так уже похожая на собравшуюся полакать молока кошку.

Мы здраво рассудили, что искать Эль-Марко и ребят нужно внутри этого белого домика, а потому именно туда и направились.

Камориль что-то замешкался, а потом и вовсе остановился, уставившись на море и на закат.

— До ужаса романтичное место, — заметил он.

— Ага, — согласился я. — Сюда бы Мари как-нибудь вытащить, на камнях посидеть…

Камориль ничего не ответил. Не то чтобы с ним нельзя было поговорить о женщинах — обычно это вполне возможно, без проблем, но тут он чего-то решил не поддерживать тему.

— Пойдем, — позвал я.

Камориль снова смолчал и последовал за мной.

Дверь в дом при маяке была деревянной и побелена известкой. Я, на всякий случай, постучал и потянул ее на себя.

Батарея знакомой обуви на пороге меня крайне успокоила: вот кеды Эль-Марко, кроссовки Ромки и, кажется, мягкие бежевые ботинки Николы, ну и чьи-то еще башмаки, вероятно, хозяина (хозяйки?) дома.

Мы тоже разулись и, нырнув в тесный темный тамбур, вынырнули в такой же тесной, по-холостяцки аскетичной кухоньке, где Эль-Марко, к нашему удивлению, сугубо употреблял высокоградусный алкоголь в компании очень древнего (на вид) старика, движения которого, однако, были весьма бойкими.

— Таки и что это мы тут делаем?.. — осведомился Камориль.

— Пьем за встречу, — совершенно четко и по делу ответил Эль-Марко. — Ребята, знакомьтесь, это Павел Фруслов, здешний смотритель.

— Очень приятно и добро пожаловать, — Павел приглашающим жестом обвел кухоньку. — Присаживайтесь, отведайте с нами водочки!

— И нам приятно, Мйар, — я пожал Павлу сухонькую руку, — Эль-Марко, а где Роман?

— Они с Николой пошли по берегу гулять, — ответил Эль-Марко.

— Босиком, видать, — заметил Камориль.

— Да Мйар, не волнуйся ты, — Эль-Марко привстал, взял меня за локоть и стал усаживать на деревянную лавку: — Вот, с нами сядь, успокойся, все в порядке.

— Да я, как бы, не уверен, — хмуро ответил я. — Видать, потому как этих тварей крошить приходится мне, ты не осознаешь, насколько это все… омерзительно, омерзительно и плохо.

Эль-Марко поднес палец к губам, мол, «тшш» и одновременно покосился на смотрителя маяка.

— А ты все равно не волнуйся, — Эль-Марко подмигнул мне. — Там же Никола.

— Эль-Марко, я, как никто другой, представляю себе, насколько Роману не поможет девчонка пятнадцати лет, если за ним снова явится… то самое.

— Кажется, Эль-Марко нам чего-то не договаривает, — подал голос Камориль. — Ну-ка давай начистоту, а.

— Секундочку, — Эль-Марко поднялся из-за стола и стал выбираться к нам. — Пойдемте тогда, времени не теряя, их поищем. Заодно сверим часы. То есть, обмозгуем, что и как.

Он исчез где-то в других комнатах дома, а потом появился, неся в руках охапку шерстяных одеял, которую вручил мне. Потом Эль-Марко снова на мгновение исчез и вернулся, неся пакет с какой-то едой и подозрительно позвякивающим стеклом.

— Пойдемте, — скомандовал он. Прокричал в сторону кухни: — Павел Игнатьич, мы не прощаемся, мы еще вернемся, так что уговор в силе!

Старик ответил ему что-то утвердительное, и мы вышли в сгущающиеся сумерки.

— Эль-Марко, — начал я из-за охапки пледов, — ну слушай, ситуация правда серьезная, зачем ты отпустил…

— Мйар, успокойся, — повторил Кападастер. — Я при старике говорить не хотел, но ты, в общем, не заметил, что ли? Никола же — огонек.

— Кто? Что? — не понял я.

— Эль-Марко как бы намекает тебе, что девочка — юный элементалист из пирокинетиков, — разъяснил Камориль.

— Ох ты ж, да что ж такое-то! — возмутился я. — Вокруг меня что, нормальных простых людей нет? Откуда вы их берете, всех этих колдунов и волшебников? Где вообще нормальные обыкновенные люди?..

— Ну вот тебе Павел Игнатьевич, — он просто… старик, — пожал плечами Эль-Марко.

— И тем не менее, — продолжал я, — девочка очень уж юная, самоуверенная, конечно, но, Эль-Марко, ты же видел ту жуткую тварь, чего же ты Ромку от себя отпустил?..

— Мйар, я не могу его заставить рядом с собой быть постоянно, — немного обиженно заметил Марко. — Это он от тебя не отходит, а сюда мы как приехали — он очень живо выразил желание исследовать прилежащую местность, и Никола его поддержала. Они же дети, Мйар.

Я вздохнул.

— Ну ладно. Но сейчас я тебе расскажу, что потом стало с той блондинкой в бикини, когда вы уехали — ты поймешь, чего это я негодую.

Тут из-за камней показались, собственно, виновники нашей мелкой размолвки — Роман с Николой. Ромка был без футболки, в одной пайте на голое тело, а в красной тряпке, ранее служившей футболкой, он что-то тащил.

— Зубоскал! — радостно воскликнул мальчишка. — Смотри, мы с Никс мидий надрали! Давайте их жарить! И рапанов вот чуть-чуть!

У меня от сердца отлегло.

Через четверть часа в бухточке, защищенной от ветра, горел небольшой костерок, в котором, на найденной кем-то железной пластине, весело шкварчали и открывались одна за одной крупные черные мидии. Мы расположились вокруг. Ромка, я и Эль-Марко кутались в пледы, а Никола и Камориль, казалось, холода не замечают вообще. Я хотел, было, согнать Николу с холодного песка хотя бы на погнутую корягу, но девчонка на отрез отказалась, а я решил, что ей виднее.