Край Ветров: некроманс - Кусуриури Диэр - Страница 54

Еще это Ромкино «Удачи тебе!» и «…везет как проклятой»… Чем думал этот дурной пацан, говоря такое на прощание? И ладно, даже не так важен смысл этих слов, но голос… Так желания загадывают падающим звездам.

Вот уж… дела.

И тогда Никола приняла единственно верное решение, раз уж больше этого сделать было некому.

Она развернулась и пошла к парадному входу в университет, надеясь все-таки попасть на аудиенцию к загадочному магу по имени Абеляр Никитович, и сделать это она намеревалась во что бы то ни стало.

Никола оказалась лишь на полголовы выше, чем стойка ресепшена, так что ей пришлось привстать на цыпочки, чтобы обратить на себя внимание женщины, увлеченно болтающей по телефону.

— Чего тебе, девочка? — спросила та на удивление участливо, прикрыв ладошкой трубку.

Никола не стала поправлять ее, просто вздохнула глубоко и ответила:

— Мне нужен Абеляр Никитович. Срочно. Очень, очень нужен.

— К нему нельзя, у него сейчас… — начала, было, отвечать женщина, но вдруг ее приятное круглое личико застыло, и даже улыбка на нем как-то странно замерла. Никола вздрогнула, когда правый глаз секретарши на мгновение сверкнул светло-голубым. Тут же лицо женщины оттаяло, и она, вздернув брови, сказала:

— Что ж, Абеляр Никитович ждет тебя в библиотеке, это вот за этой дверью, дальше по коридору и направо. Не забудь надеть бахилы.

— Х-хорошо, — кивнула Никс, опасливо косясь на секретаршу. Что это, во имя Потерянного, было?..

— Вон там бахилы, на полке возьми, — женщина указала Никс пальцем, куда смотреть.

Никола послушно взяла с полки означенную обувную одежку и, наклонившись, нацепила на ботинки. Оглянулась на просторный, ярко освещенный коридор с арочным потолком в три ее роста высотой. Внутреннее убранство здания располагало к умиротворению и созерцательности. Никс еще раз, для храбрости, вздохнула и потянула на себя большую деревянную дверь, сопротивлявшуюся поначалу, а потом все-таки поддавшуюся.

Еще один длинный коридор, но теперь уже совсем без окон и намного уже. А вот и означенная дверь в библиотеку, из проема которой струится теплый оранжевый свет.

Никс с опаской зашла внутрь, разом попав из прохлады университетских коридоров в яркое марево комнаты с высокими потолками и стрельчатыми окнами. Тут было много теплее, как будто бы она из воды вынырнула на солнышко. Книжные полки являли собой образец нетривиальных интерьерных решений и образовывали странную систему, более всего похожую на лабиринт, так, что Никола не сразу поняла, куда идти дальше и где искать Абеляра. Порою даже мелкое несоответствие привычному порядку выбивает из колеи похлеще чего-то объективно странного. Так, поставленные под острыми углами друг к другу, а иногда и вовсе расположенные полукругом стеллажи ошеломили юную волшебницу.

Но Никс плутала недолго. За лестницей, нашедшейся в дальнем углу библиотеки, она обнаружила что-то типа потаенного алькова, сформированного книжными полками, посредине которого разместились рабочий стол и большое удобное кресло. Еще там было окно. В него, собственно, и смотрел стоящий к Никс спиной мужчина довольно-таки крупных габаритов. На плече у него сидела летучая собака и жевала авокадо.

Мужчина обернулся.

— Ну, здравствуй, — произнес он. — Ты, все же, лучше того, чего я жду.

— А? — не поняла Никс. — Эм, а это вы — Абеляр Никитович?

— Я.

Абеляр Никитович казался пятидесятилетним, и, возможно, таким и был. Так же он являлся обладателем аккуратной седой бороды с бакенбардами, серого костюма-тройки и маленьких, глубоко посаженных глаз неопределенного цвета. Летучая собака спрыгнула с его плеча на дубовую столешницу, а потом на пол, где и принялась возиться, догрызая свой экзотический овощ.

— Меня зовут Никола Рэбел, здравствуйте, — представилась Никс. — Я… в общем, я к вам по… вроде как… странному делу.

Никс вдруг поняла, что совсем забыла подумать о том, как она будет рассказывать этому магу о своих делах и бедах, и не приготовила для этого вообще никаких слов. Что, вот этому серьезному, на вид безумно педантичному старцу просто так всё взять и рассказать? Но с чего начать? Тут же ей подумалось, а какое дело этому магу до всех ее бед? С чего вообще они решили просить у него помощи? Она смотрела на крепкого старика и молчала, собираясь с мыслями. Вот-вот что-то разумное и адекватное должно было придти к ней на ум, но с языка сорвалось иное:

— А… — Никс кивнула на крылана, — зверушке здесь не холодно? Я читала о таких. Они же южнее водятся.

— Да уж как-то два года живет, жива-здорова, — мужчина едва заметно склонил голову вперед и вбок: — Я чтец, Никола.

Никс сглотнула.

— Вот как… — она не знала, как реагировать, и с чего это вдруг маг решил вот так вот запросто открыть ей свою специализацию.

— У меня не так уж много времени, но, мне кажется, наша с тобой встреча — звено цепи, крепче которой только мои убеждения. Женщина, которая встретила тебя на входе — мой секретарь, и позволять мне видеть своими глазами — часть ее оплачиваемой работы. Именно поэтому ее глаза сверкали: тогда через нее смотрел на тебя я.

— Страшные вы люди, и правда, — проговорила Никс.

— Садись сюда, уж минут двадцать у нас с тобой еще точно есть… — Абеляр Никитович отодвинул для Никс кресло. Никола не стала спорить и умостилась на мягком кожаном сидении прямо с ногами, оставив ботинки с бахилами на полу.

— Чтобы сэкономить время — открой мне свою память, — просто и без обиняков предложил старый маг. — Раз уж ты все равно хотела мне все рассказать.

— А это… безопасно? — Никс было, мягко говоря, не по себе.

— Вполне. Не волнуйся. Представь себе, что я — врач.

— Легко вам говорить, — Никс потупилась. — А я, между прочим, если вы еще не заметили, девушка молодая! Но, и правда, чего мне стесняться. Девушка я самая обыкновенная, вы, наверное, и не таких читали. И вы, в конце концов, были нашей надеждой. Не зря же, наверное, мы к вам шли.

Маг подошел к Никс, протянул руку и осторожно коснулся ее лба указательным и средним пальцами. Никс ничего не почувствовала, успев распознать лишь слабый запах имбиря.

Маг отнял руку. Взгляд его, и без того нерадостный, стал еще тяжелее.

— Так вот оно что, — проговорил он.

— Что? — встревоженно переспросила Никс.

Маг даже немного ссутулился на вид, как будто бы то, что он сумел волшебным образом узнать, стало давить ему на плечи. Он оперся об край стола одной рукой, а другой стал тереть и массировать лоб, как будто бы пытался прогнать мигрень.

— Несовершеннолетний, необученный огненный элементалист в библиотеке университета — это, конечно, тот еще анекдот, — маг, взглянув на Николу, улыбнулся исподлобья (впрочем, вовсе не злобно), — но это ладно. И друзья твои — отрекшийся целитель в компании с отставным некромантом… неслыханные дела, толерантный век! Но, что уж тут… так, вестимо, сложилось, виновата ты, что ли… А я, вот прямо сию минуту, жду отряд поглощающих магов, который ворвется сюда под вой сирен, соображая образцово-показательное задержание предполагаемого отступника Заповеди. Но, как я уже говорил, еще пятнадцать минут у нас с тобой есть.

— Вы знаете, я уже перестала что-либо понимать, — призналась Никс. — Страшные вещи вы какие-то говорите… А Камориль же сказал, что вы очень мудрый и сильный маг! Тогда почему вас будут задерживать? Я же… думала, что вы сумеете мне помочь, у меня же… У меня опекун мой пропал, а он мне — как отец, и больше у нас никого нет! Это значит, что кроме меня его никто не спасет!

— Знаю, — голос мага был тихим. Он подошел к сидящей на кресле Никс и, подтянув брючины, присел рядом, перенеся вес на одно колено. — Так вот, слушай… все, что я могу сделать — это дать тебе информацию. Но ты, Никс, больше никого из чтецов к своей голове не подпускай. Хорошо?

Никола кивнула.

— Так вот… Полчаса назад город накрыло заклятие «Оторопь» — это я точно знаю. Хоть чтецы, как по мне, и калеки от магии, но кое-что мы умеем. Я, например, знаю по чуть-чуть теорию всех школ волшебства, причем даже кое-что из того, что давно позабыто истинными апологетами. Таланта, правда, ни к одной из прочих дисциплин у меня нет, и я ни разу не способен на шедевральные, безмолвные, многомерные чародейства типа тех, которыми вас развлекает ваш друг-некромант. Могу лишь так, сообразить кое-что элементарное, но совсем без огонька, если ты понимаешь, о чем я. Так вот. Это знание теории, тем не менее, помогает мне в определении чар. И я точно знаю, что сегодня была прочитана «Оторопь», — одно из заклинаний, производимых только при помощи речи и никак иначе, и последний раз его использовали в Войне Причин. Это же заклятие было кружевным, то есть, очень сложным, вычурно-персонифицированным. И сотворил его чтец. А я — единственный зарегистрированный чтец в этой части города.