Край Ветров: некроманс - Кусуриури Диэр - Страница 67

Несмотря на нервное возбуждение, мальчик чувствовал себя уставшим. Так бывает, если долго ждешь чего-то, на что-то надеешься, а потом раз — и перегораешь. Он смотрел на то, как за окном плывут холмы, укрытые вечерним туманом, как на небе разгораются одна за другой звезды, а под небом, как будто бы ему вторя, начинают светиться окна редко разбросанных по равнине домов.

Ромка думал о Никс, оставленной под зданием университета, и о том, что в этом мире даже огненному магу не просто, хотя, казалось бы… Казалось бы, играть с огнем — мечта! А вон оно как, на самом деле. И ладно, странный Камориль, но все остальные маги — просто люди, и их, почти всех, можно понять. Не просто «можно», их, пожалуй, даже легко понять…

Усталость брала свое, и вскоре Ромка провалился в зыбкое забытье. Ему снился сон, обыкновенный, из тех, где причудливо смешивается быль и небыль, и где ты бессилен что-либо изменить. Это не был более тот кошмар, который преследовал его, пока он не нашел Мйара. Но все же искорки в глазах цвета весенней листвы тревожили душу, как это бывает только с душами молодыми и, в общем-то, неспроста.

Проснулся Ромка от маминого звонка, быстро пришел в себя и придумал подобающую «отмазку». Благо, это у него получалось естественно и достоверно — ценный навык, наработанный годами практики. Тем временем за тонированными стеклами как раз и начал наблюдаться ранний рассвет, обещающий быть красивым, хоть и прохладным по-весеннему.

Через пятнадцать минут машина притормозила у обочины, и пассажиры выбрались на свежий воздух. Поселков или деревень вокруг не наблюдалось, — только широкая тропинка, рассекая высокое разнотравье, убегала куда-то в сторону моря и лесополосы.

— А где поселок? — спросил Ромка у Варамиры. Здесь, среди деревьев, пыли и травы, нарядное платье «бабки» смотрелось как-то совсем некстати.

— Пойдем, тут до него еще полтора-два километра пешком, — ответила Варамира. — Там, за деревьями, пойдет спуск, так что идти легко будет. Поселок сразу увидишь, а вот дом мой немного дальше, он на мысе, за Оливковой бухтой.

— Ага, — протянул Роман, двигаясь по тропинке следом за «бабкой». — Ну… я уже могу задавать вам все накопившиеся вопросы, да?

— Что, всю ночь ждал?..

— Нет, ночь я, выходит, спал…

— Ну а я вот — не спала, всю ночь, потому, пощади меня и погоди с расспросами…

— Ой, а чего это вы не спали?..

— Надо же было следить за тем, чтобы водитель не уснул, — ответила Варамира.

— А как же судьба?.. — недоверчиво переспросил Роман.

Женщина улыбнулась:

— На судьбу надейся — а сам не плошай! Разве не так говорят?..

— Так…

— Ну и вот. Давай лучше ты расскажи мне про свою жизнь. Что да как. Мне, знаешь, правда интересно, чем ты живешь, ну, и чем сейчас вообще живут дети. Мир полон чудес, и чем дольше живу, тем больше люблю жить! Так что давай, рассказывай.

Ромка, хмыкнув, почесал затылок. Не так-то просто рассказать «что да как», особенно, ежели с тобой последнее время творятся всяческие невероятности. А уж про то, что по-настоящему волнует, рассказывать практически незнакомому человеку… ну уж нет.

— Да мне нечего особо рассказывать, — наконец произнес он. — Живу, как все, в школу хожу, потом в кружок моделирования. Мы там самолетики клеим и фигурки разные. На концерты еще хожу с сестрой. Без Али мама меня на концерты не отпускает. Что еще…

Додумать Ромке не пришлось, потому как в этот момент они вышли, собственно, к деревьям, что росли на краю возвышения, по которому пролегала трасса. Далее тропка полого бежала вниз, к морю. С этой точки был прекрасно виден поселок, расположившийся на длинном остром мысе, и множество бухт с обеих сторон от него.

У Ромки захватило дух от распростертого внизу пейзажа, озаренного половинкой вынырнувшего из воды солнца, и от вида поселка, похожего сейчас на странную рукотворную драгоценность из маминой шкатулки, обрамленную рваными перьевыми облаками сверху и звонкой, медной гладью моря понизу. В небе реяли чайки, планируя на ветру, а в море чернели лодки рыбаков, выбравшихся на свой промысел ни свет ни заря.

— Нравится? — спросила Варамира.

— Хочу здесь жить! — выпалил мальчик с восхищением.

— Вот и я так подумала.

Это было ожидаемо и неожиданно одновременно. Ну, то есть, не то чтобы я ликовал по поводу своей предусмотрительности, как не прогадавший параноик. Однако же мои смутные опасения оказались оправданны. В этом доме, как я уже говорил, мне расслабляться опасно, и вот она — кара небес за незапертую дверь ванной комнаты.

Камориль стоял, опершись об дверной косяк, и молча смотрел на меня ясным немигающим взором. Ну, не то чтобы просто смотрел — рассматривал.

— Ну, и что ты здесь делаешь? — спокойно спросил я, даже не думая прикрываться. Чего мне стесняться, и правда. Ну, то есть, я бы постеснялся, однако же именно это, пожалуй, порадовало бы некроманта пуще любого другого действия.

— Да вот, мимо проходил, услышал шум воды, тут же вспомнил кое-какой твой монолог, показавшийся мне тогда очень прочувствованным и, как бы это так поточнее выразиться, — Камориль постучал указательным пальцем по подбородку, — многообещающим. Видишь ли, мне подумалось, что, не имея к оному предрасположенности, вряд ли бы ты смог так красочно…

— Красота в глазах смотрящего, Камориль, — ответствовал я, снова включая воду и отворачиваясь.

Я не слышал, ответил ли он мне что-то, но чувствовал, что он не ушел. Стоит, смотрит. Что ж с ним таким делать, а…

— А они и правда спиральками свиваются, — заявил некромант, усевшись на кафельный пол слева от ванной.

Я снова выключил воду. Повернулся к нему:

— Ты что, так и будешь смотреть на меня и мешать мне нормально мыться?..

— Да разве ж я тебе мешаю?

— Да!

— Ну так, разве ж я виноват, что я тебе мешаю…

— Да!

— Тогда давай я тебе помогу?..

Следующий мой поступок был необдуманным и спонтанным. Я направил струю воды на Камориль и одновременно выкрутил вентиль до упора. Камориль пытался защититься руками, но тут уж он сам себе «вырыл могилу», образно выражаясь, тем, что так близко ко мне подошел.

Некромант в мокрой рубашке, сдержанно сквернословящий, фыркающий и трущий раздраженные хлоркой глаза все-таки достаточно меня развеселил, ибо в такой ситуации он никак не мог сохранить ни пафос, ни даже эту свою фирменную жеманность.

Размазав по щекам тушь (тушь?..), Камориль стянул с себя рубашку, вытер ею лицо и поднялся на ноги. Выглядел он несколько устрашающе и очень, очень решительно.

— Не-не-не-не-не, — я стал грозить ему душем. — Вот это руки-то у тебя чего полезли? Вот это руки-то ты спрячь! Камориль!

Я снова открыл воду, прежде чем Камориль оказался в ванной рядом со мной, как был, в брюках. Но струя воды его не смутила на этот раз. Пока я пытался спешно достать с вешалки полотенце, некромант основными руками обхватил меня за плечи:

— Мйар… Будь моя! Отринь сомненья! Давай сольемся в…

— Да ты совсем ополоумел, — я бросил душ и стал с усилием отводить его руки от себя.

— Ну давай я тебе хотя бы спинку потру, — Камориль пытался сохранить хорошее лицо при плохой игре, что меня лично пугало. Потому что взгляд у него был немного того… нездоровый.

— Какую, напрочь, спинку! Знаю я тебя! Облапаешь всего, а потом отмывайся три недели от ощущения собственной оскверненности!

— Ни разу не было такого!

— Ну вот и не надо пробовать! Руки убрал, да! Камориль! И эти руки тоже!

Вот уж дурная ему в голову идея пришла — в мышечной силе со мной соревноваться! Стоя в ванной! К чести некроманта стоит отметить, что, несмотря на видимую хрупкость тощих конечностей, сила в нем была, и так просто справиться с ним, юрким и настойчивым, у меня не получалось. Еще ж дополнительные руки, две пары, ни больше, ни меньше! Совсем жестким я быть не мог, ибо ломать ему эти руки, пускай и ложные, дело неблагодарное (жалко мне их, жалко!), но мои полумеры на нем принципиально не работали. Я уже отчаялся отлепить от себя это любвеобильное животное, как дверь ванной комнаты приоткрылась, и к нам заглянул Эль-Марко.